Багровая смерть (ЛП)

— В первый раз я говорил с Хелен Брэди месяц назад, а затем — две недели спустя. Я несколько недель смотрел на фотографию ее дочери Кейти в надежде, что мы ее найдем. Ее лучшую подругу зовут Шинейд Ройс. Когда она исчезла вслед за Кейти, мы не думали, что это вампиры. Мы решили, что имеем дело с похитителем, который знал девушек. Мы думали, что это педофил или сталкер, или еще кто, но только не вампир, а теперь они все лежат там, мертвые, или неживые, но кем бы они ни были, кто-то сделал это с ними. Кто-то выпил кровь Кейти Брэди и обратил ее, что делает ее жертвой, маршал Блейк.
— Да, конечно, но… — Эдуард схватил меня за руку, останавливая. Он был одним из немногих людей на планете, которые могли схватить меня и сказать, чтобы я притормозила, и я бы послушалась. Я посмотрела на него, ожидая объяснений.
— Будем последовательны. Давай для начала посмотрим, что там.
— Конечно, Тед. Как скажешь.
Каазим и Джейк оказались достаточно полезны, чтобы Пирсон позволил всем четверым остаться у двери вместе с одним офицером в форме — его приставили к ним, чтобы убедиться, что они ничего не тронут. Мы находились на месте преступления, а это уже больше, чем то, на что я могла надеяться, и, если в соседней комнате вампиры встанут пораньше, у нас в пределах слышимости есть по крайней мере четверо ребят, которые окажутся намного полезнее обычных людей. Если бы я не разозлила Пирсона, мы бы уже давно были частью расследования. Я не хотела допекать ирландских детективов до такой степени, чтобы меня запихнули в самолет и отправили домой, но у меня было предчувствие, что они собираются относиться к вампирам, как к обычным людям, только с клыками. Это было бы ошибкой. И для кого-то эта ошибка может стать фатальной.
  
40
 
Комната была оформлена в ярких тонах. Одна половина была посвящена цирковой тематике: стены пестрели росписью сцен из мультфильмов о цирке, в комплекте шла лампа-клоун у двуспальной кровати. Другая половина комнаты была обклеена плакатами бойз-бэндов, которых я не знала, хотя некоторых актеров с постеров я узнала, был также плакат с регби, который представлял собой снимок мужиков в коротких шортах и по уши в грязи. Я никогда не думала о регби, как о мужском эквиваленте женской борьбы в масле, но внезапно провела аналогию, потому что изо всех сил старалась увидеть в комнате что-то, кроме тел.
Хелен Брэди лежала на второй кровати под регбийным постером, рядом с ней свернулась в клубочек ее дочь. Рука Хелен обнимала девочку так, словно хотела защитить ее, и если бы они дышали, это был бы очаровательный пример материнской любви. Единственным положительным моментом было то, что Кейти Брэди выглядела лет на пятнадцать-шестнадцать. Если мы удержим ее от новых убийств, а ирландская правовая система не пожелает казнить ее за то, что она уже натворила, то через несколько лет, когда ее разум и эмоции придут в норму, у нее будет достаточно взрослое тело, чтобы вести взрослую жизнь.
Шинейд Ройс лежала на другой кровати под цирковым балаганом. Она выглядела старше Кейти, и могла легко сойти за восемнадцатилетнюю.
— Сколько лет этой? — спросила я.
— Шестнадцать. Им обеим шестнадцать, — ответил Пирсон.
— А сколько лет младшей сестре — той, что в больнице?
— Восемь.
— Слишком большая разница, чтобы жить в одной комнате, — констатировала я.
— После смерти деда они забрали мать Майкла Брэди к себе, а затем перевезли к себе и ее мать тоже, когда она неудачно упала, поэтому девочкам пришлось разделить эту комнату.
— Ответственные дети, — прокомментировал Эдуард.
— Они были хорошими людьми, — согласился Пирсон.
Взглянув на тела на кровати, я мрачно произнесла:
— Это неправильно.
— Да, — согласился Эдуард. — Неправильно.
Я покачал головой.
— Одно из немногих табу, которое есть у вампиров — не обращать детей. У нас тут двое обращенных подростков, поэтому можно предположить, что вампир старый — для таких шестнадцатилетние уже взрослые, потому что на протяжении веков принято было так считать. Но тот, кто сделал Кейти Брэди вампиром, отпустил ее к своей семье. Тот, кто ее создал, должен был за ней присматривать, пока она не начнет мыслить здраво, потому что, как и говорил Тед, первое, что сделает новообращенный — вернется домой. Предполагается, что создатель не должен допустить подобного.
 
— Почему? — спросил Пирсон.
— Во-первых, это крайне сомнительно с точки зрения морали, а во-вторых — это плохо для бизнеса. Так в прежние времена обнаруживали вампиров: от какой-то ужасной неизвестной болезни умирает один человек, а затем и остальная часть его семьи, и однажды кому-то приходит в голову блестящая идея выкопать первого усопшего, и вуаля — он оказывается вампиром. Большинство старых вампиров предпочитают оставаться в гробах в течение дня, потому что тогда это было единственное защищенное от солнца место, которое они знали, а некоторые даже верили, что им необходимо спать в своем изначальном гробу, иначе, умерев на рассвете, они уже не смогут подняться вновь.
— Хотите сказать, что вампиры суеверны? — усомнилась Шеридан.
— Люди суеверны. Чем хуже вампиры?
— Кейти не хоронили. Она значилась пропавшей без вести, — уточнил Пирсон.
— Современные процедуры, сопровождающие погребение, такие как бальзамирование и донорство органов, убивают вампира прежде, чем он успеет подняться впервые. Если создатели хотят, чтобы их отпрыск восстал из мертвых, они заберут с собой тело и спрячут его.
— «Если». Но что если некоторым вампирам плевать, восстанут ли эти, как вы их называете, отпрыски?
— Вы ведь в курсе, что некоторые люди могут быть ненормальными или жестокими, или просто небрежными?
— В курсе.
— Такими же могут быть и вампиры.
— Что мы можем для них сделать? — спросил Пирсон.
— Они все достаточно молоды, поэтому, как только стемнеет, им надо будет кормиться. Если это первая ночь миссис Брэди как вампира, то она будет неконтролируема, по крайней мере, ребенку-вампиру вроде Кейти или Шинейд будет не под силу взять ее под контроль. И я не о том, что они подростки. Я о том, что им, как вампирам, меньше месяца. Тот, кто создал Кейти, все равно должен был держать ее при себе по ночам и контролировать процесс ее кормления. Этот процесс был узаконен задолго до того, как вампиры получили гражданские права.
— Там у вас, в Штатах, вы бы казнили Кейти? — спросил Пирсон.
— Зависит от того, есть ли доказательства ее вины в чьем-то убийстве. Насколько нам известно, некоторые тела с порванными глотками могут быть ее работой.
— Надеюсь, что нет, — сказал Пирсон.
— Я тоже на это надеюсь, но она должна была получать кровь еще где-то помимо своей семьи.
— Почему вы так считаете?
— Потому что она должна кормиться каждую ночь, а от своей семьи она не кормилась достаточно долго, так что они не могли быть единственным источником ее пищи.
— Откуда вам это знать?
— Родители не пришли бы к вам две недели назад, требуя искать ее активнее, если бы она уже начала кормиться от них.
— Она питалась от Шинейд.
— Ее семья все еще жива и здорова?
— Насколько нам известно.
— Они живут рядом? — спросила я.
— Да.
— Тогда вам следует проверить семью Шинейд.
Пирсон выругался и вышел из комнаты, на ходу вынимая телефон. Он отправлял офицеров в другой дом. Я надеялась, что та семья в порядке. Не хотелось мне решать подобные моральные дилеммы два раза за один день.
— Как будем действовать, когда они проснуться ночью? — спросила Шеридан.
— Есть только три варианта, — ответила я.
— Убить их, — начал Эдуард.
— Да, это первый.
— Какой второй? — продолжила спрашивать Шеридан.
— Запереть их в гробу или клетке с кучей освященных предметов и держать там. Необходимо убедиться, что тот, кто охраняет их, истинно верующий и носит с собой ту реликвию, в которую верит, потому что даже молодые вампиры могут захватить тебя своим взглядом и сделать своей сучкой.