Создана для любви

Черты Мака приобрели выражение усталости и грусти.
– Да, Алекса, он уехал. Мне поручено отвезти вас к отцу.
Бездонное горе захлестнуло Алексу, и, когда она подняла глаза, в них все еще оставалась боль. Про себя Мак тысячу раз проклял Адама за то, что тот заставил страдать эту юную невинную девушку.
– Вы ведь этого хотите, верно?
Закусив губу, Алекса отвела взгляд и заерзала в кресле. Самообладание держалось вокруг нее хрупкой раковиной, и она произнесла осторожно, выверяя каждое слово:
– Разумеется, я хочу вернуться домой. Я всегда этого хотела.
– Хорошо, – сказал Мак, неуверенно улыбнувшись, хотя смелые слова Алексы ни на секунду не ввели его в заблуждение.
Он читал во взгляде Алексы правду о том, что она чувствует к Адаму. Этот чертов осел каким-то образом умудрился влюбить в себя девушку. Но понимает ли сама Алекса глубину своих чувств к Адаму?
– Сколько времени вам нужно, чтобы подготовиться к дороге?
– Я уже готова, – пожала плечами Алекса. Какая разница, когда уезжать. – Но если здесь нет Лиса, как мы будем добираться? Экипажем?
– У меня есть корабль, сударыня. Захваченный британский фрегат. За последние три месяца Лис развел такую бурную деятельность в этих водах, что «Серый призрак» стал чересчур узнаваемым, и теперь он уже не отваживается, как в прежние времена, заходить в лондонскую гавань. Было решено, что я сам препровожу вас домой. Я… переименовал свой корабль. Назвал его «Леди А», – застенчиво проговорил Мак. – Надеюсь, вы не возражаете.
Алекса тепло улыбнулась.
– Конечно, не возражаю, Мак. Это так мило с вашей стороны. Я с гордостью поплыву под парусами своей тезки.
– Э… Надеюсь, у вас есть более подходящая одежда, сударыня. Боюсь, если вы появитесь на борту в таком виде, мои матросы начисто забудут о своих обязанностях.
Только теперь Алекса вспомнила о своем одеянии. Она густо покраснела под теплым взглядом Мака, искрящиеся глаза которого скользили по ее скудно прикрытому телу, наслаждаясь тем, что видят.
– Остался… еще матросский костюм, который давал мне Адам. Я сейчас же переоденусь.
Алекса встала с кресла и уже почти подошла к двери, как вдруг обернулась и спросила:
– По поводу Адама. Он с Лисом, да?
Мак, посерьезнев, кивнул.
– Лис получил приказ от капитана Джонса возвращаться в американские воды, и Адам отправился вместе с ним. Капитану не нравилось, насколько интенсивными стали поиски Лиса. Что до Адама, то ему уже давно пора было возвращаться домой.
– А как же его наследство?
– Он с самого начала не намеревался надолго задерживаться в Англии. Зéмли он отписал дальнему родственнику, а титул и деньги по многим причинам оставил себе.
– Так вот, значит, каков конец этой истории, – обреченно проговорила Алекса. – Я больше никогда его не увижу. Он… ничего не просил мне передать?
– Нет, сударыня. Мне очень жаль.
– Не извиняйтесь, Мак, – изобразив улыбку, проговорила Алекса. – Полагаю, все, что он хотел мне сказать, было четко и ясно произнесено прошлой ночью.
Алекса думала о том, как холодно и поверхностно Адам занимался с ней любовью в последний раз и что он пытался этим передать. Безразличие графа говорило: она для него просто теплое тело и его интерес к ней обусловлен исключительно близкой связью с Джоном Эшли, ее отцом. С помощью Алексы Адаму наконец удалось отомстить за смерть своего отца. Теперь он мог спокойно жить дальше, позабыв о ней, как будто ее никогда и не существовало. И что ему до того, что он оставил ей частичку себя. Алекса чувствовала: ребенок, которого носит под сердцем, уже становится для нее самым главным в жизни.
Глубоко вздохнув, девушка уняла дрожь, разбивавшую ее тело, и вышла из комнаты. Оставшись в кабинете в одиночестве, Мак проклял тот день, когда познакомился с Адамом Фоксвортом и согласился на его безрассудную авантюру.
На полпути вверх по лестнице Алекса вдруг замерла, и каждый нерв ее тела затрепетал от новой мысли. Существовал один, пускай и призрачный шанс, что отец ее ребенка – Лис, а не Адам!
5
Лондон, 1778 год
Учитывая свой нетрадиционный наряд, Алекса была благодарна, что Мак повез ее в отцовский дом в закрытом экипаже. Поскольку лондонский сезон только начался, она могла рассчитывать – отец будет в их городском особняке, расположенном на фешенебельной площади рядом с парком. Девушка молилась, чтобы ее приезд остался незамеченным, ибо скоро ее имя могло оказаться на языке у каждой лондонской сплетницы.
 
Когда они остановились у ворот огромного двухэтажного особняка, Мак пожелал проводить Алексу до дверей, но та быстро его отговорила.
– Нет, Мак, – покачала головой Алекса. – Для всех будет лучше, если вы останетесь в тени. Я понятия не имею, как отреагирует мой отец и что он может сделать.
– Но ведь он не причинит вам вреда, не так ли? – обеспокоенно спросил Мак.
Если верить Адаму, Джон Эшли – дьявол во плоти.
– Я его единственная дочь, Мак, – с уверенностью ответила Алекса. – Он не накажет меня за то, над чем я была не властна.
Мак очень в этом сомневался, однако у него не оставалось иного выбора, кроме как позволить Алексе сделать по-своему.
– Хорошо, Алекса, вы лучше знаете своего отца. Но если вдруг вам понадобится моя помощь, я две недели поживу в «Оленьем роге», перед тем как покинуть Лондон.
– Вы… увидите Адама в ближайшее время? – не сдержалась Алекса. Ей захотелось откусить себе язык за эти слова, и она отвернулась, чтобы не видеть жалостливого взгляда Мака.
– Вряд ли, Алекса. Но если мы все-таки встретимся, хотите, чтобы я ему что-то передал?
– Нет, – неубедительно солгала Алекса. – Чем скорее я забуду о нем и вернусь к нормальной жизни, тем лучше. Уверена, мы с Чарльзом поженимся, как только он узнает о моем возвращении.
Эти слова были сказаны с такими отвагой и убежденностью, что Мак не мог не запечатлеть на лбу Алексы благоговейный поцелуй.
– Будьте счастливы, сударыня!
С глубокой печалью в глазах Мак наблюдал, как Алекса покидает экипаж, и, когда за ней захлопнулась дверца, он понял: дольше оставаться здесь ему нельзя. Она завладела его сердцем с той самой минуты, как он впервые увидел ее. Будь он одного с нею ранга, то предложил бы ей руку и сердце, вместо того чтобы возвращать ее домой по приказу Адама. Но Мак понимал: его мечты несбыточны. Он всего лишь один из десяти отпрысков бедных ирландских иммигрантов. Ему нечего предложить Алексе, кроме любви. Пускай уж лучше выйдет за своего Чарльза и займет законное место в высшем обществе. Знай он с самого начала, насколько глубоки его чувства к прекрасной Алексе, он бы ни за что не позволил Адаму осуществить коварный план мести и воздать за смерть отца, надругавшись над невинным телом леди Эшли. Дружба дружбой, но тогда бы он дрался с Адамом не на жизнь, а на смерть, лишь бы не позволить ему обесчестить Алексу.
Берясь дрожащими пальцами за массивное медное кольцо, Алекса чувствовала, что все ее хрупкое тело отчаянно лихорадит. Почему ей так страшно? – спрашивала она себя. Она пришла домой, и отец, безусловно, будет рад увидеть ее живой и здоровой. Постучав три раза, Алекса отошла от двери и стала ждать.
Через несколько минут дверь приоткрылась и на пороге показалась приятная пожилая женщина, одетая в черное платье с пышным белым фартуком, который так сиял чистотой, что резало глаза. Седые волосы женщины были собраны в аккуратный узел, а темные глаза смотрели на потрепанную посетительницу с сочувствием.
– Попрошаек кормят с заднего входа, – беззлобно сказала она и хотела уже закрыть двери.
– Мэдди, стой, это же я! – в смятении вскричала Алекса. – Я вернулась домой!
Экономка узнала госпожу, как только услышала ее голос.
– Ах, миледи Алекса! – воскликнула она, закрывая фартуком лицо. – Вы вернулись!
Алекса вошла в дом, закрыв за собой двери, после чего заключила рыдающую Мэдди в объятия. Мэдди служила у них экономкой, сколько Алекса себя помнила, и старалась по возможности заменить ей мать. Когда отец Алексы был чересчур занят, Мэдди окружала наполовину осиротевшего ребенка любовью и пониманием.