Создана для любви

В конце первого месяца пребывания в замке Пенуэлл Алекса попросила ее отпустить.
– Рано, Алекса, – холодно ответил граф. – Удовольствие, которое дарит мне ваше тело, еще слишком велико, чтобы отпускать вас. Только когда вы наскучите мне, сударыня, вас отошлют обратно, не раньше.
Сказав это, граф принялся осыпать ее такими ласками, что у нее голова закружилась от растерянности.
После она осмелилась спросить:
– Если вы так ненавидите меня, то почему занимаетесь со мной любовью так… чувственно?
Алекса восхитительно зарделась от собственной дерзости, но по какой-то странной причине ей важно было узнать ответ.
– Вы неправильно меня понимаете, Алекса, – сурово ответил граф. – Я хочу навредить вашему отцу, а не вам. Вы всего лишь орудие моей мести. Дурно обращаться с женщинами не в моем характере. Я пытался. Господь свидетель, я пытался взять вас бездушно, не думая о ваших чувствах. Но это шло вразрез со всем, чему меня учили. Даже шлюха не заслуживает такого обращения. Если я предпочитаю заниматься с вами любовью, а не насиловать вас, вы должны быть благодарны, а не выяснять причины моих побуждений.
– Значит, я ничем не лучше шлюхи! – сердито бросила Алекса.
– Не я, вы сами так сказали. Я говорил, что…
– Я помню, что вы говорили, и вы правы. Я ваша шлюха.
– Любовница более удачное слово.
– Мой отец не заметит разницы.
– Именно, – жестоко ухмыльнулся Адам.
После этой перепалки Алекса отчаянно пыталась подавлять свою реакцию на красавца графа. Но он являлся знатоком искусства возбуждения, и она не в силах была сопротивляться его ласкам. Вскоре она уже цеплялась за его широкие плечи, моля о финале. О да, граф был искусен и опытен. Алексе казалось, что его ласки для нее губительнее, чем если бы он физически над ней надругался.
На втором месяце Адам опять куда-то таинственно исчез, на сей раз пробыв в отлучке почти две недели. Но, по крайней мере, Алекса добилась от него уступки. Перед отъездом он позволил ей гулять за пределами замка в сопровождении неуклюжего Кертиса. Алекса с радостью согласилась, и ей выдали матросский костюм, который она носила раньше. Ведь было очевидно, что она не сможет бродить по болотам в легких ночных сорочках, предоставленных ей Адамом.
Алекса проводила на улице часы напролет, гуляя, разведывая, наслаждаясь увядающими летними днями. Однажды она наткнулась на уединенную бухточку, где ее когда-то высадил «Серый призрак». Мысли безотчетно обратились к Лису и единственной ночи, которую они с ним провели. А потом случилось нечто странное. В ее воображении Лис и Адам стали одним человеком, и каждый трепетный миг, проведенный с Лисом, потускнел, влившись в единый образ. Под маской было лицо Адама, но ее тело ласкали руки и губы Лиса.
«Абсурд!» – выбранила себя Алекса, тряхнув кудрявой головой, чтобы отогнать эти запутанные мысли. Вполне естественно, что она путает единственных двух мужчин, занимавшихся с ней любовью. Никто не мог быть настолько нежен и внимателен к ней, как Лис, невзирая на тот факт, что он пират и враг Англии. Романтическая душа Алексы открывалась ему, прощала все, ибо он был мужчиной, о котором она грезила.
Адам, вернувшись, отказался говорить Алексе, куда уезжал. Прошло уже два месяца с тех пор, как ее насильно увезли из дому, и она по-прежнему не имела ни малейшего представления, когда ее отпустят. Алекса не могла сказать, что несчастлива. С ней хорошо обращались, отлично кормили, и большую часть времени волнующее общество Адама не давало ей скучать. Когда он необъяснимо исчезал из замка, на помощь приходила богатая библиотека.
Слуги держались учтиво, хоть и отстраненно, а долгие прогулки по болотам и утесам очень помогали развеять тревогу и гнев. Кроме того, разумеется, нельзя забывать о ночных ласках Адама. Алекса настолько привыкла заниматься с ним любовью, что даже скучала по нему, когда он уезжал: по его сильным рукам, горячему телу, губам и ладоням, сводившим ее с ума. Она часто задумывалась, не входило ли это в планы графа? Как бы она ни старалась, у нее не выходило его ненавидеть. Алекса презирала себя за то, что все больше и больше привязывается к Адаму Фоксворту.
 
В течение третьего месяца, который Алекса провела в замке Пенуэлл, затерянном в глуши Корнуолла, Адам уезжал дважды. Возвращаясь теперь в постель к Алексе, он набрасывался на нее с исступлением, а когда она пыталась расспросить, в чем дело, его черты застывали в непроницаемой маске. Страсть Адама прорвала все заслоны и больше двух недель распалялась в неистовом желании поглотить Алексу, как будто он спешил доказать свое господство над ней. В глазах графа Алекса часто читала, что она ему не безразлична, однако его губы ничего не выдавали.
Но вдруг в одну из ночей Адам взял ее, не выразив каких-либо видимых эмоций и даже не пытаясь возбудить, словно она для него, как он часто утверждал, в самом деле не более чем орудие мести, сосуд для удовлетворения физиологической потребности. Руки и губы, всегда дурманившие Алексу нежными ласками, теперь отказывали ей в удовольствии. Она терпела молча, острее, чем когда-либо, осознавая, какую власть имеет над ней Адам.
Алекса проснулась, ощущая неясный страх, но решила, что виной тому странное поведение Адама прошлой ночью. Ее не покидало чувство, будто он пытался ей что-то сказать. Едва Алекса накинула халат, как Хильда внесла в комнату поднос с завтраком, однако девушка могла лишь рассеянно ковырять вилкой в тарелке. Огромный ком застрял у нее в горле, мешая глотать.
От холодных, упрямых фактов деваться было некуда. Алекса мало что знала об устройстве человеческого тела, но те скудные сведения, которыми обладала, в один голос говорили: она беременна. Больше недели ее подташнивало по утрам, и женских дней не было с тех пор, как она приехала в замок Пенуэлл.
Кроме того, ее груди стали чувствительнее и как будто полнее; соски потемнели. Алекса разрывалась между тем, чтобы рассказать Адаму и сохранить свое открытие в тайне. Впрочем, она сомневалась, что для него это что-то изменит. Наоборот, ее положение наверняка отлично впишется в его планы. Как удачно для графа, что он вернет ее отцу не только обесчещенной, но и беременной. Как же Адам посмеется, когда узнает! В конце концов Алекса решила держать язык за зубами.
Перебарывая приступы тошноты, она побрела вниз по лестнице, гадая, в замке ли Адам или уехал в очередное таинственное путешествие. Повинуясь внезапному порыву, вошла в кабинет, куда обычно заглядывала нечасто, и сразу же увидела графа. Тот стоял в потоке солнечного света, задумчиво глядя в окно. Только это был не Адам. Алекса почти сразу поняла свою ошибку. Мускулистые силуэты обоих мужчин были почти одинаковыми, но на этом сходство заканчивалось. Грива непослушных рыжих волос не могла принадлежать никому другому, кроме Мака.
Должно быть, он как-то почувствовал появление Алексы, потому что в тот же миг повернулся к ней, а его ярко-голубые глаза счастливо загорелись при виде ее милого лица. Мак широко раскрыл объятия, и Алекса без зазрения совести бросилась в них.
– Ах, Мак, – вздохнула она, – я так рада вас видеть! Когда вы приехали? Адам знает, что вы здесь? Где он? Надеюсь, не ушел в очередное таинственное плавание.
Мак рассмеялся, обрадованный, что Алекса так хорошо выглядит. Адам не обманул его. Он не причинил Алексе вреда.
– Давайте по порядку, сударыня. Приехал я прошлой ночью и уже виделся с Адамом сегодня рано утром.
– А… Лис тоже здесь? – не могла не спросить Алекса.
Мак смерил ее любопытным взглядом.
– Нет, я здесь один.
Алекса, прикусив язык, чтобы не допытываться дальше о Лисе, спросила:
– Какими судьбами вы здесь? И где Адам?
– Я здесь по просьбе Адама, леди Алекса.
Сердце Алексы стало тяжелым словно камень.
– Он уехал, да?
К огорчению Алексы, ее голос дрогнул, а на лицо упала тень тревоги. Предчувствуя, что ей предстоит, она опустилась в кресло, стиснув пальцы на коленях, чтобы достойно принять удар.