Воин Островов

— Передайте Эйдану, что там есть подземный ход…
Джон на мгновение умолк.
— Он идет от склепа… от склепа до часовни…
— Я передам ему, берегите силы, Джон, — ответила Сирена, но тот понимал, что ему осталось мало, и потому хотел сказать все.
— Оставьте меня, спасайте Давину, мою жену. Скажите ей, что я… люблю ее.
Сирена слушала, затаив дыхание.
— Мы спасем ее, клянусь!
Она встала и направилась к небольшой группе своих людей, стоявших у леса. Теперь она несла меч Джона Генри. Сирена знала, что потеря меча Нуады обойдется ей очень дорого. Возможно, даже придется отвечать перед королевским судом, а там все слова о том, что она защищала смертного, точно не будут иметь никакой силы. Но это было лишь в перспективе, а пока ей предстояло сдержать свое слово и спасти брата. Ну а потом слово за мудрым Искием. Он-то ее точно поймет, хотя и он обязан сообщить обо всем королевскому суду. Сирена это знала.
Они шагали через унылую равнину к рощице, где их ждал Эйдан. Сирена дышала глубоко, успокаивая свое сознание. Когда-то она так общалась с Лахланом и теперь надеялась установить связь с Искием.
— Иский! — обратилась она к нему.
Сирена различила низкое гудение, слышимое, разумеется, только ей одной.
— Принцесса Сирена? — услышала она в ответ.
Сирена облегченно вздохнула:
— Это я, Иский. Мне нужна ваша помощь. Мой меч украден.
И опять тишина.
— Я приду на помощь, но вначале мне надо поговорить кое с кем в королевском суде. После того как вы исчезли, произошло многое. Напали Магнус и Дмитрий.
Сирена едва сдержала восклицание. Что она делает здесь, когда ее королевство в опасности?
— Мы победим, принцесса, — вновь заговорил Иский, словно прочитав ее мысли. — Вы хорошо обучили наших воительниц. Фэллин и ее сестры готовы собрать всех и дать отпор. Только боюсь, вы…
Иский замялся, но Сирена уже знала, что он собирался сказать. В любом случае, даже если она не потеряла бы Нуй, ей пришлось бы предстать перед королевским судом — хотя бы уже за то, что она исчезла, никому ничего не сказав.
— Я знаю, — ответила Сирена. — Это не имеет значения. Иский, у смертных есть гримория.
Маг разразился проклятиями, от которых голова Сирены едва не лопнула. Даже не знай она, насколько плохи дела, могла бы об этом догадаться по одним лишь проклятиям.
— Ты в этом уверена? — спросил маг, перейдя от огорчения к фамильярности.
— Одна женщина вспомнила название фолианта, который их главный берег пуще зеницы ока. Гримуар. Она бы не смогла придумать это название.
— Ты где сейчас? — спросил маг.
— В Гластонбери. Они пытаются освободить темного лорда. Иский, у них мой брат и скорее всего те шестеро, что исчезли у нас.
— Я у дворца твоего дяди. Давай прощаться пока. На тебе лежит судьба обоих королевств. Уничтожь гриморию, которая попала к ним. Она живая и чувствует твою магию, так что попытается уничтожить твой разум, едва ты приблизишься к ней. Заполни себя светом, молись ангелам, проси у них защиты. Не зря ангелы выбрали тебя, дитя мое.
Сирена услышала в своем сознании противный голос и тут же узнала голос шута.
«Она должна была знать, во что ввязывается. Одной ей не выбраться».
«С кем вы говорите?» — мысленно спросила Сирена.
«Не имеет значения. Мне нужно идти. Я свяжусь с тобой, когда освобожусь. Ангелы незримо всегда с тобой. Они помогут, Сирена…»
Тишина вновь заполнила ее сознание.
Ангелы… Возможно, они с самого начала знали, куда приведут ее поиски. Сирена почти физически чувствовала, как на ее плечи давит ответственность перед теми, кого она оставила в своем королевстве.
— Вам хорошо, миледи? — обеспокоенно спросил Коннор, протягивая руку.
— Плохо, — честно призналась она. — Но я обязана держаться!
— Не беспокойтесь, мы спасем брата лэрда и леди Давину.
Коннор пока не знал, что спасти Лахлана и Давину было лишь половиной дела. Куда более сложной задачей было завладеть гриморией и уничтожить ее.
Ветви деревьев в свете луны казались призрачными. Внезапно Сирена подняла кулак, и все остановились. Коннор тихо свистнул. Спустя несколько секунд в ответ им прозвучал похожий свист.
 
— Лэрд Маклауд, — тихо позвал Коннор.
Тени перед ним шевельнулись, и из темноты выступил Эйдан.
— Что случилось? — спросил он, обводя всех пристальным взглядом. Он протянул руку Сирене и помог ей спешиться.
Сирена обняла Эйдана, наслаждаясь его жаром и ароматом, который смешивался сейчас с ароматами леса.
— Твой кузен отравлен, — коротко сообщила она, отступая на шаг от Эйдана.
Коннор подвел к ним белого коня, к его седлу было привязано тело Джона Генри.
— Он убит, — сказал Коннор.
Коннор спросил Эйдана, не желает ли тот, чтобы тело Джона Генри сняли с лошади. Эйдан лишь кивнул и жестом показал Каллуму, чтобы он помог.
Пристально глядя на тело кузена, Эйдан спросил.
— Кто?
— Дэвид и его приятель Дирк.
Эйдан задумчиво пошевелил пальцами в густой шевелюре:
— Мне следовало бы послушать тебя тогда.
— Не вини себя, это мне следовало быть более бдительной. Я обещала Джону, что мы спасем Давину.
— Да, спасем, — ответил Эйдан и, неожиданно нахмурившись, спросил: — А где твой меч?!
— У Дирка. Уверена, он хочет передать его Джариусу, который воспользуется им в последний момент церемонии. Я послала за Дирком двоих, но ему удалось уйти.
— Все, преимущество неожиданности потеряно, — обреченно произнес Эйдан.
— Его и не было. Джариус и Ламон знали, что мы отправимся за ними. Но они законченные дураки, и мы воспользуемся их глупостью.
— Мы? — спросил Эйдан.
— Да, мы с Искием, моим наставником.
Внезапно Сирена замолчала и начала мысленный диалог:
«— Мы подходим, где вы?
— У темницы, пройдите еще немного вперед. Где Эйдан?
— Он здесь, со мной.
— Передай ему мои соболезнования».
— Лахлан? — спросил Эйдан.
Она кивнула. Эйдан обнял ее.
«— Ты сам их передашь, когда мы освободим тебя, — мысленно ответила Сирена.
— Спасибо, Сирена. Я же знаю тебя с детства. Ты тогда…
— Подожди, не говори много. Тебе нужно беречь силы».
Голос затих, а голова болела. Сирена отстранилась от Эйдана.
— Нам надо торопиться. За ними пришли.
Сирена прикрыла глаза, чтобы не заплакать.
— И еще он хотел, чтобы я сказала тебе, что он сожалеет.
Эйдан извлек из ножен меч.
— Подойди.
Сирена подошла.
— Передай ему, что я не остановлюсь ни перед чем, чтобы освободить его.
  
Глава 25
 
«Даже умирая, он хочет извиниться передо мной!» — огорченно подумал Эйдан. Он с каждым шагом выплескивал свой гнев. С горьким негодованием Эйдан обвинял себя в том, что был ничуть не лучше своего отца, который, к слову сказать, ненавидел Лахлана. Только если Александр хотел сбросить Лахлана со скалы, то он, Эйдан, прямиком передал его в руки этого черного мага Джариуса.
Если бы он, Эйдан, не подозревал Лахлана в поджоге замка Ламонов, а заодно и во всем, что, по его мнению, было не так в жизни, то Урсуле пришлось бы очень постараться, чтобы заманить его в Лондон в свой дом.
Эйдан слышал за спиной шумное дыхание Сирены. Она изо всех сил спешила, чтобы не отставать. Он знал, что все это время был несправедлив по отношению к ней. Он обвинял ее в том, чего не было и не могло быть ее виной. Он постоянно ставил ее перед невозможным выбором — быть с ним или оставаться частью своего королевства. В результате Сирена все это время вынуждена была притворяться тем, кем не была, да и не могла быть. Эйдану вспоминалось, как смущалась она, невзначай упоминая тех, кого оставила в своей стране. Это лишь озлобляло ее. Получалось так, что Эйдан не мог любить ее только потому, что она была из другого королевства.