Великий и Ужасный 4 (СИ)
— Съемки? На что ты будешь снимать? — скептик не сдавался. — На палец? В Васюгане не работает электроника, это каждый знает…
— Это говорит мне сын величайшего артефактора? О, Всевышний, за что мне достались такие идиоты в братья? А самый способный из всех вас сейчас в застенках Александровской Слободы, на дыбе… За шесть месяцев он озолотил нас! Представляете, что будет, если дать ему в руки достаточные ресурсы и власть несколько большую, чем замначальника научного отдела? Под контролем, конечно… Латиф нужен клану!
— ТИХО! — пожилой мужчина резко встал. — Не смейте. Мы и так слишком дорого заплатили, чтобы рисковать. Слышали, что сказал царевич? Самопожертвование и безупречная служба! Мы здесь для того, чтобы громить врагов Государя! А про этого полукровку… Не хочу ничего знать и вам запрещаю думать и говорить о нем.
Подхватив от стены одну из крупнокалиберных винтовок, цевье и рукоять которой горели рунами, он вышел вон.
— Что ж… — братья посмотрели друг на друга и старший из них произнес: — Только что я услышал очень правильный вопрос: много ли мы знаем демонологов, способных провернуть подобное в сердце Хтони? Кроме тех, кто находится в этом доме?
— Как минимум еще одного… — мрачно проговорил средний, который и предложил план убийства. — Но он запросит страшную цену.
— За жизнь Латифа? Что ж… Если ты веришь, что это поможет вытащить брата и снять опалу — за ценой не постоим. Младший доказал свою полезность, он отобъет вложенные ресурсы. Главное — быть уверенными в своих действиях.
— Говорю же — я четко осознаю правильность такого шага. Можешь считать это озарением! — глаза старшего брата блеснули фанатичным блеском. — Но подождем, что скажут Курбские. Их сейчас сильно прижали, но источники при дворе у этих проходимцев точно остались. Если подтвержиться окажется, что царевич, или САМ, действительно считают, что лучше бы выродку и не существовать никогда, то — мы рискнем. И плевать, что говорит отец! Он может сколько угодно винить себя и говорить об искуплении, но… Я считаю — Латиф все сделал правильно. Могущество клана — превыше всего. Сегодня же свяжусь с Агафуровым. А там — посмотрим. Вы со мной, братья?
Дождавшись двух кивков, Эхсан Келбали-оглы Нахичеванский удовлетворенно хмыкнул.
* * *Я уже чуял носом запах дыма из печей, ароматы свежего хлеба и наваристой шурпы, которую варили в Имбинском, когда Хурджин вдруг остановился как вкопанный.
— Мембрана, однако! — сказал он. — Много шкур на мембраны. С запасом!
— Где? — удивленно спросил Бахар и принялся оглядываться, сдернув с башки шлем и шапку-ушанку. — Какие шкуры?
Я видел только клубящийся снег на горизонте, и ощущал угрозу, но причем тут шкуры и мембраны — осознать не мог. Пока эта хрень не приблизилась на расстояние прямой видимости.
— Етитьска сила! — заорал с загривка тролля Кузя. — Здравствуй, дедушка мороз, хрен ты бородатый! Ты подарки нам принес, педик староватый? Ваще-то там их много!
— Много шкур, так-то! — обрадовался тролль и поудобнее перехватил свое обмотанное изолентой орудие убийства. — Прикройте мне спину, я…
— Куда-а-а? — заорал я. — Спиной к спине! Мы понятия не имеем, чего от них ожидать!
Гласу рассудка Хурджин внял, и остановился. Мы с Бахаром вооружившись кардами пристроились с флангов, образуя кривенький такой, но очень опасный треугольник. Кузя снимал не переставая — и было что!
Вокруг нас нарезали круги совершенно невероятные существа. Я не знаю, из каких темных глубин детского или взрослого подсознания пришел этот кошмар, но дедморозы выглядели очень стремно. Крупные твари, с хорошего лося размером, они в общем-то сохатых или там оленей и напоминали. Капитальные такие сохатые, с крупными клыками, которые подошли бы скорее саблезубым тиграм. Но это оказалось меньшей из странностей: в окрасе этих хтонических парнокопытных преобладали три типично-рождественских цвета: красный, белый и зеленый. Зеленого цвета у них были рожи — до жути напоминающие раскрашенную физиономию Джима Керри в фильме «Гринч». С гребаными белыми бородами, из которых и торчали эти самые клыки. Красной была практически вся шкура — до бабок… Лодыжек? Густой белый мех можно было рассмотреть вокруг копыт, на шее — тоже. Дедморозы, ять!
— А-А-А-А-А-А!!! — раззявив пасть, заорал вожак и поднялся на задние лапы. — А-А-А-А-А!
— О-О-О-О-О! — подхватила стая, окружая нас и принимая вертикальное положение.
Вопили, сволочи, чисто человеческими голосами. Как будто толпа алкашей с бодуна. Совершенно ненормальная ситуация! Но о какой нормальности можно было говорить в Хтони? Полыхающие чернотой глазки тварей пялились на нас, белые бороды развевались, зеленые рожи кривились и кривлялись, а вместо копыт на верхних-передних конечностях обнаружились капитальные такие когти, сантиметров по пятнадцать-двадцать. И роста в каждом из сохатых дедморозов было никак не меньше, чем у Хурджина. Считая роги — даже, наверное, больше.
— Ы-Ы-Ы-Ы-Ы! — не знаю, на какой эффект они рассчитывали, но выбесили нас точно до последней крайности.
Наконец, твари кинулись в атаку. Чтобы не нарушать строй, Хурджин для начала ткнул одного из них своей трубой в харю и я услышал хруст и удовлетворенное хмыканье тролля: работает! Дальше мне стало не до того, чтобы вслушиваться в звуки, издаваемые товарищами. На меня навалилась рогатая падла, и я принял его на кард, и распорол брюхо, и отбросил ударом ноги прочь, навстречу следующему дедморозу, который споткнулся, покатился по снегу и заорал истошным голосом:
— А-А-А-А-А!
Я был тут как тут, и мощным ударом отсек монстра башку и меня окатило кровищей с ног до головы. Но медлить я не имел права — врагов вокруг выплясывало слишком много, пришлось тут же ввязываться в схватку со следующей тварью.
Краем глаза заметил тролля, который теперь не сдерживался — его убийственная труба гудела, рассекая воздух и сметала всех дедморозов, попавшихся на пути, с хрустом ломая кости, сбивая роги и круша черепа. Хорошо, не ребра ему на сей раз были нужны… Бахар же и вправду выхватывал одну острую железяку за другой и швырял в кружащих вокруг нас тварей тесаки, кинжалы, фальчионы и даже — тот самый гренадерский кард, за которым и бросился потом, и столкнулся закованным в стальной шлем лбом с рогатой башкой одного из дедморозов, и выбил из него дух… Мы секли, били и рубили как сумасшедшие, и в какой-то момент всё закончилось — только красные мохнатые жопы обративших тыл тварей мелькали на горизонте.
— Ваще-то ура, да? — спросил Кузя, выбираясь из сугроба и вглядываясь внутрь своей обсидиановой колбы, и потряхивая ее, чтобы понять — работает камера или сдохла, наконец.
— Ура, однако, — Хурджин комком снега вытирал трубу от грязи, крови и мозгов. — Так-то надо шкуры поснимать, на нарты погрузить — и можно в Имбинский идти, шурпу есть. Дед говорит — каркаса еще долго не найдем. Чего тогда торопиться, однако?
Возражений не последовало и мы принялись снимать шкуры.
* * *Глава 22
Имба
Не знаю, почему мы решили, что местные, увидев четырех перемазанных в крови орков решат накормить нас шурпой и свежим хлебом? Наивные глупцы! Интересно, нашлись бы на просторах Российского Государства чудики, которые встретили бы совершенно неизвестную компанию в составе тролля, гоблина и пары черных уруков с распростертыми объятиями? Да хрен там, даже я стоя за прилавком в «Орде» на Проспекте одной рукой бы кофе варил, а другой рукоять карда нащупывал! Так оно, в общем-то и было, когда парни Маухура Поджигателя ко мне в заведение вломились…
Ну и вот эти, местные, тоже примерно так думали. В составе встречающей делегации на околицу выперлось, наверное, все мужское население Имбинского, и большая часть из них резко и вполне недвусмысленно направили на нас конкретные такие арбалеты. Ну или — самострелы, как хотите. Сотня острых стальных наконечников, которые смотрят прямо в душу — это на кого угодно впечатление произведет. А еще примерно пять туземных товарищей с замечательными аутентичными бубнами держались в тылу вооруженной толпы и совершали весьма характерные телодвижения. Камлали?