Легкое сумасшествие по имени любовь

* * *
— Что вы скажете по поводу моей новой картины? Я ее только что закончила. — Доди отошла от мольберта, предоставив Пейдж, Джордану, Фонтейну и мне возможность восхититься ее творческими способностями. Лично я не отличала Мане от Моне, но эта картина буквально выглядела так, как будто кто-то вылил содержимое блендера на холст.
— Ого, мам. Очень смелые мазки, — похвалил Фонтейн.
— Спасибо. Я назвала картину «Пиранья поедает равиоли».
Я вгляделась повнимательнее. Черт возьми! Именно это и нарисовано.
— Мамуля, там кто-то идет к двери, — позвал меня Джордан, показывая пластмассовым вертолетиком на окно.
Перед домом припарковалась незнакомая мне черная машина. Через мгновение раздался стук в дверь и одновременно с этим — лай Лэзибоя и Фацо. Они стали носиться вокруг, врезаясь в мебель, пока Доди не вышвырнула их прочь. Я открыла дверь и увидела на пороге робкого коротышку в очках в толстой оправе и свитере с высоким воротником, хотя на дворе была середина лета.
— Чем могу помочь?
— Миссис Тернер? Миссис Сэди Тернер?
Я кивнула. Он протянул мне конверт, а затем побрел обратно к машине, не говоря ни слова. Я перевернула конверт и опешила. Обратный адрес говорил о том, что отправителем были адвокаты Ричарда, «Кендрю, Грэм и Вольштедт». Или, как я их называла, «Йопт, ДеЖена и Чавоу». Руки у меня задрожали. Я не ожидала никаких писем от адвокатов Ричарда, так что в конверте наверняка что-то неприятное. Я вышла на террасу, чтобы скрыться с детских глаз, Доди и Фонтейн последовали за мной. Я вскрыла конверт, не собираясь садиться, но после нескольких строк мои ноги сами собой подкосились, и я упала в плетеное кресло.
— Что там, милая? — прошептала Доди.
— Ричард снова вызывает меня в суд, — потрясенно проговорила я. — Похоже, что он хочет получить дом и совместную опеку над детьми.
— А он это может? — Голос Фонтейна звучал на октаву выше обычного.
Я продолжила читать письмо дальше, положив его на колени, поскольку мои руки не переставали трястись.
— Если я все верно поняла, здесь говорится, что, по его мнению, я покинула дом и подвергла детей воздействию нежелательной среды.
— Это просто смехотворно, — прошипела Доди.
Фонтейн побагровел и отвернулся. Внезапно все части головоломки, последние недели бившие тревогу в моем подсознании, начали складываться в общую картину. Все встало на свои места. Вот почему Ричард казался таким дружелюбным, когда предложил присматривать за домом и забрать детей из Белл-Харбора.
Чем дольше я оставалась вне Гленвилла, тем больше шансов у Ричарда было доказать, что я якобы бросила свой дом. Судя по всему, именно это он рассказывал моим соседям. Вот сукин сын! Вот почему его так интересовали мои отношения с Дезом. Не из-за ревности. Он собирал силы! Должно быть, по этой же причине его как будто перестало волновать то, что Фонтейн оставался в доме Доди. Я должна была догадаться. Если человек был дрянью всю жизнь, то он не мог так быстро перестроиться. Мерзкий, злобный кусок дерьма! Он собирался выкинуть меня из моего собственного дома и забрать моих детей!
— Доди, мне нужно сделать несколько звонков. Можешь пока присмотреть за детьми?
— Конечно, дорогая. Я присмотрю столько, сколько тебе нужно. И не унывай, мы справимся с этой проблемой.
Я побежала наверх и позвонила Джанет — моему адвокату. Ее не было в офисе, так что я оставила помощнику подробные объяснения ситуации. Потом я набрала Пенни, но наткнулась на автоответчик. Тогда я подумала, не позвонить ли Дезу. Он бы мне точно помог. Он знает, что делать. Одна мысль о нем успокоила меня. Неделю назад он доверился мне и рассказал о своей бывшей жене, и, похоже, наши отношения вышли на следующий уровень.
Целый месяц я делала вид, что между нами не было ничего серьезного, но все было не так. Я ушла в эти отношения с головой. Теперь Дез был частью моей жизни, и я не собиралась расставаться с ним в конце лета. Я не сомневалась, что он ощущает то же самое. Конечно, мы не строили никаких серьезных планов, но когда он касался меня, когда смотрел в мои глаза с такой нежной улыбкой, все было понятно без слов. Где-то между казусом с сакэ и занятиями сексом он влюбился в меня. А я в него.
 
Я набрала его номер, но сбросила перед самым звонком. Он наверняка занят. Сейчас не самое подходящее время, чтобы рассказывать ему о коварных планах Ричарда. Вместо этого я написала ему сообщение, попросив прийти на ужин. Он в ответ сообщил, что по уши занят работой, что постарается заскочить, но не может этого обещать.
Я улыбнулась его сообщению, огорченная, что могу не увидеть его, но счастливая, что он не из тех, кто дает пустые обещания.
В дверь постучал Фонтейн.
— Ты как там? — спросил он. — Я кое-что тут прикинул. У меня есть сбережения. Если захочешь нанять киллера, можешь на них рассчитывать.
Его слова стегнули меня, как кнутом.
— Я охреневаю, Фонтейн. Я так охреневаю, что не могу ни о чем думать! Да как он посмел?
— Не то слово! Опеку нечего даже и обсуждать. У него напряженный рабочий график, да еще по бабам надо бегать. Вряд ли найдется минутка для детей.
Фонтейн подошел к моему шкафу и по привычке начал наводить порядок в одежде. Я ударила кулаком по подушке, которая лежала на кровати. Я знала, что это очень по-детски, но мне было плевать.
— Ни разу! Ни разу за целый год бракоразводного процесса он не коснулся темы совместной опеки. Так какого ж беса он сейчас хочет?
— Ты думаешь, он по ним скучает? — Фонтейн оперся на дверцу шкафа.
Я презрительно фыркнула:
— Да меня не волнует, скучает он или нет! Когда мы были женаты, он вообще не проводил с ними ни минуты, а теперь он, видите ли, скучает? Какого хрена?
Фонтейн разглядывал свои аккуратно подстриженные ногти.
— Прости, в этом есть частично и моя вина. Ты никогда этого не признавала, но я-то знаю, что он не хотел, чтобы я здесь находился. Мне очень-очень жаль.
Я спрыгнула с кровати и схватила кузена в охапку.
— Не говори глупостей. Тебе не за что извиняться. Ты замечательно ладишь с детьми, и они тебя обожают. Не говоря уже о том, что ты ведешь себя гораздо сдержаннее, чем Доди. Это она тут ходит в одном нижнем белье.
— Да, скорее всего, ее он и имел в виду. — Фонтейн натянуто улыбнулся. — Может быть. Но я могу вернуться в свой дом, если ты считаешь, что это поможет.
— Даже не думай. Сейчас ты мне нужен больше, чем когда-либо. И, кстати, я же собиралась возвращаться в Гленвилл. Может быть, это знак, что нужно это сделать уже сейчас.
— Я думаю, это знак, что тебе нужно переехать сюда.
Я посмотрела в другую сторону.
— Ты говоришь как Доди и ее медиум. И как Пенни. И как мое собственное сердце.
— Ну уж прости. Я хочу продать твои организаторские таланты всем своим клиентам и заработать на тебе кучу бабок. Ты уже говорила с Дезом?
— Нет. Он на работе.
— Я имею в виду, насчет переезда сюда.
А, насчет этого. Я помотала головой:
— Я даже не знаю, что ему сказать. Мы не строили особых планов на совместное будущее.
— Но ведь есть шанс, что он останется здесь, так? Разве не это предлагала та агентша?
Я кивнула:
— Если честно, я об этом задумывалась. Но Дез не поднимал эту тему, и мне не хотелось быть слишком самонадеянной. Все-таки нет никакого смысла заставлять его в испуге сбежать из города, прежде чем я выясню, что делать дальше.
Фонтейн закатил глаза:
— Да он же без ума от тебя, дуреха. Расскажи ему о своих чувствах, пока он не нашел работу где-нибудь в Новой Шотландии.
— Давай я сперва разберусь с Ричардом, хорошо? А потом уже решу, что говорить Дезу.
Позже Дез написал мне, сказав, что он сможет заехать на ужин, но после этого должен будет заняться делами, а рано утром ему на смену. Когда он приехал, Бет уже была тут и помогала Джасперу на кухне. Дети играли в «Монополию» со мной и Фонтейном, а Доди сидела в интернет-казино. Дез выглядел потрепанным и измотанным. Только взглянув на него, я поняла, что сейчас было не время вываливать на его плечи мои разборки с Ричардом. Мы можем поговорить и завтра. Когда Дез отдохнет, он будет внимательным и любящим и обеспечит мне всю необходимую поддержку.