Кровавое Благодаренье (СИ)

Иван усмехнулся, выходя на необъятную палубу. Сам он спокойно относился к той сдержанной мощи, что скрывалась под броней корабля… ну, или выставлялась напоказ, как вот этот строй Су-30К. Привык.
Со сдержанным гулом раскручивал винты, похожие на ятаганы, «Як-44» с «грибом» антенны наверху. Складывающиеся крылья переведены в режим «Поднято и заблокировано», носовое шасси сцеплено с бегунком паровой катапульты…
Гирин невольно покивал: всё же молодцы — работяги с Пролетарского! Поднатужились, сладили свое «разгонное устройство», довели до ума.
Американцам-то что, у них везде юг, а на Северном флоте ох какой минус! Пар замерзал, покрывая наледью и «взлетку», и цилиндры «Маяков», мешая смазку со снегом…
Отмашка — и самолетик ДРЛО пронесся по угловой палубе, комкая воздух под крыльями. Стал набирать высоту, заскользил в вираже…
— Иван!
Гирин четко развернулся кругом, узнавая голос «контрика», как все ласково величали контр-адмирала, и лихо бросил ладонь к фуражке.
— Вот попробуй только! — пригрозил Мехти, щуря глаза и собирая лучики морщинок у век. — Еще раз назовешь по званию — сядешь на «губу».
— Так точно, Тахмасиб Гасанович! — вывернулся Иван.
— Никто ж не видит, не слышит… — заворчал контр-адмирал, складывая руки за спиной, и неторопливо зашагал вдоль линейки «Су-25К». — Говорил с командиром «Атлантической»… 7-я ОпЭск держится подальше от берегов США, чтобы зря не нервировать «вероятного противника». Там сейчас не хилая заварушка, не будем лишний раз провоцировать, ну их…
— А мы, значит, в Никарагуа, Тахмасиб Гасанович? — подластился Гирин.
— Туда, — хмыкнул контр-адмирал. — Будем помогать товарищу Ортеге охранять… этот его… «Большой трансокеанский канал»! Скромники, чалям пох… Для начала пройдем всю «копанку» до Тихого, там покрутимся, и вернемся в Пунта-Агила. Или в Пунта-Агилу? Ну, не важно… Там сейчас пара тысяч наших из «Зарубежстроя» вкалывают, а местных еще больше. Ну, ты же понимаешь — Штатам этот «Большой трансокеанский», как кость в горле! Они же столько «зелени» вложили в Панаму, всю Зону канала оккупировали, даже тамошнего президента посадили, чтобы не мешал, и нате вам! — он поправил фуражку и оглядел горизонты. — Вот же ж… Сказал бы мне кто, лет…надцать назад, что буду с палубы авианосца Карибским морем любоваться — не поверил бы! М-да… В общем, Америка, как в «Известиях» выражаются, нагнетает обстановку — страшно переживает за бедноту, пугает, что у тех последний клочок земли отберут, а цэрэушники под видом «студентов-экологов» учат индейцев, как самодельные бомбы мастерить… Да еще эти «контрас»… Гиждыллах! Сандинисты, вроде, отогнали банды от трассы, но за всеми диверсантами, да провокаторами не уследишь, сам понимаешь… И приказ такой — отвечать жестко!
— Вот это по-нашему! — довольно крякнул Гирин.
Кривоватая улыбочка изогнула скобку седых усов Мехти. Видно, командир корабля хотел что-то добавить, да рукой махнул.
— Ну-у… — затянул он. — Тебя, Иван Родионович, учить — только портить. Вслушивайтесь, всматривайтесь… Бдите!
— Есть! — отчеканил кап-два, благоразумно не упоминая званий.
Сверкая пропеллерами, описал круг в небе «Як-44». В полумиле за кормой разваливали синие волны два крейсера — тяжелый «Дзержинский» — пятый ТАКР типа «Орлан», и ракетный «Комсомолец» — четвертый из «Атлантов», самых мощных неатомных «коробок» советского флота.
Отряд боевых кораблей. ОБК 7-й ОпЭск.
Гирин наметил улыбку. Когда-то он сильно переживал за состав ВМФ, всё ему казалось, что мало у нас боевых единиц. Всё хотелось, чтоб побольше, посильней! А вот сейчас угомонился.
И не в возрасте дело. Просто он рос вместе с флотом СССР. И вот, вырос.
В Николаеве еще два АТАВКРа заложили, однотипных с «Ульяновском» — «Свердловск» и «Харьков». Четвертый, «Тбилиси», строится в Северодвинске.
Спустили на воду последние два «Орлана» — «Жданов» и «Молотов». Уже какая-то основа есть! Могучая основа. Вот, как дослужится до главкома флота, будет ему, чем заняться…
* * * 
 
Сам по себе городок Пунта-Агила размерами не впечатлял, и казался с боку припёкой. Стандартные кубики домов в три-четыре этажа не смотрелись рядом с фундаментальными Восточными Воротами — именно между их циклопических открылков, отлитых в бетоне, заходили в канал суда. А терминалы, пирсы, молы глубоководного порта и вовсе отодвигали жилые районы вглубь суши — пляжи стелились либо к северу, либо к югу от Пунта-Агилы.
В ПМТО, где болталась пара миноносцев проекта «Сарыч», ОБК даже не заглядывал. «Дзержинский» с «Комсомольцем» двинулись к Юкатанскому проливу, а «Ульяновск» терпеливо дожидался своей очереди — в Большой трансокеанский канал плавно заходили гигантские контейнеровозы типа «кейпсайз» или «гранмакс», а за ними тихонько подбирался исполинский балкер, до краев загруженный бразильской рудой. Он сидел в воде так низко, что, чудилось, вот-вот пойдет ко дну.
Пропустив рудовоз, авианосец медленно тронулся следом. Если мерить по ватерлинии, то АТАВКР выбухал в ширину менее, чем на сорок метров, зато палуба раздавалась на все семьдесят пять. Оттого корабль осторожно вписался в канал — с каждого борта до серых бетонных стен оставалось метров семь-восемь.
«Размер шоссе!» — успокоил себя Гирин.
Тем более что «Ульяновск» не продвигался в гордом одиночестве. Впереди распускал буруны чуть ли не весь флот Никарагуа — два стареньких «Корунда» — из советских речных тральщиков, и три сторожевых катера «Дабур».
Ближе к озеру Атланта бетонные стены Большого канала стали опадать, распахивая для глаз не шибко живописные виды — голые пространства красного латерита, перепаханные бульдозерами, да изъезженные «БелАЗами». Опушки тропической сельвы отстояли в полукилометре от «копанки», а то и дальше.
Обочина трансокеанского чуда.
Изредка глинистые пустоши оживляли серые башни и конвейеры цементных заводов, трубы и градирни электростанций, или домики маленьких поселков, где жили смотрители шлюзов и железнодорожники — озеро Никарагуа плескалось выше уровня океана, вот и пришлось строить громады ступенчатых шлюзовых узлов. А проводкой судов занимались электровозы…
Злобным контрапунктом к гудкам и гулам новостройки прозвучал грохот взрыва. В какой-то сотне метров от «Ульяновска» вздыбился красный грунт, мешаясь с курчавым едким дымом. Почти тут же гейзер пенной воды вырос в канале, едва не опрокидывая «Дабур». Взвыла сирена.
— Т-твою ж мать! — прорычал Гирин, рванув с места к надстройке.
Летуны и техники выбегали из недр «острова», перескакивая высокий комингс, и кавторанг едва не врезался в молоденького лейтенанта Пухова из родимой БЧ — русый чуб на голове «лея» трепетал флажком, не упрятанный под пилотку, зато дуга наушников с усиком микрофона болталась, слегка обжимая волосы.
— Товарищ командир! — взвыл Пухов. — Они из гаубиц бьют! И где-то в поселке засел их корректировщик! По нам лупят! Это засада, тащ командир!
— РЭБ! — рявкнул Гирин. — Врубай РЭБ! Чтоб ни один радик не пискнул!
— Есть!
«Як-44» потянул к северу, нащупывая невидимую батарею, а звено «Грачей» уже прогревало турбины, ревя и свистя. Третий снаряд разорвался прямо на палубе, покоцав осколками истребитель, стоявший с краю, а четвертый «подарочек» угодил в бетонную стену шлюза.
Свиристя лопастями, поднялась пара хищных «Катранов» — оба вертолета шли низко, выстригая из воздуха клекочущий рокот.
Иван глубоко дышал, сопя, оглядываясь, ожидая прилетов, но РЭБ сделала свое дело — связь заглохла, и неведомый корректировщик огня безуспешно дозванивался до артиллеристов.
Те продолжали лупить вслепую — вот фугас снес секцию изгороди на задах цементного завода, еще один разворотил пути перед электровозом, загибая рельсы бивнями мамонта…
Гремя и воя, промчался «Су-25К». Взлетел, и тут же заложил вираж, словно догоняя «вертушки».
Выдохнув, Гирин ссыпался по трапу к своим. Он еле удерживал себя несколько последних минут — пускай ребята покажут, на что способны, без его пригляда! И матросы, и старшины, и лейтенант с младлеем… Не девушки, чай, чтоб за ручку водить! И нечего было орать насчет РЭБ, пусть бы сами догадались…