Укроти меня, или Грани раскола (СИ)

Зато опытным путем мы обнаружили, что я могу на небольшом расстоянии подпитывать ауру Калипсо так, чтобы он мог раскрыть эти энергетические крылья. Мы оба сошлись на том, что это может быть чрезвычайно полезное умение в бою. Никто из наших взрослых коллег такими навыками не обладал, о моих сокурсниках и говорить нечего. Только мой отец, будучи падшим ангелом*, в своей боевой форме имел настоящие крылья, но он был таким единственным из нас, кто умел свободно летать высоко в небе. Скорее уж было исключением из правил, что в нем однажды проснулась сила фортемина.
[*примечание автора: об отце Лори, Заэле, есть отдельная история «Грани будущего»; для понимания контекста достаточно знать, что отец героини действительно является падшим ангелом]
У Калипсо даже получалось контролировать полет, и с каждым разом у него это выходило все лучше и лучше, когда он кружил невысоко над Калаценским кладбищем. Я наблюдала за этим невероятным зрелищем с неприкрытым восторгом, распахнув рот от изумления и любуясь красивыми переливами прозрачных золотых крыльев. И я аж завизжала от неожиданности и страха, когда на очередной тренировке Калипсо подхватил меня на руки и воспарил в воздух вместе со мной. Метров на пять, не больше, но мне казалось, что высота ого-го какая! Я впилась в плечи Калипсо, грозясь вспороть ему рубашку ногтями — так боялась упасть.
— Я держу тебя крепко, Лори, не бойся, — усмехнулся Калипсо. — Расслабься.
— Издеваешься надо мной, что ли?! — взвилась я, в ужасе глядя на могильные плиты под ногами и думая о том, что если силовые крылья Калипсо нас сейчас не выдержат, то мы упадем прямехонько в могилку, очень удобно будет, самые скоростные похороны на свете.
— Доверься мне, Лори. Расслабься. Я тебя не отпущу, — шепнул Калипсо мне в губы.
«Расслабься» — это вообще была его самая любимая фраза, которую он повторял мне по несколько раз на дню. Да, с расслаблением у меня были проблемки, хотя в последнее время расслабляться получалось все лучше.
А сейчас я смогла расслабиться только после поцелуя — сладкого и такого тягучего, что я быстро забыла не только о том, что мы парим в воздухе, но вообще обо всем на свете забыла. Когда Калипсо целовал меня, существовали только его чувственные губы, его ласковые руки, которые сейчас крепко прижимали меня к себе за талию.
Я зарылась пальцами в длинные волосы Калипсо, царапнула ногтями его затылок — обожала так делать! — и полностью отдалась поцелую, чувствуя при этом, как наша магия продолжала сплетаться воедино, проникать друг в друга. Ветер трепал наши длинные волосы, переплетая их так, словно бы наглядно показывал, как смешивается наша магия. Мне было так приятно, легко и комфортно… Эйфорию от этих ощущений невозможно полностью передать словами.
— М-м-м… Паря над землей я еще не целовалась ни с кем, — улыбнулась я, потеревшись носом о скулы Калипсо. — Ты прям будто задался целью быть у меня первым по части разных ярких эмоций.
— И единственным, — тихонько произнес Калипсо.
Сердце мое забилось часто-часто от его бархатного голоса и смысла сказанного. Я побоялась нарушить какими-нибудь неправильными словами странную возникшую идиллию между нами, поэтому просто накрыла его губы своими, вовлекая в глубокий поцелуй. Нежный, чувственный, нещадно кружащий голову. Поцелуй — вместо тысячи слов, ага.
Мы целовались так долго, наслаждаясь друг другом и не замечая, что наша магия при этом усилилась так, что крылья Калипсо засияли на солнце еще ярче, а мы взлетели еще выше — сила сама поднимала нас верх, возвышая над деревьями.
Мы потом заметили это и быстро опустились сами, но, наверное, при этом мы временно вышли из некой глухой зоны Калаценского кладбища и стали ненадолго видимы для отслеживания нашего точного местоположения…
Потому что получасом позже на выходе из кладбища мы столкнулись с тем, кого я меньше всего ожидала здесь и сейчас увидеть — с моим отцом. Который привалился к старому дубу, скрестив руки на груди и глядя на нас с немым вопросом «Ну и что это вы тут делаете?».
 
Заэ́ль был невысоким голубоглазым мужчиной, его белоснежные волосы были заплетены в тугую косу, кончик которой болтался чуть ли не у самой травы. Узкое лицо, ровный нос, очень выразительные глаза, одет в стандартную черную униформу фортеминов. Весь его внешний вид создавал впечатление самого обычного мага, но впечатление это было ошибочным: за внешней хрупкостью Заэля скрывалась невероятная мощь Первого Арма, которого коллеги между собой называли ходячей машиной для убийства. Сколько нечисти и темных магов отец за свою жизнь покрошил — я даже не рискну предположить. Заэль был опасен и беспощаден в бою, а своей косой он мастерски пользовался как удавкой в сражениях. У отца вообще в битвах шло все что только под руку попадалось, он любой предмет мог использовать против врага.
О силе Заэля со стороны говорила только его аура — очень тяжелая и такая плотная, что, казалось, ее можно пощупать рукой и постучать по ней, как по стеклу. Такая тяжелая аура встречается только у некоторых верховных магов, и то — далеко не у всех. А с аурой моего отца мог помериться разве что Наставник да моя мама — у этих троих уровень магии был примерно равный.
У меня были хорошие отношения с отцом, он всегда был чутким и заботливым. Но еще — очень строгим. И гнева его я откровенно побаивалась.
— Как это понимать, Лорелей? — произнес Заэль тихим спокойным голосом.
Я нервно сглотнула. Вот лучше бы он на меня кричал — и то легче было бы выносить. Когда отец называл меня полным именем — дело было дрянь. В благодушном настроении он всегда звал меня Лорой, и в его устах это звучало так мягко и нежно, всегда — с любовью. А вот строгое «Лорелей» в его устах звучало подобно молоту наковальни и четко указывало на уровень гнева отца. Не то чтобы он часто на меня злился, но… В общем бывало порой, да. И мне всегда одного его тона было достаточно для того, что умолкнуть и затихнуть — такая уж тяжелая давящая аура была у отца, особенно когда он был не в настроении, что хотелось уползти куда-нибудь под медный тазик и просидеть там, пережидая тихую эмоциональную бурю.
— Я был в районе Генерального Штаба, когда с удивлением почуял вспышку твоей магии, — продолжил Заэль ровным голосом, не сводя с меня пронзительного взгляда. — И почувствовал ее не где-либо, а из центра Калаценского кладбища. Как это понимать, Лорелей? Что вы тут забыли?
— Тренировались, — постаралась ответить я ровным голосом, обняв себя за плечи в невольном защитном жесте.
— Ах, ну конечно. В Армариллисе ведь недостаточно места для тренировок, — ядовито произнес Заэль.
— В Армариллисе действительно недостаточно места для некоторых тренировок, — вмешался Калипсо.
Но Заэль на него даже не глянул и продолжил, разговаривая со мной:
— Калаценское кладбище очень древнее, почва и вся атмосфера тут пропитаны лютой тьмой насквозь.
— Знаю, — тихо произнесла я.
— Знаешь? Так какого черта ты тут делаешь, Лорелей? Вы же не только сегодня сюда заявились, верно? Я пошарил тут по местным тропкам, считывая ваши следы, и понял, что вы вообще не задерживались в Рауф-Парке, как заявляли Наставнику, а каждый раз уходили дальше, сюда, на Калаценское кладбище. Что за секретность? Ты знаешь, что я терпеть не могу подобное вранье.
— Решение об этом принимал я, как куратор Лорелей, — вновь вмешался Калипсо. — Потому что…
— Сюда даже демоны не суются, а вы тут развлекаетесь так, будто прогуливаетесь по Каро́нской набережной, — жестким голосом произнес Заэль, вновь проигнорировав Калипсо и глядя только на меня. — А если бы эта атмосфера местная навредила твоей магии и спровоцировала тебя на мощный приступ?
— Наоборот, здесь оказалось вполне безопасно для меня, — возразила я. — Под присмотром моего куратора, конечно же. Все излишки магии тут просто уходят в землю, не вредя ни мне, ни окружающим и…
— Лорелей, тебе не просто так было запрещено заходить на территорию этого кладбища, — перебил Заэль. — Очень безответственно с твоей стороны столь халатно относиться к приказам Наставника и моим персональным указаниям. Если тебе тут станет плохо, и Калипсо не сможет тебе вовремя помочь, сигнал тревоги по браслету-артефакту не дойдет ни до меня, ни до Наставника, и мы не сможем прийти на помощь. Ты об этом подумала? Тебе не кажется, что тебе не хватает более серьезного отношения к вопросам безопасности?