Царевна-лягушка для герпетолога (СИ)

— Никита, голубчик, ты мне не поможешь? Я тут дотянуться не могу!
Василиса балансировала на стремянке и усердно делала вид, что пытается покормить каких-то монстров, сидевших в верхних аквариумах. При этом, когда она тянулась вверх или нагибалась, ее подол откровенно задирался, оголяя ноги почти до ягодиц, а в раскрытом вороте то и дело мелькала небольшая упругая грудь. Насколько я помнила, под рубахой у подруги ничего не было.
Поначалу меня взяла оторопь. Неужели она тоже, как и Никита, просто отыгрывала свою роль безвинной жертвы? Бесстыжая. Еще не успело остыть тело Ивана, а она мои объедки подбирает? Впрочем, Бессмертный и не к такому мог приучить. Потом я вспомнила, как Василиса ценою мук от удушья пыталась нас предупредить. Разве я сама на берегу заветного озера не соблазняла Леву с Иваном, а подруга, чай, принадлежала к русалочьему роду, и чары свои применяла весьма умело.
Как только Никита приблизился, она очень удачно и соблазнительно покачнулась, позволив ему себя поймать, а затем замерла в его объятьях, щекоча волосами, оглаживая плечи и шею. Мой бывший богатырь одурел, словно кот от валерьянки. Он еще на папином юбилее на Василису глаз положил, а теперь даже думать забыл, чья она невеста. Впрочем, я не знаю, какую судьбу Константин Щаславович уготовал Василисе, если с такой откровенностью говорит мне про кольцо.
Что же до Никиты, то он явно хотел еще и меня позлить, показать, насколько востребован и крут, если даже хозяйская невеста и возлюбленная моего брата на него вешается. Он с охотой принял игру и, сам того не заметив, угодил в искусно расставленные сети Василисы, которая показала себя достойной наследницей хранительниц рек и озер. Поскольку утопить горе-богатыря не представлялось возможным, она просто навела на него неодолимую дремоту. Даже мне от ее морока захотелось спать, а Никита свернулся калачиком на софе, сладко посапывая и прижимая к себе одну из подушек.
Василиса брезгливо вытерла губы и обслюнявленные щеки, оправила подол и, снова прихрамывая, подошла к моей клетке.
— Прости, что пришлось прибегнуть к обману, но иначе я его вывести из строя бы не сумела.
— Да ладно, пускай отдохнет, — разрешила я, из последних сил бодрясь, попутно пытаясь понять, что же задумала Василиса.
Она мою настороженность почуяла, но истолковала по-своему.
— Ты все слышала? — горестно спросила она.
— О чем ты? — поинтересовалась я, ожидая еще каких угодно сюрпризов.
— Про то, что я проникла в ваш дом как последняя воровка?
— Меня так в Ирии обозвали, — пожала я плечами, разглядывая подживающие следы от клювов на руках и коленях.
Бедные джинсы после наших странствий и встречи с жар-птицами являли собой показательный пример стиля гранж.
— Получается, это Константин Щаславович позволил духам дона Оттавио тебя найти? — уточнила я.
— Духи ничего не искали, — раздраженно повела плечами Василиса. — Дон Оттавио всегда шел путями Нижнего мира, с Бессмертным быстро договорился, жалостливую историю про дочку наплел.
— А Лева ему так верил, — вздохнула я.
— Лева и вы с Иваном — единственные, кроме отца с тетей, кто желали мне добра и пытались спасти, — виновато глянула подруга. — А я отплатила вам такой черной неблагодарностью. Ты сможешь меня простить, Маш, что я ночью без спроса в ваших вещах рылась? И первое сообщение с твоего планшета ему, постылому, отправила о том, что продолжаю поиски, прошу дать несколько дней отсрочки. Я ведь думала, найду сейчас иголку, преломлю наконечник, а там пусть хоть заживо сжигает! Но так ничего и не отыскала.
— Поэтому Бессмертный тебя тогда забрать хотел? — уточнила я, вспоминая жуткую ночь, когда с дудочкой в руках держала оборону.
— Ему это едва не удалось, да ты помешала, — кивнула Василиса. — А Лева с помощью исцельницы в мир людей меня почти вытащил, — добавила она, и ее голос сорвался на всхлип, вызвав и у меня труднопреодолимое желание разрыдаться.
— Почему ты тогда в ресторане нам ничего про поиски иглы не сказала? — спросила я, прокручивая события дня хорового экзамена.
 
— Стыдно было, — призналась Василиса. — Вы так по-доброму ко мне отнеслись. И ваши родители, и, в особенности, Ваня. Он ведь даже ни словом не подумал меня упрекнуть или спросить, почему я другому обещалась. Что теперь говорить? — вздохнула она. — Иголки как не было, так и нет.
Она глянула на меня, что-то прочитала в моем выражении лица, и в ее взгляде появилась надежда.
— Или есть? — переспросила она.
Я едва заметно кивнула.
Василиса зажала рот, сдерживая жалобный девчачий скулеж. Ее ощутимо трясло, и она не пыталась вытирать льющиеся безостановочным потоком слезы.
— Погоди, я сейчас, — попросила она хрипло и глухо.
Потом торопливо засеменила куда-то вглубь покоев, стараясь не потревожить крепко спящего Никиту. Она вернулась быстро, решительно сжимая в руках знакомые мне пустые скорлупки.
— Хорошо, что ты прихватила их с собой, — улыбнулась Василиса, кладя половинки яйца возле моей клетки. — Если сложить их вместе, они откроют портал к заветному дубу. Отыщешь на пустоши Леву. Если немертвые до него не добрались, он подскажет, как Ивана вернуть. Или как-нибудь сама справишься.
Я потрясенно слушала ее и не понимала, что она задумала, вернее, просто отказывалась принять. Но она уже тянулась к нижнему замку.
— Нет, не надо, не смей!
Забыв об осторожности, я закричала так громко и отчаянно, что, вероятно, услышали немертвые на пустоши, а Никита недовольно заворочался на софе.
— Я все равно собиралась тебя освободить, — торопливо, словно оправдываясь, проговорила Василиса. — Хотела, чтобы ты спасла Ваню и Леву, и вы вернулись в Явь. Теперь вижу, что и для меня остается пусть небольшой, но шанс.
— А ты Бессмертного, как Никиту, обольстить не можешь? — спросила я без особой надежды.
— Думаешь, я не пробовала? — всхлипнула Василиса. — Неподвластен он женским чарам.
— Может, потому что иглы у него нет? — нервно пошутила я, пытаясь за скабрезностью спрятаться от отчаяния.
— Да кто его знает? — пожала плечами Василиса. — Он за все время нашей так называемой помолвки ко мне и не прикоснулся. Даже когда я исцельницу еще не выткала.
— Ты меня, можно сказать, успокоила, — вспоминая свои переживания насчет участи пленницы, сморозила я еще одну глупость, но бледные губы подруги осветила улыбка.
— Я освобожу тебя, а потом вы с Левой и Иваном найдете иглу и вытащите меня.
— Ни один человек не в состоянии такую муку выдержать, — взмолилась я в надежде, что она передумает.
— Так я все же не совсем человек, — печально улыбнулась Василиса. — Попрошу заступничества у деда-Водяного. Авось переживу все, как лягушка или рыбка.
— У нас есть живая и мертвая вода, — сведенными судорогой губами проговорила я.
— Для Вани с Левой оставь, — напутствовала меня Василиса. — Это заклятье снимет только мой обручальный перстень, который хранится у трех Прях на острове Буяне. Добыть его сможет лишь тот, кто судьбой назначен мне в мужья.
— А как же кольцо Константина Щаславовича? — не поняла я, указывая на ее изуродованный постылым подарением палец.
— Так я потому и не могу его носить, — пожала плечами Василиса. — Если все пройдет, как задумали, глядишь, еще свидимся, а нет, хоть к деду на озеро вернусь. Прости, Маш, и не поминай лихом.
Она отошла, чтобы открыть балкон, еще немного поколдовала над Никитой, потом вернулась и решительно отомкнула первый засов.
Многострадальные ноги, словно на них надели сапоги из прозрачного стекла или пластика, покрылись коркой льда. Василиса задрожала всем телом, задышала часто и прерывисто, проверяя обозначившиеся на шее и запястьях путы, затем взялась за второй замок.
 
Я замерла в ужасе, жалея, что не могу облегчить или хотя бы разделить ее жуткую участь. Когда лед дошел до пояса, Василиса уже не могла сдержать крик: холод рвал сосуды и выгибал в суставах кости, Путы впивались в шею удушающим захватом, но она их даже уже не чувствовала. Слезы градом катились из ее глаз, в которых радужку почти полностью занимал расширившийся от боли зрачок.