Легкое сумасшествие по имени любовь

Пейдж, как всегда, подбежала к нему:
— Привет, Дез. У тебя классный стиль, как у Фонтейна.
— Ты о чем?
Она дотянулась до его подбородка.
— Усы.
— Ах да, точно, — ответил он рассеянно.
Джордан притащил ему свой свежий рисунок.
— Спасибо. Это что? Коровка?
Джордан замотал головой:
— Это лакета!
Дез повернул лист бумаги и взглянул на него под другим углом:
— Очень современная.
Я потянулась его поцеловать, но он отстранил меня поднятой ладонью:
— Тебе не стоит касаться этой одежды. Я не рискнул заезжать домой, чтобы переодеться, иначе я бы сразу отрубился.
Между нами нарастало какое-то напряжение. Что-то было явно не так, и это не из-за моей обеспокоенности письмом Ричарда. Может быть, Дез узнал какие-то новости о своей бывшей жене? Может, она уже родила? Я могла только догадываться по его лицу, но не посмела делать предположения. Весь вечер я была настолько выбита из колеи, что ни в чем не могла быть уверена. Разве что в том, что рада его присутствию.
— Идите есть! — позвал нас Джаспер из столовой.
Как стадо шумных бизонов мы двинулись к столу. Доди села во главе, одетая в красный кожаный жилет, который дядя Уолтер купил на благотворительном аукционе Лайзы Минелли.
Пейдж и Джордан окружили Деза, и мне пришлось сесть напротив него. Фонтейн и Бет сели по обе стороны от Джаспера на другом конце стола.
— Я хочу перенести мой день рождения, — объявила Доди, когда все положили еду на тарелки и стали есть.
— Почему? Кстати, это морковь с имбирным маслом, — сообщил Джаспер, передавая глубокую тарелку.
— Я бы хотела отмечать с Гарри, но его не будет в городе в мой день рождения.
— Мне казалось, Гарри перестал тебя интересовать, когда ты выяснила, что он боится высоты, — заметил Фонтейн, принимаясь за брокколи.
Доди помотала головой, сверкая инкрустированной тиарой.
— Я не могла на него злиться за это. Просто была удивлена, и всё. Я подготовилась к прыжкам с парашютом, а он взял и отказался.
— Напомни мне поблагодарить его за это! Честное слово, мама. Ты не можешь немного притормозить? — возмутился Джаспер.
— С чего бы мне это делать? Нужно ловить момент, ведь мне не так-то много осталось.
Дез выронил вилку, издавшую громкий звон, и все посмотрели на него.
— Простите, — пробормотал он, залившись румянцем.
Джордан поднял вилку и вернул владельцу.
— Я имела в виду, никто из нас не может знать, сколько ему отведено, так ведь? — продолжила Доди. — Скажем, на днях Анита Паркер пролила горячий кофе в своей машине и чуть не съехала с моста на автостраде. Она бы разбилась насмерть.
— Но это жуткий пессимизм, мама.
— Это реализм. Люди умирают каждый день, так что нельзя терять ни минуты зря. Я, например, собираюсь трясти ягодами в ягодицах, пока есть порох в пороховницах. — Она намотала макароны на вилку и отправила в рот. — Я подумывала отпраздновать на вторых выходных августа.
— Мама, но это же через десять дней, — возразил Фонтейн. — Я не смогу собрать всех за десять дней, даже если отпечатанные приглашения будут у нас на руках уже завтра. Людям просто не хватит времени собраться.
— Кто не сможет приехать, тот не сможет. Но друзья обожают мои вечеринки, и я уверена, что все постараются приехать. Не надо делать что-то выпендрежное. Вы с Сэди купите кое-какие продукты, Джаспер испечет торт. Что там еще можно придумать?
— Но нам же нужна куча вещей. Украшения, музыка, складная мебель. Мы не можем устроить банальные посиделки. Люди ждут чего-то особенного, когда идут на вечеринку, которую устраиваю я. — Фонтейн не хотел связываться со всем этим, но Доди упрямо настаивала.
— Это МОЯ вечеринка, и если у тебя нет на нее времени, я все устрою сама. — Она хрустнула салатом.
— Никто не собирается заставлять тебя планировать собственную вечеринку, Доди, — ответила я. — Это все, что я хочу сказать.
— Но если я хочу, значит, она должна состояться в любом случае. Разве не так должно быть, Дез?
Дез быстро орудовал вилкой. Он посмотрел на Доди так, будто ее вопрос задел его.
 
— Какая разница, что я думаю, Доди. Это тебе решать. — Он вел себя так необычно. Наверное, и впрямь проголодался.
Доди задержала на нем взгляд, странное выражение на секунду мелькнуло на ее лице, но исчезло так же быстро, как появилось. Она повернулась к Джасперу:
— Ты можешь взять на себя возню с едой?
— Думаю, да. Отпрошусь на одну ночь с работы.
— Я тоже буду помогать, — обнадежила Бет.
Доди расцвела и похлопала Бет по руке:
— Спасибо, милочка. Ну что, видите? Все решено.
— Ничего не решено! — вспылил Фонтейн, оттолкнув тарелку.
Джаспер усмехнулся:
— Эй, давай не будем горячиться, Тим.
Фонтейн фыркнул и демонстративно скрестил на груди руки.
— Я тебя просил не называть меня так. Ты знаешь, что я не перевариваю это имя.
— А почему, Фонтейн? — ничего не подозревая, спросила Бет. — Тим вроде бы неплохо звучит.
Джаспер снова хмыкнул.
— Это не смешно! — Огрызающийся Фонтейн напоминал сердитого котенка.
— Ну… забавно, — кивнул Джаспер.
Мы все согласились. Фонтейн надулся, оттопырив нижнюю губу, а Джаспер продолжал говорить, рассказывая Бет эту историю.
— Видишь ли, когда Фонтейн был маленьким, он был… слишком маленьким. И когда ему исполнилось десять…
Фонтейн толкнул его локтем.
— Мне было восемь!
— Ладно. Ему исполнилось восемь. Он вывихнул лодыжку, и ему пришлось ходить в школу со старым костылем, мама его, кажется, сохранила, да? С крошечным деревянным костыликом. — Джаспер показал руками, какого примерно размера был костыль, и засмеялся еще сильнее.
Я едва сдерживала улыбку.
— И потому дети в школе прозвали его Кроха Тим. Как только он идет мимо, они хором: «Господь да благословит нас всех. Это Кроха Тим. Ба, да он притворяется!» Так и привязалось. Годами его так называли: Кроха Тим.
Легкий смешок облетел стол. Даже у самого Фонтейна губы дернулись, и он продолжил сам:
— Но когда я перешел в другую школу в седьмом классе, то сказал всем, что меня зовут Фонтейн.
— Ты думал, что тебя станут меньше дразнить? — В голосе Деза звучало непритворное сомнение.
У Фонтейна хватило наглости, чтобы самодовольно похвалиться своим искусством надувательства.
— Я сказал своим одноклассникам, что работаю в ФБР под прикрытием, помогая вычислять банды и организованную преступность, все такое. Вы же помните, в то время как раз шел сериал «Мачо и ботан». — Фонтейн наконец улыбнулся.
— Но это все не самое интересное. Расскажи им, как ты вывихнул злополучную лодыжку. О, это самый смак! — Джаспер едва сдерживал смех.
Улыбка Фонтейна стала еще шире:
— Я упал с лестницы, пытаясь продефилировать в маминых туфлях на шпильке.
Доди ласково ему улыбнулась, пока мы покатывались со смеху.
— Мне стоило уже тогда догадаться, — сказала она.
* * *
Пока мы с Бет убирали со стола тарелки, оставшиеся после ужина, Доди и Дез вышли на террасу. Наблюдая через окно, я заметила, что разговор между ними шел вовсе не пустячный. Дез смотрел на Доди сверху вниз, и его кулаки при этом сжимались. Она тоже выглядела сердитой, стояла, уперев руки в бока и упрямо стиснув зубы. Дядя Уолтер сказал бы, что в ней явно течет ирландская кровь. Что бы Дез ей ни пытался впарить, она на это не покупалась.
— Интересно, о чем они говорят? — спросила Бет, подойдя ко мне.
— Не знаю. Он выглядит таким странным весь вечер. Придется выяснить, что происходит.
Я вышла на террасу и увидела Деза, сжимавшего виски руками.
— Ты не должна втягивать меня во все это, Доди. Нечестно так поступать, и неважно с кем.
Их беседа резко оборвалась, как только я вошла. Вид у них был виноватый, точно у моих детей, когда однажды я застала их в шкафу с пачкой печенья.
— Втянуть тебя во что? — поинтересовалась я.