Рабыня для чудовища востока (СИ)

За дверью, на которую указал оборотень, находились душевые кабинки, украшенные мозаикой. Как только я вошла, тут же включилась вода, тысячи микроскопических струек, вонзаются в тело. Они расположены по всему периметру кабинки. Остается просто стоять и наслаждаться своеобразным массажем.
Фрагменты мозаики справа от меня начинают двигаться, выезжает полочка, на которой стоят разноцветные баночки причудливой формы. Беру одну, осторожно открываю, в нос ударяет запах сандала смешанный с цветочным ароматом. Другие баночки тоже имеют свои, удивительно приятные запахи. Это как я понимаю их вариант шампуней, мыла и кремов, и он мне безумно нравится. Волосы становятся послушными шелковистыми. Кожа бархатной и невероятно гладкой.
Косметические средства у них определенно опережают время. Не отказываю себе в удовольствии. На несколько минут забываюсь, отгоняю тревоги.
После восхитительного душа мы с девочками плаваем в бассейне, в окружении оранжевых цветов. У нас столько эмоций, что сдержать их не получается. Впервые за долгое время мы искренне улыбаемся. Кажется, вода очищает, обновляет, своего рода возрождает. Это ощущается снаружи, внутри, как что-то чистое и светлое, заслоняет собой все пережитые ужасы. Мгновение останавливается, и очень не хочется снова запускать ход времени.
Но все же вволю наплававшись, мы закутались в найденные тут цветастые халаты и позвали Зухара. На этом чудеса не закончились. Оборотень привел нас в другую комнату, и тут нам пришлось громко сглотнуть и облизнуться. На резном мраморном фигурном столе красуется еда. Ее так много, что глаза разбегаются. Когда ты столько времени не ешь, один лишь запах пищи сводит с ума. Мотаю головой. Не верю. Я сплю. Мы так и замерли в углу, боясь пошевелиться.
— Трапеза накрыта для вас, — оборотень сделал приглашающий жест.
Мы осторожно умостились на мягких, пушистых полукруглых пуфиках. Пока я судорожно выбирала, чтобы первым попробовать, а выбор действительно огромен, от красочных фруктов, многие из которых я так и не смогла определить, до мяса, сыров, еще каких-то неизвестных нам блюд, девушки набросились на еду. Голодные они стали без разбору хватать все подряд. В спешке. Словно у них отберут. И при этом мычать от восторга.
— Осторожно. После долгого воздержания от пищи, ее неумеренное количество может привести к болям и плохому самочувствию, — в комнате непонятно, как и когда, словно материализовался из воздуха, возник Басир.
— Откуда столько заботы, если как ты сам выразился мы только вещь? — смотрю на него, приподняв бровь, и пью удивительно вкусный сок.
— Хозяин всегда заботится о своей вещи. Неухоженная собственность кидает тень на самого хозяина, — и снова этот цепкий взгляд желтых щупалец. — А вот длинный язык у куклы, вполне можно и укоротить. Если она продолжает игнорировать предупреждения.
— Так насколько я понимаю, не ты наш хозяин. И укорачивать языки или нет, не тебе решать, — не смогла я вот так просто игнорировать. Его желтые глаза действуют на меня как красная тряпка на быка.
— Игрушки имеют свойство надоедать, — становится сзади меня. Его близость жутко раздражает. Хочется вскочить и бежать как можно дальше. — Их дарят. Их ломают и выкидывают за ненадобностью… произойти может все что угодно, — он говорит очень медленно, растягивая каждый слог, спокойно, тихо, как наждачной бумагой по нервам.
Сама понимаю, что лучше его не злить. Мне надо выжить и выбраться, а не искать новых врагов и усложнять свое существование. Но я так долго глотала обиды, шла на поводу у предателя, что сейчас во мне проснулся дух протеста. И я пока не научилась его контролировать.
После ужина. Мы оказались в зазеркалье. Так можно назвать комнату, в которую нас привели оборотни. Зеркала с радужным переливом окружают нас со всех сторон. Тут стоят еще два волка. На мраморных подставках невообразимое количество красок, баночек и предметов, для которых у меня нет названия.
Одну из моих подругу по несчастью, усаживают на пуф и начинают колдовать над ее прической, наносить макияж. Оборотни делают все так ловко, что думаю, их мастерству бы позавидовали наши именитые профессионалы.
 
— А эта, — Зураб кивает в мою сторону, — Святейший Басир, тут даже мы бессильны. Природа обделила ее своим вниманием, — он говорит на их языке.
Нет, это не иллюзия я действительно их понимаю. Стараюсь не смотреть в сторону оборотней, чтобы никаким образом себя не выдать. Не знаю, что за магия, но это определенно должно сыграть мне на руку.
— Оставь как есть. Выдай самую неприметную одежду, — голос Басира такой же безэмоциональный, грубый, — Безликая оборванка, что в грязи, что отмытая.
— Простите, Святейший Басир, но для чего было покупать, сей непотребный товар? Простите, мое любопытство. Простите, что поставил под сомнение ваш выбор, — в зеркале, краем глаза вижу, как Зураб падает на колени.
— Прощаю. Ибо не мой выбор. Алифар приказал доставить сие к нему, — затылком чувствую его взгляд. Щупальца впиваются в волосы, словно хотят пробраться мне в голову, раскрошить череп.
— Желания нашего Владыки неприкосновенны.
— Когда Владыка узрит ее вблизи, то его мимолетная прихоть мгновенно улетучится. Я подобрал трех кукол в его вкусе, чтобы разнообразить его ночи. Поработайте над троицей как следует. Сегодня вечером они должны блистать. И ничто не должно в них выдавать низший сорт.
— Святейший Басир, все будет выполнено!
Над девушками колдовали долго. Мне же выдали темный балахон, без свойственной в одеждах оборотней вышивки. Просто ткань. Но хотя бы чистая. Мне блистать и не надо. Мне надо затеряться. Чтобы про меня забыли, а тогда будет легче найти путь домой. А девушки сияют. Они действительно кардинально преобразились. Одетые во что-то наподобие широких лифчиков с воланами и длинные, полупрозрачные невесомые юбки, с безупречным макияжем и прическами, они в реальности похожи на красивых кукол.
Мы вновь усаживаемся в машину. Страх возвращается. Что меня ждет впереди. Одно слово «владыка» заставляет мои поджилки трястись. Еще больше пугает услышанная информация. Откуда он обо мне знает? Почему приказал привести именно меня? Все это похоже на какой-то абсурд. Впрочем, в последнее время вся моя жизнь похожа на абсурдный кошмарный сон, и я все не могу проснуться.
Из невеселых мыслей меня выдергивает резкий толчок. Автомобиль останавливается. Замирает и пыхтит. Оборотни, сопровождающие нас, скалятся, их лица вытягиваются, обрастают шерстью. Кажется, что-то происходит снаружи. Но с моего места ничего не видно.
— Мятежники… — недовольно бурчит себе под нос Басир.
  
Глава 13
 
— Что случилось? — мой вопрос остается без ответа.
Оборотни даже не смотрят в нашу сторону.
— Они раздобыли огонь, — говорит один из волков. — Святое солнце, кто покровительствует неверным?!
— Не только огонь, но и вспышки. Саваб зовет смерть, скоро она к нему придет, — Басир скалится, на моих глазах его клыки удлиняются, ноздри раздуваются.
Понимаю язык, но смысл не улавливаю. Очевидно одно — в Шантаре далеко не все так красочно и спокойно. А дальше раздается оглушающий грохот. Автомобиль подпрыгивает, нас с девочками подкидывает вверх, с такой силой, что мы ударяемся головами о крышу машины. Воздух наполняется едким черным дымом.
В мгновение все заволакивает. Ничего не видно. Невозможно дышать. Приступ кашля душит. Цепкие руки хватают меня и вытаскивают на поверхность. Ничего не вижу, продолжаю задыхаться, вокруг слышны крики, рычание, вопли, взрывы.
— Стойте тут. Не двигайтесь, — над ухом раздается голос Басира.
— Все! Мы сейчас умрем! И эти оборотни обглодают наши кости, — узнаю голос Марты, одной из подруг по несчастью.
— Не кричи. Так ты привлечешь к нам внимание, — говорю с трудом, пытаюсь восстановить нормальное дыхание.
Постепенно темнота перед глазами спадает. Теперь могу оценить обстановку. Мы стоим у стены какого-то дома, в небольшом углублении. А чуть поодаль от нас бойня. Оборотни в человеческом облике и волки, вспышки огня, дым, все смешалось в такую кучу, что невозможно определить кто и где. Они передвигаются настолько молниеносно, что глаз улавливает несколько огненных шаров, то парящих в воздухе, то катающихся по земле. И все это сопровождается жутким шумом, кажется, еще немного и лопнут барабанные перепонки. Девушки хнычут, усиливая ощущение хаоса.