Волк Севера (ЛП)

Ты можешь открыть глаза, — сказал Этельман. Увидимся утром".
Вулфрик огляделся. Невозможно было сказать, испытал ли кто-нибудь еще то же, что и он, и он слишком боялся возможных последствий, если заговорит об этом. Он промолчал и вышел вслед за остальными, стараясь выкинуть из головы все тревоги.
Вульфрик выглянул в окно и вздохнул с досадой, что только начало темнеть. Паломничество обычно совершалось осенью, но сейчас была уже глубокая зима. Хороших дней больше не будет, погода будет только неуклонно ухудшаться. Он задумался, насколько сложнее будет путешествие в это время года. В Высоких Землях всегда лежал снег, и всегда было холодно, так что, возможно, все будет не так уж и плохо. Он был благодарен хотя бы за то, что тошнота не повторилась, у него было слишком много дел, чтобы думать об этом.
Ему было интересно, что ждет их на Высоких Землях. Были вещи, которые он мог предсказать, начиная с живых — белеков и волков — и заканчивая неживыми — водопады и холод, но Высокие Земли были отдаленными и мистическими, домом для богов и духов. Что еще может скрываться там? Драугар? Драконы?
Он решил, что сойдет с ума, если проведет там еще несколько часов. В эту ночь у него не было ни малейшего шанса отдохнуть. Он закрыл глаза и попытался думать о вещах, свойственных воинам: храбрости, мужестве, чести. Паломничество должно было стать демонстрацией этих качеств. Они отправились в путь в одиночку. Просить о помощи или требовать ее — значит потерпеть неудачу. Лучше умереть на Высоких Землях, чем искать помощи и позорить Джорундира. Вульфрику это казалось глупым. Сила группы превосходила силу отдельного человека — он подозревал, что все вместе они смогут пережить паломничество, — но отец говорил ему, что цепь сильна лишь настолько, насколько прочно ее самое слабое звено. Паломничество доказало, что каждое звено прочно, что воин в бою может без тени сомнения рассчитывать на человека, который находится по обе стороны от него.
Ему хотелось, чтобы Адалхаид была с ним. Она была единственной, кто мог утешить его в такие моменты, и это подчеркивало, как ужасно он по ней скучает. Однако это была глупая мысль. Даже если бы она была в деревне, ему не позволили бы провести бдение вместе с ней. От одной мысли о том, чтобы поделиться со Сван своими тревогами или просто найти утешение, у него по позвоночнику пробежала дрожь. Он улегся на кровать и принялся вертеть в воздухе большие пальцы. Казалось, это самый подходящий способ провести бессонную ночь.
Вульфрик сидел на краю кровати, готовый к выходу, к тому времени, как за окном посветлело. Он быстро проверил свои вещи в последний раз, прежде чем застегнуть рюкзак. Он пристегнул к поясу свой меч и оглядел одежду. Все было проверено, перепроверено и еще раз перепроверено. Пора было идти. Его мать все еще спала. Он подумал, не разбудить ли ее, но решил не делать этого — ему не хотелось прощаться. Не имея больше причин медлить, он направился на поляну.
Этельман был один у камня в центре поляны, когда появился Вулфрик. Было странно, что Элдрика и Анжеста не было рядом. Возможно, они наблюдали за происходящим из зала Джорундира. Один за другим прибывали остальные, и никто из них не разговаривал с ним, как обычно. В то утро на поляне не было воинов, только испуганные мальчишки. Все молча наблюдали за Этельманом, затаив дыхание на холодном воздухе, и ждали, когда он позовет их вперед, чтобы попытаться поднять меч. В основном один или два подающих надежды ученика возвращались в деревню после попытки, с тоскливым выражением лица и перспективой еще одного года ученичества. Вулфрику было интересно, скольким Джорундир откажет в этом году — и приложил ли вообще к этому руку Джорундир. Он вспомнил улыбку на лице Этельмана, когда несколько лет назад они с Хейном начали обучение, и Хейн сделал шаг вперед, чтобы попробовать поднять его. В тот день меч не сдвинулся с места. Вульфрик задался вопросом, что было у Хейна в голове, не боялся ли он, что результат может быть таким же?
 
Этельман благоговейно опустил древний меч на снег. Его сталь была темной с голубым блеском — почти сиянием. Это была божественная сталь, сделанная из руды, найденной на Высоких Землях, а рукоять украшали прозрачные камни, найденные вместе с рудой. Когда на них падал свет, они тоже приобретали голубой оттенок.
Этот меч был выкован в те времена, когда Джорундир еще ходил по этой земле со своим верным волком Ульфиром наготове. Он видел бесчисленные битвы и отправил тысячи воинов в зал Джорундира, но давно уже служит привратником для этого права прохода. Только те, у кого хватит сил души и тела, чтобы поднять его с земли, могут пройти вперед и помериться силами с Джорундиром. Глубоко в Высоких Землях есть камень, не похожий на тот, что сейчас рядом со мной. Ты отправишься туда и положишь на него руку. Как только вы сделаете это и покажете свою преданность идеалам, которые Джорундир установил для всех мужчин, носящих оружие, вы докажете ему свою преданность. Вы заслужите право называть себя воином — Учеником Джорундира — и будете пользоваться всеми правами и привилегиями, которые это дает.
'Я хотел бы иметь больше времени, чтобы подготовить вас всех, но это время великой нужды, и мы должны рассчитывать на благосклонность Джорундира в предоставлении нам всего необходимого. Он благоволит храбрым, и, отправляясь в это путешествие, вы показываете ему, что вы именно такие и даже больше".
"Как мы найдем камень? воскликнул Хейн.
Вульфрик задавался тем же вопросом, но не решался высказаться.
Если ты сможешь поднять меч, ты узнаешь дорогу. Верь в это. Есть ли еще что-нибудь?
Как мы узнаем, что все сделали правильно?" — спросил Хейн.
Этельман улыбнулся. Вы будете знать. И когда вы вернетесь, я тоже узнаю. Это ваша честь — завершить это путешествие с верностью. Ложь о достижении Скалы — тяжкий грех, который я сразу же замечу. Итак, Аншел, ты первый среди своих сверстников, и тебе принадлежит честь попробовать первым".
Аншел кивнул и шагнул вперед. Подойдя к мечу, он оглядел каждого ученика. Все молчали; единственным звуком был хруст его сапог по снегу. Он протянул вниз правую руку и крепко схватил меч. Вульфрик взглянул на Этельмана, внимание которого было приковано к Аншелю и мечу.
Аншел дернулся и выпрямился. Он покачнулся, потеряв равновесие, и удивился тому, как легко он поднялся. Он поднял его в руке и оглянулся на остальных, на его лице появилась широкая улыбка.
"Он почти ничего не весит", — сказал он.
Следующим был Уррих, тихий, чисто выбритый ученик, чья семья жила в лесу за пределами деревни. Его непревзойденное мастерство владения луком обеспечило ему первенство. Вульфрик видел, как он без промаха подстрелил с неба полдюжины диких птиц подряд. Несколько лет назад даже воины признали его лучшим стрелком в деревне. Со временем его мастерство только росло.
Он тоже легко поднял старый меч. Он кивнул и передал его обратно Этельману, который вернул его на снег, а затем позвал Вульфрика вперед. Вулфрик подошел к мечу. Он чувствовал, что все взгляды устремлены на него. Каким дураком он будет выглядеть, если не сможет его поднять. Он не мог решить, что пугало его больше: мысль о том, что он не сможет его поднять, или что будет потом, если ему это удастся.
Он потянулся вниз и взял его за ручку. Она была ледяной и словно покалывала кожу. Он изо всех сил ухватился за грубую ручку и поднял. Она оторвалась от земли так же легко, как и другие. Он на мгновение задержал древний клинок. Он больше не чувствовал холода, и рукоять не была неправильной формы. Он подумал, не ошибся ли он мгновение назад, просто нервничал. Теперь он чувствовал себя так, словно клинок был создан специально для него. Он посмотрел на Этельмана, тот улыбнулся и кивнул. Вульфрик передал ему его, и тут его охватило осознание того, что через несколько минут он отправится в свое паломничество.