Я назову твоим именем сына. Книга 2. Юлия (СИ)

— О! Джулия! Максимилиан! — широко улыбаясь, приветствовал он ребят, точно видел их не первый раз в жизни. Будто они давние хорошие друзья, почти родственники. Он усадил их в старый, задрипанный Джип и помчался на ферму. Максимилиан и Юлька переглянулись: не ожидали, что менеджер на ферме гоняет на старом, кое-где ржавом, внедорожнике. Так ли хороши дела на ферме, если управленец не заработал на хороший автомобиль?
На ферме Юльку и Максимилиана поселили в разные домики-вагончики, так называемый караван. Домик разделён на две комнаты. Каждая комната рассчитана на двух человек. Между комнатами общий зал для отдыха. Сразу у входа в домик - два туалета и два душа с умывальниками. Все удобства в наличие. Юлька зашла в свою половину, куда ей указал менеджер. Две кровати на противоположных сторонах комнаты. Кровать с правой стороны была занята, Юлька бросила свои вещи на левую кровать. Между кроватями стол на двух человек, два стула, задвинутые под стол. Справа, перед кроватью, у стены большой шкаф для одежды, слева перед Юлькиной кроватью, холодильник, рядом на тумбочке микроволновка, электрочайник, кофеварка. Рядом маленькая двухкомфорочная газовая плита, в тумбочке незамысловатая кухонная утварь на двух персон.
— Располагайся! — жизнерадостно бросил ей по-английски менеджер, — а, завтра в 5:30 на смену. Выдал ей пластиковую карточку - ключ от домика, ещё раз жизнерадостно и широко улыбнулся, обнажив щербинку между зубов, и ушёл.
Юлька упала на кровать, не было сил - так вымотала её дорога. Надо как следует отдохнуть - завтра, чуть свет, на работу, выполнять план. Она полчаса полежала, встала, заварила себе огромную кружку кофе, вытащенную из глубины недр тумбочки, вытащила из чемодана недоеденные в дороге печеньки. Села за стол, за окном видны только точно такие же вагончики-караваны, людей не было, все работали на ферме. Раздался стук в дверь. Она подошла к дверям с чашкой в руке:
— Максимилиан?
— Привет! Зашёл посмотреть, как ты устроилась.
— Проходи! — она посторонилась, пропуская его, и поймала себя на мысли, что она, оказывается, очень рада, что он пришёл, что она не одна здесь, в этом враждебном месте, как ей показалось на первый взгляд, несмотря на улыбчивого менеджера, — кофе хочешь?
— Давай! — кивнул Максимилиан, — только покрепче, не люблю я жидкий кофе, — он огляделся, пока она заваривала кофе, — у меня в комнате примерно также и тоже пока никого, на ферме вкалывают. Тебе во сколько завтра на работу?
— В 5:30.
— И мне в 5:30.
Юлька вытащила из тумбочки точно такую же, как у неё огромную чашку, налила кофе, жестом пригласила его за стол. Пили кофе с печеньками, молчали. Максимилиан уловил подавленность её настроения:
— Не дрейфь, привыкнем, — подбодрил он её, как умел, — один день выходной, можно будет в Лондон сгонять, погулять, в кафешке посидеть. Здорово, что мы сюда приехали. Вкалывать, конечно, придётся. Не то, что в пионерском лагере работа была под названием: «Не бей лежачего», но и заработок, соответственно, приличный. Я прямо уже чувствую хруст зелени в кармане.
— Здесь фунты, Максимилиан.
— Да, знаю. Я образно говорю.
Выпили кофе и он ушёл к себе - отсыпаться, как Максимилиан выразился. Юлька разобрала вещи и тоже забралась в кровать - отдохнуть перед первым трудовым днём. Около восьми вечера, входная дверь грохнула, открылась и в домик вошли три девушки, пропылённые, загорелые до черноты, источающие резкий запах пота, смешанный со сладким запахом ягод. Юлька босыми ногами прошлёпала им на встречу:
— Привет! — она помахала им рукой, улыбнулась и, поняв, что русских среди них нет, произнесла, — Хеллоу!
— Русска? — спросила одна из девушек, оказавшаяся Юлькиной соседкой по комнате, — прийвет! — произнесла она на ломаном русском. Юлькина соседкой оказалась девушка - румынка ни бельмеса не понимающая по-русски и знающей английский, примерно на таком же уровне, как Юлька, то есть на уровне школьно-институтской программы. Так и общались - она на румынском, Юлька - на русском и обе, чуть-чуть, на английском. Станка, так её звали, рухнула, в чём была, на кровать и неподвижно лежала некоторое время, до тех пор, пока не освободилась одна душевая кабинка. Волосы тёмно-орехового цвета, большие миндалевидные тёмно-зелёные глаза, кожа оливкового оттенка. Высокая и крепкая, но не толстая. Одета в старые просторные хлопчатобумажные шорты до колен грязно-серого цвета, вытянутые на заднице, серая футболка, с расплывшимися бурыми пятнами от ягод, точно засохшая кровь.
 
— Она что-то произнесла на румынском, Юльке показалось, что румынский язык походит на итальянский.
Она улыбнулась, показывая жестом, что не понимает.
— Я устала, — произнесла девушка по-английски, как бы извиняясь за то, что в рабочей одежде легла на постель.
— Да! — кивнула Юлька, это было понятно и без объяснений. Неизвестно какая я завтра приползу и выдержу ли такую нагрузку. Выдержу - наказала она себе крепко-накрепко, обязана выдержать. Кто-то постучал в дверь. Полуголые девчонки пронзительно завизжали, побежали натягивать одежду. Одна, самая отчаянная, как была в трусиках - так и приоткрыла дверь, прикрывая полотенцем обнажённую грудь. Кто-то из парней - поняла Юлька, судя по суматохе, произошедшей среди девчонок. Она о чём-то переговорила с парнем, пропустила его, заглянула в комнату Юльки и Станки и произнесла, очень коверкая, Юлька не сразу поняла, что она говорит:
— Максалан! — и втолкнула его в дверь.
— Максимилиан! Я не поняла, что это ты, она так имя твоё исковеркала, ничего не разберешь. Ты что пришёл?
— Привет! — Максимилиан галантно «сложился вдвое» в сторону румынки.
Она села в кровати, ничуть не стесняясь своего непрезентабельного вида, широко улыбнулась и кокетливо защебетала на родном языке, лукаво посматривая на него.
— Похоже, ты её впечатлил, — стараясь, чтобы её голос звучал как можно более небрежно, произнесла Юлька. Что пришёл-то?
Максимилиан приосанился, пригладил кудри, скосил взгляд в сторону румынки:
— Хотел позвать тебя прогуляться перед сном, захотелось родную речь услышать - одни иностранцы вокруг, соотечественников нет. Охота поговорить, чтобы я понимал, о чём речь и чтобы меня понимали. Погуляем чо-ли?
— Пойдём, только недолго. Надо рано лечь, чтобы выспаться, как следует.
Они спустились с крыльца вагончика. Медленно пошли по территории изредка встречались парни и девушки, в основном, видимо, все сидели в вагончиках, отдыхали после трудового дня. Боковым зрением, Юлька увидела какое-то движение. Станка из окна наблюдала за ними. Юлька хихикнула:
— Мне показалось ты произвёл на Станку впечатление, из окна за тобой наблюдает, — она улыбнулась и приветливо помахала румынке. Та, тоже махнула в ответ, широко раскрыв огромные миндалевидные зеленоватые глаза, и улыбнулась.
— Чо! Красивая девка! Но мне нравится другая - ты! — он тоже кивнул Станке в ответ.
— Максимилиан, всё! Это тема закрыта, давай не будем ссориться. Я приехала сюда заработать денег, а не крутить шуры-муры.
Она, конечно же, умолчала, что заработать денег - это была цель № 2, цель № 1 встретить англичанина, выскочить за него замуж и переехать в Англию на постоянное место жительства. А потом перевезти к себе и мать с Лёшиком. Максимилиан с его настойчивыми ухаживаниями, никак не вписывался в картину её пребывания в Англии.
— Эх-ма! — Максимилиан взлохматил, и без того, растрёпанную шевелюру, — тебе мои «пружинки» больше не нравятся? А то пойду, вылью ведро воды на голову - вот тебе и пружинки!
Юлька затряслась от смеха, живо представляя, как Максимилиан выливает себе ведро оды на голову, капельки воды, запутавшиеся в волосах, повисшие на бровях и ресницах.
— Станке «пружинки» свои показывай, думаю, ей понравятся!
— Как с ней общаться-то, она по-русски ни бельмеса, я по-румынски - ноль. Вот и поговорили!
— По-английски. За одним и язык потянешь. В школе учил, сейчас в универе учишь. База есть, какая-никакая.