Багровая смерть (ЛП)

— Это больше того, что она сделала бы для меня, если бы смогла, — сказал Син. Его голос не был ни горьким, ни злым. Он просто констатировал факт.
— Никто из других мужчин не воспринимает тебя как своего кота, мой принц. Ты не можешь жениться на Аните, потому что никто из других мужчин не смотрит на тебя в романтическом плане.
— Мы с Натэниэлом активно делим Аниту.
— Но не делите друг друга, — возразила она.
Син глянул на другого парня.
— Помоги мне, Натэниэл.
— Не думаю, что смогу, Син. Пьеретта права. Я не король и не принц.
— Некоторые охранники называли вас с Микой обоих моими принцами, — сказала я.
— До тех пор, пока Мика не сделал Коалицию силой, с которой нужно считаться, а Син стал юным принцем.
— Значит, если кто-то не является лидером, вы не принимаете его в расчет? — спросила я.
— Не совсем, но если у них нет контроля над чем-то еще, то и над Арлекином у них контроля нет, — сказала она так, как будто это была непреложная истина, данность.
— Никки контролирует местных львов, но его вы не уважаете так сильно, как Мику или Сина, — напомнила я.
— Скарамуш не должен был сегодня пользоваться когтями, — сказала она.
— Но на ежедневной основе вы не относитесь к Никки так же хорошо, как ко мне, — уточнил Син.
— Я не хочу никого оскорбить, — вздохнула она.
— Просто скажи нам, Пьеретта, — сказала я.
Она кивнула, но это было больше похоже на поклон от шеи.
— Если моя королева приказывает.
— Да, я приказываю.
— Никки мог выиграть битву за должность Рекса местного прайда, но не смог бы его сохранить без твоей поддержки. Всем известно, что если бросить ему вызов, вы с Жан-Клодом будете с ним. Если бы у него не было двух других львов-самцов, которые помогают ему управлять львами, даже этого могло бы быть недостаточно. Он хороший воин, но плохой лидер, и он твоя Невеста, что меньше, чем зверь зова или даже человек-слуга. Я не высказываю к тебе неуважения, моя королева, но Невест не берут так надолго. Они созданы, чтобы доставить удовольствие своему Жениху и стать жертвой во имя его или ее безопасности, когда это потребуется.
— Не высказываешь неуважение? Ха! Ты и двое твоих приятелей, которых избили, обычно не проявляете такого уважения даже по отношению ко мне. Что изменилось?
— Ты показала, что заметила нас и не одобряешь нашего поведения.
Я нахмурилась.
— Магда сказала почти тоже самое, когда я заставила ее прекратить драки с другими львицами: что я обратила внимание на ее старания или что-то вроде того.
— Нам нужна наша королева или король, чтобы нами править, Анита.
— Что конкретно это означает?
— В точности то, что я сказала.
Я была уверена, что имелось в виду больше, чем я поняла, но я не была уверена, как задать правильный вопрос, чтобы получить объяснение, которое будет иметь для меня смысл.
— Может, они как люди, которые давят, пока кто-то им не ответит, — предположил Натэниэл. — Потому что им необходимо знать правила или, может, им необходимо иметь их.
— Ты имеешь в виду, как Никки выбил из них дерьмо и внезапно Скарамуш предложил себя под Жан-Клода?
— Да.
— Так что, если они не могут получить хорошее обращение, они начинают плохо себя вести, пока не получат плохое обращение — так?
— Думаю да, — сказал Натэниэл.
Пьеретта наблюдала за нашим разговором так, будто запоминала слово в слово, а может, так оно и было, чтобы потом она смогла повторить его своим товарищам по Арлекину.
— Это так, Пьеретта? — спросила я. — Любое внимание лучше никакого?
— Я не поняла вопроса.
— Магда нарывалась на драку с одной из местных львиц до тех пор, пока я впервые не переспала с ней. Дословно она сказала, что теперь, когда я обратила внимание на ее усилия, она оставит остальных львиц в покое. Скарамуш был геморроем на всю задницу, пока Никки не вырубил его, и теперь он хочет с нами сотрудничать. Магда получила положительное внимание и ведет себя лучше. Вы со Скарамушем получили отрицательное внимание, и тоже ведете себя лучше, так что, похоже, не важно, какого рода внимание вы получите, если это внимание с моей стороны. Думаю, внимание Жан-Клода тоже сработало бы хорошо, но ты понимаешь, о чем мы сейчас пытаемся говорить?
 
Она задумалась над этим, снова уставившись в пол. Прежде чем ответить, она подняла глаза:
— Я так полагаю, и это вполне может действительно быть именно так, как ты сказала. Я бы хотела, чтобы мой мастер услышал твои слова, прежде чем я отвечу наверняка.
— Достаточно честно, — сказала я.
— Что Натэниэл только что сделал, так это выполнил одну из своих задач в жизни Аниты, — заметил Син.
— Я не понимаю, мой принц.
— Он помогает ей лучше думать.
— А, теперь поняла. Тогда он может быть большим moitié bête для нее, чем мы думали, но тем не менее, он слаб и как лидер, и как воин.
— Но он очень силен в моем сердце, — сказала я и потянулась взять Натэниэла за руку.
— Мы не сомневаемся, что ты его любишь, моя королева, но любви недостаточно, чтобы сделать кого-то королем над нами.
— Все нормально, Анита. Сконцентрируйся на Ирландии, — напомнил Натэниэл.
— Это не нормально, что они тебя не уважают.
— Нет, но вначале спасение жизней. Остальное может подождать.
— Даже ты?
— Даже я, — улыбнулся он.
— Ладно, Пьеретта, ты думаешь, что когда Мамочка Тьма умерла, Миледи потеряла достаточно силы, чтобы она не могла помешать новому вампиру, заселить Дублин новыми вампирами? Это действительно возможно?
— Много чего возможно, моя королева, но не похоже.
— Тогда почему убывает фейская магия?
— Не знаю. Я не имею дел с благим народом. Они не любят вампиров и тех, кто с ними связан. Они терпели Миледи, потому что она имела силы, чтобы принудить их иметь с ней дело. Возможно, магия фей была более важна для ее собственных сил, чем мы думаем, и именно спад магии ослабил Миледи.
— Так что дело не в том, что Миледи потеряла силу, когда не стало Мамочки Тьмы, а в том, что волшебство фей угасая снижает ее уровень силы?
Пьеретта вновь начала разглядывать пол, обдумывая мои слова.
— Это могло стать причиной.
— Так что, кто бы ни творил все это в городе, он новый игрок в стране?
— Новый вампир, да, — ответила она.
— Почему спад фейской магии мог сказаться на силе Миледи? — спросил Син.
— Потому что это часть ее, как и самой Ирландии.
— Оттуда происходит миф о необходимости лежать в родной земле?
— Некоторые очень слабые вампиры в этом нуждаются, иначе они умрут и не восстанут вновь.
— Это наверняка не про вас. Вы же путешествуете по всей планете, — сказала я.
— В наших путешествиях нам помогала сила Матери Всея Тьмы. Мы знали, что она поддержит нас.
— Ты хочешь сказать, что если бы не сила Матери Всея Тьмы, которая вас возвращала, когда вы уезжали в другую страну, вы бы не проснулись?
— Мой мастер веками не был на своей родной земле, и он придавал силы мне.
— Если бы ты не умерла с ним, то что бы с тобой стало? — спросил Син.
— Никому не известно, потому что, когда одна половина умирает, другая следует.
— Вы всегда умираете со своими мастерами? — уточнила я.
— Да, но вообще большинство moitié bêtes умирает со своими мастерами, потому что их сила дает силы нам.
Я стиснула ладонь Натэниэла и прикоснулась к руке Сина. Он улыбнулся, глядя на меня сверху вниз, и обхватил меня за плечи.
— Все нормально, Анита.
— Ты не просил стать моим зверем зова.
— Я почти умолял об этом, — улыбнулся Натэниэл.
— Ты хотел чего угодно, что сделает тебя ближе ко мне, — ответила я, боднув его в плечо.
— И продолжаю, — сказал он и нежно меня поцеловал.
Пьеретта старалась оставить лицо пустым, но справлялась с трудом.
— Ты не одобряешь? — спросила я.
— Одобрять или нет — не мое дело.
Син обхватил другой рукой нас с Натэниэлом, и мы оказались в групповых объятиях. Такое прикосновение к ним обоим заставило мою кожу согреться от силы. От этого прилива я на миг закрыла глаза, настолько мне было хорошо.