Марья Моревна (СИ)

Посидев еще немного, я вынула из кармана зеркальце. Не волшебное, обычное – маленькое, круглое, в простой деревянной раме. Его стеклянная глубина отразила белое лицо с легким розоватым румянцем, большие голубые глаза, прямой аккуратный нос, русые брови - в цвет скрытым под тонким покрывалом волосам, жесткую линию губ. Неизменный образ, который я наблюдаю много лет подряд. Интересно, как бы я выглядела, не питай меня магическая сила? Наверное, как Маруша. Была бы сгорбленная, морщинистая, с коричневыми пятнами на щеках.
Забавно. Несмотря на почтенный возраст, колдовских сил у Маруши полно, поддерживать молодость она могла бы без всяких забот. Однако скрывать свои года колдунья не видит смысла. Оно и понятно – когда тебе перевалило за сто пятьдесят лет, наличие седины уже не волнует. Я, конечно, моложе, мне всего-то седьмой десяток идет. Для чародея годы плевые, а для обычного человека – вполне солидные. Между тем, позволить себе морщины и сутулые плечи я не могу – чай, царица, а не лесная ведьма. Царство мое, конечно, не велико, а все-таки сидеть на его престоле образиной мне не пристало.
Интересно, что скажет пленник Сварогова холма, когда меня увидит? Наверное, ничего. Плюнет да отвернется. Раньше-то ему мое лицо нравилось. И не только лицо, а вообще все: и фигура, и магическая сила, и трон, и подвалы с волшебными артефактами. Теперь же он будет рад насадить мою голову на кол и поставить, как украшение, над воротами своего черного дворца.
Историю наших с ним отношений в народе рассказывают, как страшную сказку.
Жил, мол, и был в здешних местах мудрый справедливый князь Даниил. Землями правил по совести, народ его уважал, а воины любили, как родного отца. Но имелась у князя печаль – не давали ему боги детей. Княгиню свою он обожал пуще жизни, она в нем тоже души не чаяла, однако бесплодие точило ее, как злобная мышь, не давало ни радости, ни покоя. Со всех концов света приезжали к княгине лекари, и никто из них не мог пособить в ее горе.
Однажды узнала княгиня, что в здешних лесах живет старая ведьма Маруша, которая может излечить любой недуг. Отправилась она к ней, стала золото предлагать, жемчуга да каменья драгоценные, лишь бы помогла ей чародейка наследника мужу родить. Маруша помочь согласилась, однако ни золота, ни каменьев не взяла. В качестве платы за свою услугу пожелала она получить будущего княжича в ученики, чтобы обучить его премудростям колдовским, вырастить из него еще одного чародея.
Княгиня сначала испугалась, а потом подумала и согласилась. Дала ей ведьма волшебное зелье, и спустя положенный срок родила княгиня дочку – румяную и здоровую. Сама же родильных мук снести не сумела и через несколько дней умерла.
Долго князь по жене тосковал, однако потом боль его утихла, и всю свою любовь направил он на дочь Марью. Красавицей она росла, веселой, как воробышек, а уж умна была и вовсе не по годам.
Как сравнялось Марье шесть лет, явилась в княжеский терем лесная ведьма и потребовала у отца исполнения договора, заключенного с покойной княгиней.
Рассказала Маруша, что выпив ее колдовской настой, посвятила княгиня наследницу богине Марене, и теперь дремлет в маленькой княжне великая чародейская мощь, ибо нет ничего на свете могущественнее, чем сила смерти. Разгневали колдуньины слова князя-отца, хотел он прогнать Марушу прочь, а только на их голоса прибежала из своей горенки Марья. Как увидела она старую ведьму, тот час полыхнули малюткины глаза желтыми огнями, кинулась она старухе на шею, обняла своими ручонками и стала просить отца оставить бабушку с ней. Не смог князь отказать дочери, однако ж в лес не пустил. А потому премудростям чародейским учила Маруша княжну в дальнем тереме, срубленном за пределами стольного града.
- Мы, Моревны, богине своей по-разному служим, - сказала как-то раз Марье колдунья. – Искусство наше темным зовут, но это неправда. Смерть – не зло и не благо, это переход, перерождение, пограничье самой природы. А потому есть среди нас и лекари-травники, и артефакторы, и заклинатели. Каждому Марена дает силу колдовскую, а в ответ уважение требует и жертву. Что это будет за жертва, всякий колдун для себя решает сам. Кто-то во славу богини отказывается от семьи и всю жизнь занимается только чародейством. Кто-то, как я, находит новых колдунов и обучает их Марениной науке. Кто-то кровавые обряды проводит. Придет время, и ты, Марья, тоже решишь, что именно отдашь богине за свою силу. И помни – чем подношение больше, тем сильнее ты будешь становиться.
 
- Я, Марушенька, уже теперь знаю, что стану Марене в жертву приносить, - ответила тогда княжна.
- И что же?
- Кровь, Марушенька, - невинно улыбнулось дитя. – Кровь батюшкиных врагов. Тех, что приходят на нашу землю, чтобы пахарей мирных мечами посечь, дома их предать огню, а детишек малых в полон увести. Как искупается богиня в их крови, так трижды подумают они, прежде чем на наши границы поглядывать.
Долго тогда колдунья смотрела своей ученице в глаза. А потом кивнула:
- Да будет так.
Слово свое княжна сдержала. Было ей двенадцать годков, когда стала она просить отца разрешить ей военные советы посещать, да в объездах ратных участвовать. В четырнадцать начала воеводам дельные советы давать, а в семнадцать, взойдя после кончины отца на престол, принесла Марене первую жертву. После этого поползла по окрестным государствам молва, что стоит, мол, во главе княжества покойного Даниила сильная ведьма – хитрая и коварная. Воины ее, как на подбор, бесстрашные богатыри. Во время сражений помогает им ее чародейская сила, потому свирепы они и непобедимы.
Спустя два года все соседи убедились – соваться в княжество Марьи Даниловны нельзя. Первой Моревна никогда не нападает, зато тех, кто к ней с мечом приходит, гонит батогами обратно, а потом у посрамленных князей да королей земли отщипывает и к своему государству присоединяет. За пять лет увеличила Марья свое княжество едва ли не вдвое. Торговые пути наладила, потекли в ее города товары заграничные, а в казну – деньги немалые. Стали Моревну не княгиней, королевной называть.
Решили тогда соседи по-другому ее богатствами завладеть – стали присылать к Марье Даниловне сватов. Мол, возраст у нее для замужества самый подходящий, а значит, пора девичью косу под покрывало спрятать, а голову украсить жемчужным венцом.
Сватались к ней не только королевичи, но и собратья-чародеи. Их интерес девушке тоже был понятен – после брачной ночи часть ее колдовской силы перешла бы будущему мужу.
Отослать женихов прочь Марья просто так не могла – традиции предков действительно велели ей выбрать себе достойного супруга. Однако ни магию, ни страну отдавать чужим людям на растерзание она не желала. Не было среди сватавших ее мужчин такого, чтоб и государем хорошим являлся, и власть из рук не забрал, и ей, красной девице, по сердцу пришелся.
Если колдунам можно было отказать, потому как ни один из них не был ей ровней – ни князей, ни королей среди них не имелось, то, чтобы избавиться от царских сынков, нужна была причина посерьезнее.
Придумала тогда Марья хитрость: объявила, что выйдет замуж за того королевича, который три ее загадки отгадает. После этого поток женихов в Моревнин терем поредел – больно мудреными те загадки оказались, никто их разгадать не мог.
Отвергнутые чародеи, меж тем, крепко были на Марью обижены, гордячкой ее считали и заносчивой дурой. Один из них обиду больше всех затаил. Звали его Кощеем Бессмертным. Было это не имя, а прозвище. Настоящего имени колдуна никто не ведал, как и того, какого он роду и племени. Знали только, что много лет назад прибыл Кощей из далекой северной страны, а еще, что был он в сражениях ратных искусен и одарен большой магической мощью. Шла про него молва, будто сумел чародей обмануть саму богиню Марену – изготовил артефакт невиданной силы и поместил в него свою смерть. Артефакт же спрятал так далеко, что его во век не сыскать.
С прочими колдунами Кощей почти не знался, сборищ не посещал, жил уединенно, в большом черном замке в Западных горах. Маруша как-то обмолвилась Марье, что Бессмертный творит там такое черное колдовство, за какое другие маги никогда не возьмутся. Откуда Маруше это было известно, девушка уточнять не стала, ибо старая ведьма всегда знала, о чем говорила.