Частная Академия (СИ)

Артем тяжело дышит, а потом так же резко, как безвольную куклу, разворачивает меня к себе. В ушах звенит, пытаюсь выставить между нами руки, но он легко перехватывает их и заводит мне за голову. Я вытянутая перед ним как струна. Дергаюсь, но бесполезно. В живот врезается что-то твердое. Я вспыхиваю, но не могу заставить себя посмотреть вниз — да и что я увижу, если будто спаяна с Баевым. Каждый миллиметр меня закрыт его телом.
— Ты обещал, что не тронешь меня. Что… подонок!
Баев смеется мне в губы, никогда не видела в его глазах столько тьмы. И… возбуждения?
— Я обещал, что тебя никто не тронет в академии. Про себя ничего не говорил. И что? Пожалуешься Тарасу?
Он рассматривает мою грудь под тонкой тканью топа. А потом медленно проводит большим пальцем по соску. Тело пронзает электрический разряд. Я выгибаюсь вперед, не понимая реакции своего тела.
Баев довольно усмехается, и это приводит меня в чувство.
— Урод! — выплевываю я. — Убери от меня свои руки!
— А что ты будешь делать через год, когда я уеду и Стэн станет главным? — Баев касается моего разгоряченного лба своим, и по моему телу пробегает легкая дрожь. — Что ты будешь делать, когда Шумский тебя по кругу пустит, а? Он это сделает, я его знаю. А Кочет будет стоять рядом и держать тебя за руку, пока тебя трахают.
От его ужасных слов у меня перехватывает дыхание. Внутри все разрывается от стыда и унижения.
— Да я лучше умру…
— Не торопись. — Баев не сводит взгляда с моих губ. — Есть более приятное занятие. Ты же хочешь меня, Мира.
У него сбитое дыхание, я слышу, как гулко бьется его сердце. Или это мое?
Между нашими губами миллиметры, его дыхание подавляет мое. Я тот самый кролик перед удавом, мне надо сопротивляться, хотя бы отвернуться, но я в оцепенении жду того, что сейчас неминуемо произойдет.
Но не происходит. Баев резко отходит от меня, и мои руки безвольно падают.
— На этом урок окончен. Можешь идти спать, Мира, — ровным тоном произносит Баев. В его глазах нет больше тьмы, нет того, что я посчитала возбуждением. Он стоит рядом и… словно не было этой дикой энергетики, которая подминала меня.
Облегченно выдыхаю: я свободна! Это… это что было? Обман? Он и не собирался ничего такого со мной делать? Он… в душу тонкой струйкой просачивается… разочарование? Господи, Мира! Ты вообще рехнулась? Обижена, что он просто играл с тобой? Что ты для него по-прежнему пустое место?!
Взгляд невольно скользит по торсу Баева, опускается ниже. Артем громко смеется и демонстративно вытаскивает из кармана брелок от «Ягуара».
— Ты себе льстишь, Мира, — мягко и как будто с сочувствием тянет он.
Ненавижу, господи, как же я его ненавижу!
Поэтому, когда Баев подходит ближе и пытается одернуть мою задравшуюся юбку, я изо всей силы бью его по руке.
— Не трогай меня! Урод!
— У тебя вообще инстинкт самосохранения есть, Шанина? — устало произносит Темный. — Тебе мало было?
Лихорадочно привожу себя в порядок. Мне стыдно, больно, я унижена и сама себя ненавижу. Он играл со мной как с игрушкой! Выводил на такие эмоции, что я даже про поцелуи с Тарасом забыла.
— Кочетов, если ты для него хоть что-то значишь, должен был взять ответственность за тебя. Если б захотел, он бы смог, и тебе не пришлось бы жить здесь. И даже Шумский тебя бы не тронул. Но Тарас такой Тарас, не любит напрягаться.
Артем зло смеется, делает пару глотков из своего бокала, а потом идет к лестнице на второй этаж.
— Порви с ним, Мира. Это мое условие, иначе наш договор расторгнут.
  
Глава 35
 
Воскресенье начинается с уборки двух гостевых спален. Точнее говоря, с их вылизывания. Не знаю, кого там ждет Баев, наверное, королевских особ, не меньше, но он уже дважды заходил и проверял, как я тут до блеска вычищаю джакузи. Странно, что в унитазы не заглянул!
Я невыспавшаяся и очень злая. Прошедшая ночь не помогла мне успокоиться — меня трясет от одного вида Артема, никогда ему не прощу вчерашний вечер. А ведь он обещал стать самым чудесным: мой первый настоящий поцелуй, признание, нежные объятия того, о ком я мечтала с первой встречи. Но теперь это все исчезло, я до сих пор ощущаю руки Баева на своем теле, слышу его вкрадчивый голос, чувствую его дыхание на своей коже.
 
Ненавижу! Ненавижу! Он будто ластиком взял и стер Тараса!
После уборки запираюсь у себя и начинаю решать задачи по матанализу, которые тоже никогда не забуду.
Баев, к счастью, больше не появляется, никакие гости тоже не приезжают. Я бы услышала. Зато утром чуть не опаздываю на автобус из-за Ангелины-Насти. Неприязненно смотрю на это произведение пластического хирурга и с трудом подавляю в себе раздражение.
— Я не очень понимаю, что от меня нужно! — Пытаюсь обойти наглую девицу, которая стоит посреди коридора со скрещенными на груди руками. — Вообще-то, я опаздываю.
— Не строй из себя дуру! Кто у него был в субботу? Колись давай!
От неожиданности я забываю даже об автобусе. Суббота!
— Он вызвал меня, потом почему-то отменил заказ, — вываливает на меня подробности своей эскортной жизни проститутка. — Значит, на кого-то променял. На кого?!
Да так, решил, что может меня учить уму-разуму. Зажать в углу и лапать везде. Чуть не поцеловал, урод! И еще требует, чтобы я бросила своего парня.
— Не ко мне вопрос. Иди…те к Артему Александровичу!
— Да ладно тебе! — Ангелина не отстает, ловит меня за руку. Сильная. — Сколько хочешь? Я серьезно говорила: хочу знать о нем все!
Вся моя нереализованная агрессия на Баева прорывается в ту же секунду — не только выдергиваю руку, но и отпихиваю эту силиконовую куклу.
— Пошла отсюда! Сама его дели с другими шлюхами! Без меня!
Не ожидала от себя таких слов, но уже поздно что-то исправлять. Вылетаю из здания, едва не толкнув на дорожке пожилую пару с чемоданами, и чудом успеваю на автобус. Не хватало еще занятия пропускать из-за чьих-то проституток!
В душе ни капли волнения, хотя первой парой у нас промежуточный зачет по механике. Знаю, что напишу, а оценка меня мало заботит, меня вообще не парит сейчас учеба. Еду в академию, потому что надо. Главное — другое.
Тарас. Мне надо с ним поговорить — я хочу стереть из памяти «урок» Баева. Ненавижу этого урода, возомнившего себя Господом Богом!
И я не собираюсь рвать с Кочетовым. Я не буду делать то, чего требует Темный. Я не расстанусь с Тарасом. Не доставлю Баеву такого удовольствия.
А еще я не знаю, как поступить — ведь если Тарас мой парень, я должна ему рассказать то, что произошло между мной и Баевым. Да, это было отвратительно, я мечтаю забыть об этом, но будет нечестным, если промолчу. Мне так стыдно, не представляю, как отреагирует Тарас. Но Темный этого и добивается, верно? Вывести нас всех на эмоции, чтобы мы переругались!
Зачет по механике пишу как в полубреду. Мыслями я совсем не в аудитории. Пытаюсь вообразить реакцию Тараса и то, что именно я хочу увидеть.
А что, если Баев прав? Если Кочетов скажет то, что обычно говорит: «Просто не обращай внимания». Тогда, наверное, я сама его брошу. Память подбрасывает воспоминания из детства — как папа всегда меня защищал, как не давал мальчишкам даже дразнить меня. А как он отдубасил Остапенко, когда тот ко мне в седьмом классе полез! Димка и десятой доли не позволил себе того, что позволил Темный. Папа наверняка убил бы Баева, если б узнал.
От этой мысли впервые за все утро улыбаюсь.
После пары просматриваю нашу последнюю переписку с Тарасом. Он написал мне утром в воскресенье:
«Привет, малышка. Как дела? Все ок?»
«Привет. Да, работаю».
«О, тогда не отвлекаю. Увидимся в пн?»
«Конечно!»
И все — больше ни слова.
Тогда я не знала, говорить ли ему про «урок» Баева и его ультиматум, не знаю и сейчас. Я боюсь разочароваться в Тарасе, боюсь, что Артем окажется прав. И тогда…