Легкое сумасшествие по имени любовь
Я помотала головой, не желая отводить взгляд.
Бэт что-то пролепетала в ответ, но все было ясно по энергичным кивкам, и Джаспер вскочил и обнял ее.
Семья встретила новость приветственными возгласами и свистом. Доди с ловкостью кенгуру запрыгнула назад, на сцену, чтобы расцеловать их обоих.
— Ну разве это не прелестно? — саркастически протянул Ричард рядом со мной.
— Они слишком молоды. Долго это не продлится, — ответила моя мама.
Я и не знала, что они устроились за моей спиной. Поразительно, но я чувствовала себя так прекрасно, что звук их голосов даже не заставил меня вздрогнуть.
— Конечно, это прелестно, Ричард. — Я повернулась к ним лицом. — И это надолго, мама, ведь они любят друг друга. Честно, да что с вами обоими? Я устала от вашего мрака. Заберите свой мрак и рок и впаривайте их кому-нибудь другому. И да, Ричард, дом — твой. Я подписала бумаги. Я переезжаю в Белл-Харбор. Так что бери Бэмби и проваливай отсюда, да смотри, чтобы дверь не стукнула тебя под зад на выходе.
Брови моей матери приобрели трагический излом. Она пожала плечами и кивнула на Кайла:
— Ради него, Сэди? Ты забираешь детей и переезжаешь сюда ради едва знакомого тебе человека?
— Нет, мама. — Моя улыбка была искренней. — Я переезжаю в Белл-Харбор ради себя, потому что и мне, и детям тут нравится, и нам будет здесь хорошо. — Я погладила Кайла по руке. — На самом деле, он мне не парень, а, можно сказать, босс. Нет. Из него вышел бы шикарный бойфренд. Для Фонтейна.
Кайл вспыхнул и украдкой бросил взгляд на моего кузена.
Мамины глаза сузились:
— Ты что, пытаешься из меня дуру сделать?
— Нет, мама. Не пытаюсь. — Я не испытывала ни малейшего сожаления. Потому что его у меня не было — ни грамма. — Мы прикалывались над Ричардом, а ты нечаянно в это угодила.
— Что-о? — прошипел Ричард.
Я пожала плечами:
— Ну да. Так вышло.
Фонтейн, Кайл, Пенни и Дез стояли рядом, ненавязчиво прикрывая меня.
— Сэди Тернер. — Мамино лицо покраснело. — Это самая смехотворная нелепость, какую я только слышала! Устраивать подобный цирк… Позорище! Это… это хуже, чем самая ужасная бестактность Доди из всех, что мне доводилось терпеть!
Я улыбнулась:
— Да, согласна. И это лучший комплимент, который ты могла мне сделать.
Ворча, как мисс Пигги[44] в критические дни, мама отошла подальше. Ричард продолжал злиться. Он ткнул большим пальцем в сторону Кайла:
— Так это не Дез-з-з-з?
Я ухмыльнулась и прижалась к Дезу.
— Нет. Вот он.
Дез обнял меня за талию, и мое сердце исполнилось радости.
Ричард нахмурился:
— Какого хрена, Сэди? Ты должна мне все объяснить.
— Нет уж, Ричард. Я. Ничего. Тебе. Не. Должна. А теперь вали отсюда и забери свою Бэмби, а то я порву твои драгоценные бумаги на дом.
— Это Бар… О, да пофигу. — Он развернулся и ушел.
Мы смотрели, как моя мать и мой бывший муж идут сквозь толпу.
— Ух ты, Сэд. Это было потрясно! — Пенни, стоявшая за мной, засмеялась. — Ты надрала им обоим зад! Отличная работа.
Фонтейн смотрел на меня с гордостью родителя, наблюдающего за первыми шагами своего чада. Я могла поклясться, что видела маленькую слезинку, блеснувшую в уголке его глаза.
Рука Деза чудесно прижимала меня, казалось, от нее исходит теплое, светящееся сияние, пробирающее меня до мозга костей. Я все еще не знала, почему он здесь. Но я была рада ему, и неважно, как долго он будет рядом. Музыканты снова принялись играть что-то медленное и романтичное. Я потянула Деза за руку:
— Потанцуешь со мной?
Он улыбнулся:
— О, в этом я хорош. Помнишь?
— Я тоже.
Плавно скользить в его объятиях было так же чудесно, как проснуться сказочным рождественским утром. Нам было, о чем поговорить, но не сейчас. Я хотела насладиться этим мгновением, не пытаясь думать о том, что оно означает. Или чего оно не означает. Дез был моим на эти несколько минут, и этого было достаточно.
Мы танцевали под одну песню, потом под другую, покачиваясь, щека к щеке. Доди поймала мой взгляд и подняла большие пальцы в знак одобрения. Я хихикнула, чувствуя себя влюбленной девчонкой.
— Почему ты смеешься? — спросил Дез.
— Доди радуется, что ты здесь.
Мы чуть замедлились. Он посмотрел мне в глаза:
— А ты? Ты рада, что я здесь?
— Я рада, что ты здесь, на вечеринке. Но мне было бы интересно знать, когда ты снова уедешь. Это было гадко с твоей стороны — уехать из города, не сказав мне ни слова. Мне кажется, я заслуживаю нормального прощания, разве нет?
— Нет.
Мы прервали танец. Мое сердце оборвалось от его единственного слова. Это неправда. Я достойна приличного прощания. Я достойна уважения. Уважения, какое питают к другу, если не большего.
Его лицо смягчилось, и он улыбался, увлекая меня с танцпола. Мы шли прочь от толпы, пока не оказались на пляже, залитом лунным светом.
— Сэди, я не хочу прощаться.
— Да, это неприятно тебе, Дез, но все же я бы хотела какого-то завершения нашего романа.
Он усмехнулся и помотал головой:
— Нет. И я не собираюсь переезжать в Сиэтл.
Погодите. Что?
— Почему не собираешься?
Он привлек меня к себе:
— А как ты думаешь?
Я пыталась придумать логичный вариант. Потому что офицер, который курирует его после условно-досрочного освобождения, запретил ему покидать штат? Потому что он был назначен на должность главного хирурга? Потому что его девушка из Аргентины позвала его на Бора-Бора? Но среди множества гипотез лишь одна причина казалась мне правдоподобной: он без ума от меня и не хочет меня покидать. Просто безопасности ради я протянула:
— А может, ты мне сам скажешь?
Он вздохнул и, убрав с моего лица растрепанные ветром волосы, заговорил:
— Я потратил пять дней своей жизни на хождение под парусом в компании нескольких мужиков. Первые часы мы провели, стуча себя в грудь и хвастаясь, как круто быть нами, парнями, особенно на воле посреди воды. Но сказать честно, Сэди, уже на второй день все только и болтали, что о женах и детях. Это заставило меня понять, почему я хочу вернуться в Белл-Харбор.
Это было совсем не то признание в любви, на которое я надеялась.
— То есть тебе стало одиноко в странствиях по волнам, и теперь ты хочешь обрести какую-то компанию?
Он усмехнулся над моим разочарованием.
— Нет, Сэди. Не «какую-то компанию». Твою компанию. Я хочу тебя. Я хочу строить свою жизнь здесь, с тобой. — Он сжал мои ладони в своих, заставляя вспорхнуть стайку бабочек где-то у меня в животе.
— Прости, что я уехал, не сказав тебе, — продолжил Дез. — Я слегка запаниковал. Гордиться тут нечем, но это ведь первый раз за долгое время, когда мне кто-то действительно был нужен. Ты нужна мне, и это заставляло меня… переживать. Ты же понимаешь, о чем я, да? — Он подшучивал, но я была не против.
— Да. Переживания мне еще как знакомы.
Он улыбнулся:
— Ты же знаешь, что это не просто слова?
— Это моя жизнь.
— Да. И мне нравится твоя жизнь. — Он привлек меня поближе. — Мне нравится все, что в ней есть. И люди, которые в ней есть. — Он сверху вниз смотрел мне в лицо, словно ища в нем ответ. — Боже, Сэди. Я скучал по тебе. Я скучал по тебе, как безумный.
Я вдохнула запах воды и остывающего песка, аромат, который всегда навевал счастливые воспоминания. И новое воспоминание рождалось прямо здесь и сейчас.
— Я тоже скучала по тебе немного, — ответила я.
— Лишь немного?
— М-м-м… ну, может, и много, не помню. Я была очень занята подготовкой к вечеринке.
Дез засмеялся, крепко прижимая меня к себе в чудесном объятии. Я улыбнулась ему и звездам, и наконец-то мы слились в таком замечательном, таком долгожданном поцелуе. А потом еще в одном. И еще. Момент был великолепным, мне казалось, что я лежу на белом песке карибского пляжа с бокалом пиньи в руке и Дезом под боком. В моем сердце взрывались хлопушки, палили салюты, разлетались искорки, еще искорки, блестки, блестки, воздыхания…