Раскаты грома (СИ)
— Мы припрячем трофеи, которые не сможем забрать, — сказал Сверкер. — Наша сталь не ржавеет, так что если не найдем подходящего места для схрона внутри — завернем в тряпье, сунем под лебедку и заложим камнями.
После драки с превосходящими силами темных, тяжкий труд дался Аркану непросто. Разреженный горный воздух и мороз также сказали свое веское слово: гудели ноги, ломило спину, пальцы разжимались от усталости. Очевидно, утомились даже двужильные ослики!
Солнце уже коснулось горных вершин, когда последний фомор полетел вниз с обрыва. Аркан взял осликов под уздцы и повел внутрь. Ёррин старательно заметал следы, при помощи совсем уж ветхой кирасы разбрасывая снег поверх заледенелых кровавых луж.
— Друг мой бородатый, — выдохнув облачко морозного пара проговорил Буревестник, оборачиваясь. — Ты должен обещать, что отведешь нас в теплое, безопасное, закрытое от ветра место. У Эадора уши мерзнут.
— Поклеп! Я закален десятками лет тайных практик Светлых Витязей Доль Наяда! — откликнулся эльф, а потом неожиданно наморщил нос и громко чихнул. И закончил уже не так уверенно: — Но с предложением согласен.
— Поверхностный вы народ! — проворчал Ёррин, заканчивая аккуратно укладывать камни поверх катушки с цепью. — Нет в вас настоящей глубины! Ничего вы не понимаете ни в маскировке, ни в схронах, ни в уважении к оружию… Но я-то не таков! Будет вам и тепло, и безопасно!
Снова на бедных осликов навьючили припасы, снова гном вцепился в огромный штурвал. Скрипнуло, ухнуло, и ворота, которые притворялись куском скалы, встали на место, отсекая друзей от внешнего мира. Воцарилась тьма.
— Да будет Свет! — торжественно провозгласил Аркан и высек огонь, зажигая факелы и раздавая их друзьям. Масляные фонари он решил приберечь на крайний случай. — Веди, легендарный вождь!
— Я знаю короткую дорогу! — Ёррин решительно зашагал вперед, а Рем с Эадором тревожно переглянулись: обычно эта фраза не сулила путешественникам ничего хорошего, предвещая долгие блуждания и невзгоды.
Но на этот раз, похоже, мощная харизма и природные данные проводника сделали свое дело: время от времени воздевая факел вверх или подходя с ним к стенам, кхазад разглядывал какие-то ему одному понятные знаки и удовлетворенно кивал, топая дальше весьма решительно.
Рем с нескрываемым любопытством рассматривал геометрические, типично-гномские барельефы и колоннады, аркатуры и анфилады, высеченные в толще камня резцами подгорных мастеров. Как и в Сверкер-Думе, кхазады с невероятным мастерством вписывали бытовые, культурные и производственные помещения в природные подземные гроты и галереи, украшали их резьбой по камню и литьем, год за годом, поколение за поколением расширяя своё царство вглубь и вширь, и превращая его в настоящий дворец.
Кроме изысков интерьера цепкий взгляд Аркана отмечал повсюду мерзкие следы пребывания фоморов. Это сволочное племя обладало удивительной тягой к разрушению и осквернению всего гармоничного и прекрасного. Тут и там у подножия статуй героев можно было увидеть кучи мусора и испражнений, следы ударов оружием по барельефам, сколы и обломки, каракули и изображения афедронов и гениталий на стенах и колоннах…
На Ёррина всё это действовало угнетающе: он тихо матерился под нос на кхазадском наречии, явно грозя всеми мыслимыми и немыслимыми карами темным. Наконец, гном привел караван к массивной, в рост человека двери, явно — литой из какого-то незнакомого сплава. Единственная створка без каких-либо следов ручки или замочной скважины, оказалась украшена батальной сценой, в которой хэрсиры Подгорного царства кромсали каких-то мускулистых типов с клыками, вооруженных и одетых по-варварски. Дверь явно пытались выбить — тут и там на изящной чеканке виднелись вмятины и царапины, но в этом случае мастерство подгорников оказалось сильнее разрушительной энергии фоморов. Преграда выстояла.
— Здесь — святилище! Только гном может войти внутрь… Ну и те, кого он захочет позвать с собой, — пояснил Сверкер.
— И ослы? — спросил Аркан. — Ослов пускают в ваше святилище?
— Наши ослы — работяги! Отличные ребята! — возмутился кхазад. — Конечно, их пускают в наше святилище! Главное, убрать потом за ними говно.
* * *На сей раз Буревестник должен был констатировать: все было именно так, как в рыцарских романах про тайны древних подземелий! Ёррин, некоторое время потратив на изучение чеканки на дверной створке, надавил на шлем предводителя барельефных кхазадов, потянул за клык одного из мощных дикарей, и чуть сдвинул в сторону не то — бунчук, не то — штандарт который виднелся в руках варварского шамана. Что-то клацнуло, щелкнуло, дверь приоткрылась.
— Ну же, помогайте, открывайте! — нетерпеливо махнул рукой кхазад.
Механизм, видимо, все-таки поврежденный при попытках штурма, сработал не идеально, так что товарищам пришлось силой двигать многопудовую створку, чтобы сделать проем достаточным для прохода осла с припасами. Гном замер на секунду, а потом громко произнес несколько фраз на тайном языке гномов: кхуздуле. И продублировал по-имперски:
— Я, Ёррин Сверкер из Сверкер-Дума, по прозванию Легендарный Вождь, считаю Эадора Нилэндэйла из Доль Наяда, по прозванию Черная Птица, и Рема Тиберия Аркана из Аскерона, по прозванию Буревестник, друзьями кхазадов и привел их с собой в здравом уме и трезвой памяти. И этих двух ушастых ребят из Царандаля я тоже привел сюда сам, по своей воле, потому что они во всех отношениях полезные животинки. И говно за ними я уберу! — и громко хлопнул в ладоши.
Внезапно мягкий желтый свет откуда-то с потолка залил всё помещение святилища, из невидимых вентиляционных шахт повеяло свежестью, порыв холодного воздуха подул столь мощно, что задул факелы и заставил Аркана на секунду задохнуться.
— Вот оно! — Ёррин едва ли не выплясывал в центре каменного зала, вокруг большого каменного алтаря, на котором располагалось нечто, напоминающее игровое поле какой-нибудь типичной детской «бродилки», какие были в ходу у детей и молодежи аскеронской аристократии и купечества. — Граббе застали врасплох, иначе фоморы и шагу не смогли бы ступить в крепости оружейников. Может быть, атака началась изнутри, может быть — дело в потусторонних тварях, химерах… Подойдите сюда, подойдите скорее, ты, монсеньорище, и ты, эльф. Взгляните! Вам — можно. Хозяева этого места скорее всего мертвы, и всё, что мы можем сделать для них — это отомстить…
— Отомстить? — скепсис Эадора был слишком явным. Он вообще явно пребывал в скверном состоянии духа, с тех пор как шагнул за порог подземной крепости. — Как ты собираешься втроем отомстить целому племени фоморов? Две дюжины тварей, которых мы прикончили у входа — это даже не десятая часть тех, кто бродит здесь в подземельях. Чудо, что они не бросились на поиски своих соплеменников! Мы можем, конечно, попытаться разгромить темных по частям, но трое против трех сотен… Я знаю о чем говорю — по следам и остаткам жизнедеятельности можно достоверно сказать: еще трое суток назад тут вполне комфортно себя чувствовали именно такое количество фоморов, считая детенышей. Это будет глупая самонадеянность — безрассудно бросаться в бой как это сделал наш легендарный вождь у ворот, вот и всё, милостивые государи. Всё, что мы можем сделать — это попробовать незаметно пробраться к арсеналу с искомым вооружением — и скрыться. Таков был план изначально…
Тъялери поднял ладони в отрицающем жесте. Ни Аркан, ни Сверкер и не подумали после этих слов усомниться в храбрости или хладнокровии своего товарища. Ёррин даже отвел глаза — его непродуманная атака действительно поставила под угрозу всё дело. Буревестник молча ждал, сложив руки на груди, и вглядывался в то самое игровое поле, которое в его голове постепенно всё больше и больше накладывалось на пройденные под землей сотни шагов. Этот уровень или этаж владений Граббе по площади был никак не меньше некоторых ортодоксальных городков: тех же Тарваля, Несса или Роквера!
— Мы — здесь? — он ткнул пальцем в мерцающий теплым светом кусок янтаря на алтаре.