Солнце гигахруща. Том 1 Том 2 (СИ)

— Где мой сын? — прошептал Андрей.
— Твой сын во вселенной, — улыбаясь ответил Черный Бог.
— Что это значит? Где конкретно? — его почему-то передернуло от холода.
Черный великан молча смотрел на пленника с ничего не выражающим ликом. Затем он повернулся к двери, где показался чернобожник в длинном одеянии — тот в глубоком поклоне лишь на секунду возник в проеме и сразу закрыл дверь.
— Когда боги играют… — послышалось в голове.
Медленно ступая по бетонному полу, Черный Бог подошел к терминалу и совсем по-людски щелкнул клавишами. Андрей никак не мог понять, чем его завораживала эта сцена. Великан молча работал с клавиатурой, слышались тихие сигналы из писклявых динамиков. Он совсем по-человечески мотнул головой и посмотрел через плечо на пленника. Закончив с терминалом, он выключил экран и приблизился к Андрею. Глядя снизу вверх, пленник испытал очередную волну страха, робости, волнения при виде этого нечеловеческого великана с вытесанными из черного бетона черепом, скулами, широкой грудью.
— Сама вселенная требует от меня сохранить тебе жизнь, — послышалось в голове.
— Почему? — выдавил Андрей.
— Если боги благосклонны, они сами тебе это объяснят.
Дверь открылась и в комнату вошли те двое чернобожников — один остался у двери в поклоне, а второй с опущенной головой обогнул по дуге своего верховного владыку, трясущимися руками открыл клетку и так же быстро отошел к стене. Андрей медленно выполз из клетки, опасаясь слишком приблизиться к Черному Богу. Он сделал несколько шагов в сторону, глядя в пол.
— Я дарую тебе жизнь, — послышался спокойный голос. — Собирай свои вещи и беги отсюда, не оглядываясь. В третий раз ты от нас не уйдешь. Я тебе это обещаю, Андрей Викторович.
Пленник еще несколько секунд стоял на том же месте, а потом его словно подтолкнули и он мелкими шажками побежал к столу и принялся собирать свои пожитки в вещмешок, нацепил на себя пояс с подсумками, перекинул на спину пустой автомат и взялся за бумагу с посланием к сыну Михаилу. Держа ее в руках, он обернулся к Черному Богу, который все так же стоял посреди комнаты.
— А можно… — робко начал Андрей. — Можно Сашку забрать?
— Сашка с вами не пойдет, — послышался спокойный ответ.
— Можно он хотя бы прочитает письмо от отца?
— Я позволю тебе это. Только потому что ты напомнил мне, что такое умиление чьей-то наивной глупостью.
Чернобожник, открывший клетку, тут же побежал к выходу и скрылся за дверью. Не прошло трех минут, как на она вновь открылась и в комнату вошел молодой парень — сын Михаила — и застыл, глядя на свое божество с открытым ртом. Затем молча повернулся к Андрею и взял письмо. Морщась и кривя рот, тот быстро прочитал послание своего отца и покачал головой.
— Мне противно, — пробормотал Сашка, — что я — его сын. Мне даже бумажку эту противно держать, — он выпустил письмо из рук, уронив его на пол.
Великан неслышно для других обратился прямо к будущему послушнику, отчего тот расплылся в благодатной улыбке, опустился в глубоком поклоне и устремился к выходу. Андрей аккуратно подобрал письмо и, скомкав, убрал его в карман на животе.
— А все же можно, — он не знал, позволительно ли было ему говорить, — можно Сашка пойдет с нами? Он — еще ребенок, ничего не понимает.
Внезапно все присутствующие в комнате люди схватились за голову, почуяв резкую раздирающую боль. Словно стих зазвучали громоподобные строки.
— В словах Чернобога нельзя усомниться! Кто усомнился — потонет в грехе!
Комнату наполнил душераздирающий крик, бульканье, хрипота. Подкошенный жуткой болью, Андрей упал на пол. Корчась от страшных мучений, Андрей приоткрыл глаза и увидел, как недалеко от него чернобожник давился собственной кровью и держался за глаза, из которых текла густая алая жидкость. Внезапно он вытянулся словно струна и обмяк. Под ним увеличивалась темная лужа. Другой чернобожник в рясе дрожал, прижимаясь лбом к полу.
— Беги, Андрей Викторович, — вещал спокойный голос, — и молись, чтобы никогда меня больше не встретить.
 
Пленник вскочил на ноги, стараясь не смотреть на мертвеца, и засеменил к двери. Живой чернобожник с перекошенным от мучений лицом встал и открыл ему дверь. Уже в проеме Андрей остановился, вновь услышав пугающий голос в голове.
— А на твой вопрос я все же отвечу. Наша вселенная — ровесник твоего сына.
Андрей медленно повернулся и посмотрел Черному Богу прямо в бездонные черные глаза, которые пугающе блеснули. Словно ужаленный, он натянул ремень автомата и быстрым шагом, переходящим в бег, бросился по коридорам и лестницам к выходу из собора в сопровождении стражника.
 17. Обман 
 
Когда он пересек границу собора и двинулся вдоль тускло освещенных зарешеченными лампами коридорам, Андрей почувствовал, как страх улетучивается, давая место новому набирающему силу чувству — обиде, которая все более мешалась со злостью. Когда последний пост чернобожников был позади, он вытер крупные капли слез в глазах, снял автомат, пристегнул фонарь, магазин и передернул затвор. Он отдалялся от собора в темных коридорах безлюдного гигахруща, держа автомат у пояса и палец на курке. Ему хотелось увидеть в круге света Михаила и тут же расстрелять его. Он не вслушивался в темноту, не обращал внимания на пустые ячейки по сторонам, ибо им завладела единственная цель — добраться до брошенного пищеблока и повстречать проводника. Следуя старым указателям, он очутился возле искомой двери и посветил в каждую сторону. Полминуты спустя послышался знакомый голос.
— Ау! Андрей! — тот посветил в сторону, откуда шел звук. — Это я! Опусти оружие, я сейчас выйду.
Буквально заставив себя, Андрей опустил ствол, наблюдая за тем, как вдалеке появляется силуэт Михаила, который быстрым шагом приближался к нему. Подойдя ближе, проводник с удивлением посмотрел на злое лицо с красными глазами. Неожиданно мужчина поднял автомат, взяв проводника на прицел.
— Сука! Мразь! — закричал Андрей. — Ты с самого начала обманывал меня!
— Эй, ты чего, спокойнее! — негромко ответил Михаил.
— Руки! Убери руки от оружия!
— Хорошо, хорошо! Ты только тише! — он показал обе ладони. — Здесь нельзя орать! Тут повсюду чернобожники и…
— Сука! — Андрей сделал несколько шагов к Михаилу, чтобы точно не промахнуться. — Ты обманул меня!
— Как я тебя обманул? — в голосе не было страха, тот говорил спокойно, холодно глядя на компаньона.
— Ты сказал, что Коля у чернобожников в церкви!
— Я не говорил такого, — после некоторых раздумий сказал Михаил, пытаясь вспомнить, что он мог сказать. — Ты сам пришел ко мне, помнишь? И сказал, что сын пропал. Что он у чернобожников. А я лишь сказал, что все новообращенные идут в ближайшую церковь. Ту, в которой мы побывали. Помнишь?
Ствол нацеленного автомата дрожал. Андрей с ненавистью взирал на проводника, пытаясь достать из памяти совсем недавние разговоры, которые путались и терялись после пережитого в молитвенном зале.
— Это ты мне сказал, что он у чернобожников, — повторил Михаил, — а я лишь сказал, что он должен быть в церкви. Я тебе не врал. А теперь опусти автомат, — он стал опускать ладони.
— Руки! Держи их наверху! — приказал Андрей.
— А священник в церкви сам послал нас сюда. Ты должен помнить? Он сказал, что Саша и Коля — здесь, в соборе.
Андрей очень боялся, что Михаил его в очередной раз обманывает и, даже вспомнив обстоятельства разных разговоров, он прогонял их в голове вновь и вновь. Наконец, он понял, что Михаил не врал как минимум в этом вопросе и опустил автомат, показав красное от обиды и ненависти лицо. Михаилу хватило бы одной секунды, чтобы всадить пулю в того, кто только что держал его под прицелом, но вместо этого он сказал:
— Ты, идиот, своим криком весь гигахрущ сюда сейчас сгонишь. Пойдем отсюда быстрее! И убавь яркость фонаря!
Они быстро последовали до ближайшей лестницы и стали плутать в местных коридорах. Михаил несколько раз остановился, слушая темноту. Через несколько минут они добрались до безопасной ячейки и закрыли за собой дверь. Андрей к тому моменту понимал, насколько глупо он поступил и чувствовал стыд.