Скажи, что любишь

— В своих посланиях этот сумасшедший даже начат истолковывать некоторые слова, сказанные мною детям в передаче, как зашифрованные сообщения, предназначенные лично ему в ответ. — Стефани снова задрожала, голубые глаза наполнились слезами. — В письмах он совершенно искаженно интерпретировал мои слова, делал их отвратительными и грязными. Мы с отцом обратились в полицию, но явных улик не оказалось.
— А письма? — отрывисто и резко бросил Алекс.
Стефани лишь печально покачала головой.
— Поначалу я не придавала большого значения этим домогательствам и сожгла большинство из них. Ах, конечно, я понимаю теперь, что не следовало этого делать, но я думала, что этому человеку быстро надоест донимать меня и он переключится на что-нибудь другое. А потом мне вдруг стаю так страшно, я не могла даже видеть эти письма, поэтому и уничтожила их, не подумав, что они могут понадобиться. Когда я обратилась в полицию, то полицейские попросили меня передать им письма нераспечатанными.
— Неплохой совет, — спокойно заметил Александр. — Это даю какой-нибудь результат?
— Не знаю. Но, что бы там ни было, стало еще хуже. У меня создалось впечатление, что мой тайный поклонник каким-то образом узнал обо всем и быстро сменил тактику. Именно тогда начались телефонные звонки.
Тут Хингис издал неразборчивое ругательство, заставившее Стефани прервать свое повествование.
— Продолжайте, — неожиданно мягко подбодрил смутившуюся девушку Алекс, слегка сжав ее пальцы в своих.
— Маньяк стал звонить мне домой то вечером, когда я приходила с работы, то среди ночи.
— Вы знали этот голос?
— Нет, но мне кажется, что этот человек изменял его. Может, накрывал трубку носовым платком или чем-то подобным, и он всегда говорил шепотом. Казалось, он становится все более одержимым и злобным. Однажды он увидел, как я вела передачу с другим ведущим, очень привлекательным мужчиной. Маньяку взбрело в голову, что я флиртую, причем специально, назло ему. «Неверная», — назвал он меня! Сказал, что я сучка и, если не изменю своего поведения, он накажет меня…
У Стефани от пережитого волнения перехватило дыхание. Казалось, она вот-вот задохнется. Девушке пришлось прервать рассказ. Хингис молча ждал, пока она успокоится. Очевидно, что если настаивать на скором продолжении, то его собеседница вряд ли найдет в себе мужество еще что-либо сказать. Сильные теплые пальцы Хингиса по-прежнему переплетались с тонкими и нежными пальчиками Стефани. Их руки, казалось, вели самостоятельный диалог.
— Я пыталась не обращать внимания на его звонки, но почему-то получалось, что только и делала, что прислушивалась в ожидании, когда зазвонит телефон, а мой преследователь, похоже, всегда знал, когда я нахожусь дома. Он заявлял, что у меня больше никогда не будет никаких отношений с мужчинами, кроме деловых, — любого, кто назначит мне свидание, он убьет и… если потребуется, то убьет и меня.
Голос девушки вновь дрогнул, глаза опять наполнились слезами. Но, казалось, теплое пожатие рук Алекса наполнило Стефани внутренней силой, и, справившись с волнением быстрее, чем прежде, она продолжила свой рассказ.
— Полиция делала все возможное. Полицейские попытались установить, откуда звонили, но маньяк всегда звонил из телефонов-автоматов, расположенных в разных районах Нью-Йорка. В полиции мне предложили постоянного сопровождающего, но я отказалась: ходить все время с надзирателем — все равно что стать заключенной. К тому времени я уже совершенно душевно измучилась. Мне было не до отдыха в моей квартире, я все время ждала, что будет дальше, замирая от страха и вздрагивая от каждого звонка… Мое нервное напряжение достигло предела на прошлой неделе, когда я отправилась за покупками. Я пошла в супермаркет и вдруг услышала, что кто-то бежит за мной…
Стефани вздрогнула, вновь переживая испытанное тогда чувство ужаса.
— Оказалось, что бежал мужчина, который торопился к уходящему автобусу, но я внезапно запаниковала еще сильнее. Мне пришло в голову, что мой преследователь все время следит за мной, ни на минуту не выпуская из поля своего зрения. И тут я просто сломалась. Я приехала сюда, к отцу, даже не зайдя домой собрать вещи. Я испугалась, что маньяк уже поджидает меня у двери моей квартиры.
 
Вдруг Стефани отчетливо осознала, что изо всех сил сжимает пальцы Алекса, как бы пытаясь этим непроизвольным жестом дать выход царящему в душе смятению. Тихонько вскрикнув, она резко отпустила его руку, но ее смущение лишь усилилось, когда девушка заметила красные отметины на его коже там, где ее ногти впились в ладонь великана.
— О, извините! — Стеф не верилось, что она смогла сделать ему больно.
Хингис бросил короткий взгляд на свою руку и небрежно пожал широкими плечами, как бы отметая ее извинения и саму возможность причинить ему боль.
— А с тех пор, как вы приехали сюда, еще были звонки?
— О, слава богу, нет. Только один человек знает, где я, — мой агент, к тому же она моя подруга. На работе я сказала, что больна — нервный срыв. Ну вот, пожалуй, и все. К счастью, мы закончили съемки последних передач, так что я никого не подвела, теперь мне положен двухмесячный отпуск. Конечно, мои сотрудники догадываются, что что-то не так; в последнее время я не уделяла работе должного внимания. Видимо, придется объясняться с руководством насчет этой истории с письмами.
— Ну и как вы думаете жить после отпуска? Вам же не удастся спрятаться здесь навсегда, — резонно заметил Алекс.
— Я знаю. Должна признать, что так далеко я не заглядывала. Я просто молю бога, чтобы хоть что-то изменилось до того, как мне придется возвратиться на работу: может, полиция обнаружит маньяка, или он утратит интерес к моей персоне и прекратит преследование. Уверена я только в одном — мне не вынести даже мысли, что этот человек где-то рядом и следит за мной.
— Я думаю, что, прячась, вы как раз дадите ему возможность одержать победу и позволите сломать вам жизнь.
— Да что вы говорите?! — Стефани пришла в ужас от сказанного. — Вы не знаете, что значит жить в постоянном страхе… чувствовать себя в опасности даже дома… Конечно, вы все видите по-своему. — Не в силах более выносить пристальный взгляд сине-зеленых глаз, девушка поднялась с места и нервно заходила по комнате. — Не понимаю, зачем я вам все рассказала.
Сначала Стефани думала: если она переложит часть своих переживаний на чужие плечи, ей станет легче. Но ее надежды не оправдались. Почему-то девушка почувствовала себя даже более уязвимой, чем раньше. Стефани пришла в ужас, что пустила совсем незнакомого человека в свой доселе оберегаемый внутренний мир.
— Очевидно, вы не сможете помочь мне, — обреченно пролепетала она.
— Почему вы так думаете?
Его вопрос заставил Стефани остановиться посреди комнаты. Алекс же и не пошевелился; он просто сидел в кресле, его мощные руки лежали на подлокотниках, грубовато вырубленное лицо было повернуто в ее сторону. Спокойный голос этого человека раздражал даже больше, чем если бы он кричал. У Стефани пересохло во рту.
— Я… — начала она и осеклась, ибо в этот момент раздался пронзительный звонок телефона. Замерев, глазами полными страха, Стефани посмотрела на отца. — Папа…
Но Алекс уже отреагировал на звонок: вскочил с места, одним прыжком оказался в прихожей и снял трубку.
— Да? — резко бросил он. — Вам кого? Кто говорит? Минуточку, пожалуйста.
«Пожалуйста», он сказал «пожалуйста», отметила Стефани, и волна облегчения разлилась по всему телу. Чтобы не упасть, девушка схватилась за спинку стула. Звонящего, очевидно, не следовало опасаться. Напряжение, заложницей которого она была каждый день, отступило. Глаза невольно наполнились слезами.
— Стефани? — Хингис ладонью закрыл трубку. — Вы хотите говорить с женщиной по имени Лора?
— О да. — Услышав знакомое имя, Стефан вновь обрела силы. — Это мой агент, — объяснила она, выхватывая трубку из рук великана.
Девушка тешила себя надеждой, что он уйдет в комнату, откуда ее разговор нельзя услышать. Но вместо этого естественного для всякого другого человека поступка Алекс прислонился к стене и сложил руки на груди.