Сиротка для дракона. Боевой факультет (СИ)

— Неудивительно, панталоны под штаны не поместятся, — заметила соседка.
Я покраснела еще сильнее, вспомнив, как, обнаружив это, девчонки в приюте предложили мне просто надеть штаны без белья, а когда я отказалась, в четыре руки прямо на мне укорачивали и зауживали панталоны, превратив их в недоразумение, почти ничего не прикрывающее. Даже сейчас, развешивая мокрое на дверцы шкафа — кстати, где здесь место для сушки белья, наверняка же должно быть, — я спрятала их под сорочку.
— Надевай, — велела Оливия. — В конце концов, ты уже носишь штаны. Оттого, что наденешь под них еще и подштанники, ничего лишнего у тебя не вырастет.
Я фыркнула и последовала приказу. Не вырастет определенно, но кроились подштанники именно с учетом недостающей у меня части тела. Это было очевидно даже мне, стоило приподнять подол рубахи и посмотреть сверху вниз. И, конечно же, они были чересчур широки в талии — впрочем, если тесемки пояса, прежде чем завязывать, обмотать вокруг себя, не спадут. Рубашка, к слову, тоже была мужская — с просторными широкими рукавами, присобранными на манжетах в рюши. На женских сорочках рукавов не было вовсе, кроме ночных рубашек.
— Встань-ка ровно, — продолжала приказывать Оливия. — Подними подол.
Я послушно задрала рубашку до талии. Оливия обошла меня, внимательно разглядывая. Колыхнулась магия. Я с визгом подскочила — показалось, что в белье кто-то зашевелился.
— Да стой ты смирно! Это обычное заклинание трансформации!
«Обычное». Можно подумать, каждый день кто-то вокруг меня собирал заклинание трансформации. Я заставила себя не дергаться, хотя сделать это, когда ткань продолжала ползать по телу, навевая мысли о мышах, забравшихся в белье, было не так-то просто.
— Все, — сказала наконец Оливия. — Вот так гораздо лучше.
Я прижала к животу подол рубахи и глянула вниз. Пузырь под животом исчез, штанины укоротились, став чуть ниже колена, и сузились, облегая ноги почти как чулки.
— Присядь и наклонись. Не тянет? Не жмет?
Я попробовала.
— Нет. Как ты это сделала?
— Магия трансформации, — повторила она. — Где-то убрала излишек ткани, где-то переместила…
— А оно потом не вернется, как было?
Ни одно заклинание не вечно, даже артефакты со временем теряют силу, и их нужно подновлять. Магией можно испарить воду, но через какое-то время она снова осядет росой.
— Нет, это же трансформация, а не трансмутация. Все те же волокна ткани, магия только немного сдвинула их относительно друг друга, так они теперь и останутся. Где-то просто хватило обычной усадки.
Я провела ладонями по бедрам, щупая ткань. Кажется, она в самом деле стала плотнее и одновременно мягче, таким становится уже хорошо поношенный и несколько раз выстиранный лен.
— Спасибо. — Я снова оглядела себя. — Научишь потом?
— Потом. — Она выделила голосом это слово. — Эти заклинания распространенные, но не самые простые. Тебя ведь не учили магии?
— Учили! — возмутилась я. Потом все же решила быть честной: — Немного. Призвать огонь, воду, светильник…
Оливия кивнула.
— Ничего, научишься. Просто пока это для тебя слишком сложно, извини.
«Вырастешь — узнаешь». Всегда это ненавидела. Но, может быть, Оливия права.
Она снова обошла меня кругом, и в этот раз зашевелилась, укорачиваясь, рубашка.
— А теперь надевай штаны и мундир.
Я сунулась в шкаф, а когда, одевшись, обернулась — подпрыгнула. В воздухе передо мной висело зеркало. Оно выглядело полупрозрачным, но все же отражало достаточно, чтобы я могла себя разглядеть. И то, что я увидела, мне не понравилось. Что-то приземистое, коротконогое, с квадратным туловищем. Неужели я такая на самом деле? Я ни разу не видела свое отражение в полный рост, но девочки говорили, что у меня хорошая фигура. Неужели мне врали, чтобы не расстраивать?
— Вот это я и имела в виду, когда говорила, что плохо сидящая одежда никого не красит, — заявила Оливия, увидев мое вытянувшееся лицо. — Сейчас совершенно не заметно, что у тебя тонкая талия, высокая грудь, стройные ноги и то, что мужчины называют аппетитными округлостями.
 
Я залилась краской.
— Про аппетитные округлости я уже наслушалась сегодня.
— Все рты не заткнешь, а у многих боевиков что на уме, то и на языке, сказывается… — Она замялась. — Будем откровенны: недостаток воспитания.
— Как у меня? — Я не стала ходить вокруг да около.
— Ты милая и добрая, умеешь вести себя в обществе, когда не теряешь голову от злости и стараешься следить за языком.
— Но этого недостаточно, — мрачно закончила я за нее.
Да и пошло оно! В конце концов, перед изначальными тварями мне не в реверансе приседать.
Оливия развела руками.
— Извини. Я не хотела тебя обидеть.
— На правду не обижаются, — буркнула я. — И на зеркало тоже.
— Зеркало показывает неудачную одежду, а не симпатичную барышню, — улыбнулась соседка. — Смотри: один и тот же объем по туловищу может по-разному распределяться на груди и спине. Это было сшито на…
— Кастелян сказал «усредненные мерки», — вспомнила я.
— Да, грудь меньше нужного, и спина, соответственно, шире. Поэтому тут у тебя топорщится. — Она дернула лацкан. — На спине пузырь. Плечи чересчур широкие, и из-за этого ты кажешься квадратной. — Она зашла мне за спину и стянула рукой ткань. В самом деле, отражение в зеркале стало лучше. Немного. — Талия слишком низко и опять же широка, ну и длина абсолютно неудачная…
Она покачала головой.
— Пожалуй, и хорошо, что ты не пошла к портнихе. С иглой тут возни не на один час, почти все нужно перекраивать.
Она заставила меня снова скинуть мундир, магией подогнала штаны. Собственноручно обмотала мою талию кушаком и показала, как красиво расположить узел и концы пояса, отделанные бахромой.
— А теперь смотри снова, — велела Оливия.
Я заглянула в зеркало и ахнула. На меня смотрела красавица, зачем-то натянувшая мужскую одежду, — впрочем, эта одежда подчеркивала крутой изгиб бедра и стройные, даже длинные ноги — относительно роста, конечно. Тонкая талия, перетянутая кушаком, просторная рубаха одновременно и не обтягивает грудь, но и не скрывает ее.
Неужели это я?
— Вот видишь! — Оливия довольно улыбнулась. — А всего-то подогнали штаны и рубаху.
— Ты точно не на бытовом учишься? — поинтересовалась я, выразительно глядя на учебники на конторке. Та самая непонятная «пропедевтика» и еще куча всяких заумных названий.
И почему она сама не применяет к себе знания о том, как правильно одеваться? Впрочем, одежда Оливии, хоть и не бросалась в глаза яркими красками или дорогой отделкой, сидела на ней безупречно — по крайней мере, на мой взгляд.
— На целительском. И я не люблю наряжаться без повода, — ответила Оливия на незаданный вопрос. — Но таким вещам учат всех знатных девушек. И неважно, что большинству из нас никогда не придется собственноручно шить платья или готовить. Надевай жилет.
За жилетом последовал мундир, и, когда Оливия наконец закончила колдовать, я просто уставилась в зеркало, раскрыв рот.
— Ты волшебница! — От избытка эмоций я бросилась ее обнимать, остановившись в последний момент — вдруг сочтет за оскорбление?
Но Оливия тепло улыбнулась мне и сама раскрыла объятья.
— Я рада, что ты согласилась, — сказала она.
— А уж я-то как рада!
Потом мы подогнали мундир для «физухи» — из мешковатого он превратился в свободный, не подчеркивая фигуру, но и не превращая меня в кубик.
— А теперь суши волосы и — спать, — велела Оливия, убирая зеркало.
— Я не умею.
— Это просто.
Это в самом деле оказалось просто — пропустить между пальцами поток воздуха, одновременно прочесывая ими одну прядь за другой. Лучше бы наставник учил меня таким вещам, а не яичницу жарить. Впрочем, ему-то с лысиной подобные заклинания явно не нужны.
Убрав одежду в шкаф и оставшись в ночной сорочке, я достала подарки Родерика. Протянула синий кристалл Оливии.
— Это тебе. Купол тишины и темноты. Мне вставать на полтора часа раньше тебя.