Багровая смерть (ЛП)

— Мне так сказали.
— Может, дело в том, что ты истинный некромант, — сказал Син.
— То есть?
— Ты убила Мать Всея Тьмы, Анита. Это выходит за пределы обычной некромантии, — пояснил Натэниэл.
— Обычной некромантии не бывает, — сказала Пьеретта. — Была лишь горстка достойных некромантов за последнюю тысячу лет. И всех их мы убивали до того, как они могли войти в полную силу.
— И все же все боятся нас, — произнесла я.
— Они боятся людей типа твоих коллег, которые поднимают и управляют зомби. Они даже не представляют, что может сделать настоящий некромант.
— По всему интернету есть куча прошлогоднего видео с теми зомби из Боулдера, Колорадо, — напомнил Син.
Пьеретта кивнула:
— На некоторых из них — Анита в окружении своей армии зомби. Да, это могло заставить ирландские власти задуматься.
Я об этом не думала в таком ключе.
— Погодите-ка. Разве магия земли не должна не давать мне поднимать там зомби?
— Должна, но еще там не должно быть связанного с вампирами дела, — сказала Пьеретта.
— А почему Миледи не могла слететь с катушек и напасть на людей? — спросил Син.
— Она слишком сдержанная и слишком старая, чтобы рисковать всем ради такого потворства своим желаниям.
— Что могло вызвать появление новых вампиров в одном из городов там?
— Ничего, — отрезала она.
— Мне нужно твое слово, что ты не поделишься ничем из того, что я собираюсь тебе сказать ни с кем, Пьеретта, — потребовала я.
— Я не могу хранить никаких секретов от своего мастера, так что, когда он проснется, он узнает все, что со мной происходило, пока он спал.
— Ладно, тогда дай свое слово и от его имени, что дальше это не пойдет.
— У тебя есть мое слово, а мое слово — его, как его слово — мое.
Меня немного озадачило ее высказывание, но я его приняла.
— Слово чести?
— Слово чести.
Было в старых вампирах кое-что хорошее: их слово чести по-настоящему нерушимо, потому что они верят, что их честь будет поставлена на карту, и это многое для них значит. Я сказала ей как можно меньше, но достаточно, чтобы она поняла, что новые вампиры в Дублине поднимались почти каждую ночь.
— Это не должно быть возможно, — сказала она, и выглядела при этом озадаченной, будто она лихорадочно думала.
— Но, похоже, происходит.
— Если она их не создавала, то это было бы более верно, но даже вампиры, которых она не создавала, должны подчиняться ее власти.
— Она не лжет? — спросил Син.
Пьеретта коротко взглянула на него и опустила глаза.
— Я не знаю, но если нет, то случилось что-то очень неправильное.
— И что бы это могло быть? — спросила я.
— Когда ты уничтожила Мать Всея Тьмы, были вампиры, которые отправились спать на рассвете и больше не проснулись. Она была источником их силы, и как только ее не стало, они не смогли вновь восстать от смерти. Я бы предположила, что Миледи как основатель своей линии крови была защищена от любого уменьшения сил, но это возможно.
— У нас в Сент-Луисе не было никого, кто не проснулся, — сказала я.
— Вы с Жан-Клодом здесь. Это ваше место силы, и все вампиры, которые принесли ему клятву крови, увеличили силы, когда ты поглотила Темную Мать, но сила приходит извне, Анита. Ты взяла ее от Матери Всея Тьмы и дала своим вампирам и своим союзникам среди зверей, но для других разрыв связи с источником силы дорогого стоил.
— Почему тогда они просто не присоединились к Жан-Клоду и Аните? — спросил Син.
— Не знаю, но я никогда не видела мастера вампиров с собственной линией крови, чья смерть не стоила бы жизни некоторых его вампиров, даже когда новый мастер забирал территорию. Переход от одного источника жизни к другому никогда не бывает настолько аккуратным и чистым, как верят современные вампиры.
— Старые мастера вампиров все еще рассказывают своим маленьким вампирчикам, что если мастер умирает, на следующую ночь они не проснутся, но я доказала, что это неправда.
— Для одинокого мастера вампиров — так и есть, но Мастера Городов могут забрать какое-то количество слабейших из своих вампов с собой в могилу, а sourdre de sang может забрать в смерть многих из своих творений. Когда вы, к счастью, уничтожили в прошлом году Любовника Смерти, многие из его детей умерли вместе с ним.
 
— Я этого не знала, — сказала я.
— А если бы знала, тебе было бы не все равно?
— Может быть, но мы не говорим о вампирах, умирающих и не встающих из гробов. Мы говорим о том, что встало много новых маленьких вампиров, — напомнила я.
— Сама магия земли должна предотвратить такое нашествие вампиров в Ирландии.
— По данным полиции, там все больше нападений каждую ночь, — сказала я.
Пьеретта сдвинула брови и снова уставилась в пол, похоже, она всегда так поступала, когда глубоко задумывалась.
— А вне города нападения были? — наконец уточнила она.
— Нет, насколько мне известно.
— Если это происходит только в городе, а не в сельской местности, то возможно, дикая магия фей начинает ослабевать. Это случилось почти повсеместно, и если причина в этом, то началось бы оно в городе. Сельская местность безо всех этих человеческих технологий и металлов дольше удержит магию.
— Как можно проверить, чтобы понять, не это ли случилось? — спросила я.
— Спроси малый народец — они все еще там и имеют дело с людьми. Спроси Докторов Фей — они знают.
— Что, на самом деле врачи фей? — не поняла я.
Она чуть улыбнулась:
— Нет, они люди, которые получили свою магию от благого народа, или в некотором роде любимы феями. Ирландцы зовут их Докторами Фей, потому что в прошлом они лечили больной домашний скот или людей как врачи, но делают это с помощью фейской магии, а не медицинской науки.
— Им все еще разрешено использовать магию для лечения людей? — спросил Натэниэл.
Пьеретта словно и не слышала его вопроса.
— Современная медицина должна была покончить с ними, — предположила я.
— Они не могут действовать как врачи, но все еще они ценятся как вид экстрасенсорных способностей, — сказала она.
— Могут ли они вылечить то, что не под силу современной медицине? — уточнил Натэниэл.
И снова Пьеретта его проигнорировала.
— Натэниэл задал тебе вопрос, — надоело мне.
Она посмотрела на меня:
— Ты наша королева и наш победитель. Син — молодой принц, и он под протекцией нашего нового короля. Но он, — она указала на Натэниэла. — Он нам никто. Не король, не принц, не Нимир-Радж, не Рекс, не Ульфрик, не лидер ни одной из групп. Зачем мне отвечать на его вопросы?
— Он мой жених, — ответила я.
— Нет, твой жених — Жан-Клод. Натэниэл — это тот, с кем ты проведешь неофициальную церемонию, после которой даже ваше законодательство не признает ваш брак.
— Это правда и в отношении Мики.
— Он сам по себе король, как для леопардов, так и для Коалиции, — возразила она.
— Я не принц по праву, — заметил Син. — Я принц потому только, что Жан-Клод так сказал.
— И ты допущен в постель королевы.
— Натэниэл тоже, — сказал он.
— Это не то же самое, — покачала головой Пьеретта.
— Она наденет кольцо не на мой палец, а на его.
Она упорно качала головой:
— Ты действуешь как настоящий moitié bête. Он — нет.
— Натэниэл — часть моего триумвирата наряду с Дамианом. Почему это не дает ему больше статуса?
— Жан-Клод черпает силу из своего триумвирата, но ты, похоже, не получаешь из своего ничего. Он выбрал своим слугой наиболее сильного некроманта со времен самой Матери Всея Тьмы, а его moitié bête стал Ульфрик местной стаи вервольфов. Натэниэл — один из самых слабых верлеопардов в местном парде, а Дамиан был одним из слабейших вампиров Миледи.
— Значит, Дамиана ты тоже не уважаешь, — резюмировал Син.
— Я сочувствую ему в том, что ему пришлось выносить веками, но нет, я его не уважаю. Арлекин не уважает слабость.
— Я влюблена в Натэниэла и мы поженились бы с ним, Микой и Жан-Клодом легально, если бы смогли.