Красный волк (СИ)
Терминал, на который прилетел Ош, был небольшой отдалённой станцией, которой пользовались только те, кто летел со Шхара на Биафра. Шхар был самой криминальной планетой Священного Кинтанианского Союза; законы, принесённые сюда кипами, не распространялись за пределы крупных мегаполисов. Жёсткий матриархат, царивший на Шхаре, как и его противоположность на Савале, развращал одних – властью, других – бесправием. Гаране чувствовали себя на Шхаре, как дома, не смотря на достаточно крутые и жёсткие меры кипов; и этим маленьким и отдалённым терминалом открыто владел гаранин, Мел Саар.
Раса древняя, как раббиане и мероканцы, гаране имели собственный, весьма своеобразный облик. Довольно высокие, но коренастые и громоздкие, гаране чем-то похожи были на мифических земных гномов: с крупными чертами лиц, большими руками и ногами; но уродливыми их нельзя было назвать. В грубо сделанных и смело вылепленных лицах самых красивых гаран было своеобразное и непередаваемое очарование; а цвет глаз у них бывал и вовсе невероятным: тёмно-фиолетовым, сиреневым, ярко-жёлтым. Эти цвета были их отличительной чертой – как чёрный и карий цвета, свойственные только землянам, лунно-серый, свойственный только мероканцам, пепельно-коралловый, встречающийся только среди кинтаниан, или оранжевый, свойственный только шхарианцам… Мел Саар был обладателем ярко-фиолетовых глаз, тёмно-рыжих волос и смуглой, золотисто-оливковой кожи; родился он в космосе, на терминале, давно, ещё во времена его детства, разгромленном и «очищенном» кипами, потому отличался от гаранцев, родившихся на Шхаре или Савале (где они тоже неплохо чувствовали себя), более изящным и тонким сложением. В общем и в целом, его могли счесть красивым без всякой натяжки на любой человеческой планете. Повадками и мимикой он очень сильно напоминал сытого наглого кота; больше всего он походил на Джона Траволту в его самых отрицательных ролях. Лорда Оша он пригласил к себе сам, сразу же, едва тот покинул шлюз и появился в накопителе. Встретил, развалившись в кресле, кошачьей улыбочкой и наглым мурлыканьем:
– Самый знаменитый и скандальный кип Вселенной – на моём терминале и без охраны! С ума сойти! По какой нужде? И как тебя величать теперь, когда лордства твоего ты почти лишился?
– Можешь называть меня Свари ох’нер Тэют ох’Калькхэн, если хочешь.
– Хм. – Глаза Мела смеялись. – В конце концов, «почти» – не считается, лорд Ош, не так ли?
– Может, хватит приветствий?
– Как скажешь. Выпьешь? Закусишь?
– Спасибо, сыт. Но если случится заглянуть тебе в мой дом, я и выпью, и разделю стол с тобою. – Ош ясно выразил собственные мирные намерения и своё неверие в благожелательность Мела, и тот оценил – разулыбался ещё более сытой, ещё более наглой, но при том и обаятельной улыбкой:
– Ну, и правильно, никому верить нельзя. Оружие-то сдал?
– Уж ты-то знаешь, что это фикция для нас, кипов.
– Знаю. – Глаза Мела на миг смеяться перестали. – Говори. Я не кинтанианка, церемонии разводить и изъясняться намёками не намерен; ходить вокруг да около не стану. Что привело тебя сюда?
– Мне нужна женщина. – Непринуждённо ответил Ош. – Такая, к каким я привык на Савале: послушная, я бы даже сказал, покорная, без амбиций и претензий. Я теперь временно веду жизнь скитальца, и по известным причинам приобрести такую на Въерре или другом большом терминале не могу.
– И с чего же ты взял, что такую можешь найти именно здесь? – Прищурился Мел.
– Умоляю, Мел, раз уж мы заговорили без обиняков, не виляй зря! Всей Вселенной уже известно, что именно здесь находится Вай Атт; я на твоём месте уже давно перепрятал бы его. Но пока ты этого не сделал, я хотел бы воспользоваться его услугами в деле приобретения, скажем так, утешения в моих печалях. Он мог бы хорошо подзаработать – я на всякий случай ещё с Пскема прихватил солоночку. А посреднику я, пожалуй, шепнул бы на ушко кое-что такое, о чём хотелось бы знать каждому мало-мальски соображающему живому существу в этой Вселенной.
– С чего бы я поверил тебе и тем паче, стал посредником? Ты – кип.
– Я – беглец. Преданность и честь – вещи святые, но они совершенно не окупаются. Все мои попытки остаться чистым ни к чему не привели. Я ещё не определился: может, последую за Рэном и его подобными, но уже точно не вернусь на Кинтану. И ты же должен понимать: в моём случае такой мелочью, как подстава Вая, себя не реабилитируешь. Я хочу того, чего хочу: приобрести клона. Поможешь? Если не поможешь – я поищу другое место.
Мел думал. Слова Оша были абсолютно логичны: Мел не видел никакого изъяна, но чувствовал. Он хорошо чувствовал людей, а Ош не был похож на человека, ушедшего в отрыв. В нём не было надлома, какой был в тех редких кипах, что, как печально известный лорд Рэн, рвали с Кинтаной и шли на корабли контрабандистов. Напряжение и злость были, а надлома – не было. Ош оставался самим собой, и это настораживало. Но сведения… Это был такой товар, ради которого в данный момент можно было рискнуть всем.
– Сведения. – Наконец сказал он.
– Женщина. – Возразил Ош.
– Хорошо. – Мел шевельнул ладонью, и активировал голографическую панель внутреннего вызова, непрозрачную со стороны – так, что Ош никак не мог увидеть, что на ней изображено. – Вай, спустись ко мне с образчиком товара… Конечно. – Он помолчал, наблюдая за происходящим на экране, потом спросил, обращаясь к Ошу:
– Тебе всё равно или девственницу?
– Последнее. – Не дрогнув, ответил Ош. – Я, знаешь ли, подержанными вещами брезгую.
– Прихвати не початый товар. – Сказал Мел. Ещё несколько секунд понаблюдал за происходящим на экране, потом сказал:
– Вай сейчас придёт. Закончит, так сказать, проверять качество… Не хочешь посмотреть?
– Нет. – Ответил Ош. – В категорию зрителей я ещё не перешёл. Предпочитаю сам.
Лицо Мела на миг исказилось от злобы, но в следующий миг он снова по-кошачьи улыбнулся:
– Приятно пообщаться с тобой, кип. Редко среди вас встречаются языкастые – обычно кипы скучны до оскомины. Так-таки и не хочешь выпить? Обижаешь!
– Волнуюсь перед свиданием. – Ош уселся в низкое кресло, широко расставив длинные ноги и сцепив пальцы перед грудью.
– Яда нет, если что. – Начал выходить из себя Мел. Спокойно наблюдая за ним неприятно понимающим и бесстрастным взглядом, Ош даже чуть-чуть усмехался, что было особенно противно.
– Не смеши меня. Яд для мутанта – средство от запора.
– Я что-то не пойму тебя. – Улыбка окончательно сошла с лица Мела. – Ты не самоубийца?
– Ещё не знаю. – Откровенно ответил Ош. – Я же сказал: не определился. Но тоска по женской ласке говорит об оптимистическом, в основном, настрое.
– А ты слышал, – зачем-то сказал Мел, – что клонов изготавливают из матрицы возлюбленной твоего папаши?
– Слышал. Не волнуйся, у меня нет комплексов по этому поводу. Я родителей не помню. Скорее, даже любопытно.
– Неужели правда, – спросил Мел, – что у кипов нет души?
– Откуда мне знать?
– Действительно… – Пробормотал Мел. Странное чувство его охватило. Это была ЕГО позиция – спокойной иронией выводить из себя ёрничающих перед ним клиентов. Лорд Ош был спокоен, холоден, смотрел на него вполне равнодушно, с умеренным любопытством, но Мела не покидало чувство, что в душе он насмехается над ним. Он следил за ним, пытаясь заметить хоть малейший признак нервозности: напряжение, дрожь мускулов, – и ничего не видел даже своим наметанным глазом. Лорд Ош был совершенно спокоен и, судя по его виду и позе, чувствовал себя комфортно. Мел поверил наконец – Ош вполне его убедил; но теперь получалось, что он сам по себе и уязвим.
Ош услышал приближение тех, кого ждал, задолго до того, как нано-стена растаяла и пропустила Вая Атта и девушку в розовом костюме, высокую, тоненькую мероканку с красными волосами, подстриженными «каре», и яркими синими глазами. Вид у неё был невинный, но чуть выступающая нижняя губа придавала её лицу немного высокомерное выражение, что в сочетании с природным изяществом и своеобразной красотой делало её очень запоминающейся. Ош встал из кресла, едва она вошла, сказал: