Пипец Котенку! (СИ)

— Хорошо, если вы настаиваете…
В итоге получается, что десятка, которую я поставил, приумножилась в три с половиной раза. Тридцать пять тысяч рублей! Отличные деньги, особенно для сироты.
А по пути я ещё забегаю в ломбард и закладываю кольца. Не отказываю себе в удовольствии поторговаться и выжимаю из оценщика три сотни. Кольца-то из чистого золота, еще и с камнями.
— О, кстати, — когда уже подходим к конюшне, достаю из кармана кольцо с кузнечиком. — Вы знаете, кому это может принадлежать?
Семен Карпович отвечает первым:
— Конечно! Род Кузнечиковых, без сомнений. Это, что, тоже было у… там?
— Ага.
— Если вернёшь его в семью, тебя наверняка щедро наградят.
— Осторожней с родовитыми, Котов, — бурчит Бернард. — Они простолюдинов не очень-то любят. А если вздумаешь дерзить, как ты любишь, убьют и глазом не моргнут.
— Знаю. Торопиться всё равно не буду, — убираю перстень в карман.
Я не собираюсь лебезить перед дворянами и получать подачку. Мне нужно кое-что иное — связи, поддержка, покровительство на худой конец.
Поэтому сначала поднимусь немного по социальной лестнице, прежде чем верну Кузнечиковым перстень.
Уверен, это не займёт много времени.
Эх, кажется, Зарю мы больше не увидим… Точней, Ярослав, не увидит, а мы полюбуемся напоследок! Самый горячий арт Зореславы из тех, что есть. Надеюсь, АТ не забанит меня за такой контент:))
 Глава 20 
Теперь, когда с боями покончено, я могу полностью сосредоточиться на деле Маргариты.
Ну и на своем развитии, конечно. Бернард сказал, что готов продолжать тренировать меня приёмам военного груба. В благодарность, что хорошо проявил себя в экстремальной ситуации.
Соглашаюсь, но при этом говорю, что больше не буду ходить на общие дневные тренировки. Датчанин слегка разочарован, но относится с пониманием.
Сидим у него в каморке, обсуждаем это дело:
— Уверен? — спрашивает тренер. — Я ведь, и правда, хотел пригласить тебя участвовать в Кубке Сибири весной. Думаю, ты показал бы хороший результат.
— Уверен, ваша светлость. Мне нравится спорт, но я не собираюсь связывать с ним свою жизнь.
— Как знаешь, — пожимает плечами Бернард. — А вообще, какие планы? Что будешь делать, когда уйдёшь из интерната?
— Поглядим. Думал для начала стать охотником на Изнанке.
— Рискованное это дело, — хмурится тренер. — Попроще ничего не мог найти? Ты, я слышал, делаешь успехи в музыке.
Не могу удержаться от смеха:
— Спасибо, конечно. Но вы можете представить эту нахальную рыжую морду в какой-нибудь филармонии? — тычу пальцем в своё лицо. — Музыка так, для души.
И ещё для магического развития. Музыка позволяет накопить много энергии для укрепления ядра и роста каналов. Причём за довольно короткий срок.
Кстати, этот способ земным одарённым незнаком, по-моему. А ведь отличный, приятное с полезным.
Хенрикович тоже хохочет:
— Ты прав. Ну ты подумай хорошо, Ярослав. В жизни много дел, не обязательно выбирать самое опасное.
Фыркаю про себя. И это говорит мне тот, кто дрался на подпольной арене? Не говоря уже о шрамах, прикрытых татуировками. Тренер явно получил их не потому, что случайно ошпарился.
Хотя именно поэтому он так и говорит. Получил печальный опыт и пытается меня от него оградить.
— Спасибо за заботу, ваша светлость, — кланяюсь. — Но мне по душе рисковать. Кстати, а что вы собираетесь сделать со своими деньгами?
— Собираюсь открыть спортивный клуб в городе. С двумя залами: один для груба, другой просто качалка.
— А денег хватит? — с сомнением чешу подбородок.
— Думаю, да. Погоди-ка, — подозрительно щурится Бернард. — Тоже хочешь поучаствовать?
— Ага. Вложу, скажем, пятнадцать тысяч. Сразу уточню, что вести дела не собираюсь, поэтому согласен на меньший процент. Пассивный доход мне не повредит, — широко улыбаюсь.
 
Да и собственный спортивный клуб тоже. Пусть он будет хоть на половину или там на треть моим собственным. Всё равно здорово. Место, где можно упражняться самому и пялиться на сладкие попки и точёные фигурки спортивных девушек.
Тысячу серрангов мне в портки! А ведь это идея. Не просто пялиться, а помогать красоткам. Ни одна не откажет, если к ней подойдёт совладелец клуба. Позанимаемся в зале, потом позанимаемся ещё кое-чем…
— Что-то я прям загорелся, тренер. Вы же не против взять меня в партнеры?
— Если ты правда не будешь лезть в дела — с радостью, — сложив руки на груди, говорит Бернард. — А то больно голова у тебя горячая.
— Договорились!
Обмениваемся рукопожатием, и я отправляюсь по своим делам.
Решение перестать ходить на общие тренировки далось мне не так просто, как вы думаете. Я ведь там подружился с Грихой и другими парнями. Заниматься в группе весело. Но, увы, веселье весельем, а у меня есть цели.
Не могу отказаться от них ради того, чтобы поржать с приятелями.
Правда, я сам не до конца понимаю, что же у меня за цели… Богатство и могущество, это понятно. А что ещё?
Э-э…
Месть! Точно. Как я мог забыть?
Останавливаюсь посреди коридора. Вдруг понимаю, что воспоминания о прошлой жизни стали ещё тусклее, чем до этого. И почти не вызывают эмоций. Предательство Фредрика и Силати уже не поднимает бурю праведной ярости в моём сердце. И от этого даже страшновато как-то.
Что, если забуду, кто я? То есть, кем я был. Ведь теперь я, так или иначе, Ярослав Алексеевич Котов.
Алексеевич, да. Интересно, ведун узнал что-нибудь насчёт моих родных? Надо обязательно спросить, я ведь к нему и иду. И заодно взять тетрадь, в которую он записывал историю моей прошлой жизни.
— Эй, Котя!
Оборачиваюсь и вижу Порохова за ручку с Соней. Улыбаюсь и машу им.
— Привет, — пожимаю Григорию руку и слегка кланяюсь девушке. — Прекрасная любительница библиотек, рад вас видеть.
— Тише, балда, — Порох тычет меня кулаком в плечо, а щёчки Сони розовеют, становясь почти одного цвета с её волосами.
— Дурак ты, Котов! — бурчит она.
— Шучу, шучу! Как дела?
— Тренер сказал, ты больше не будешь на груб ходить, — Гриха переходит сразу к делу.
— Есть такое. Много дел, дружище. Утром буду заниматься с его светлостью один на один.
— Как же парни? Что, общаться перестанем теперь?
— Нет. Пойдём гулять вечером? Вы вдвоем и мы со Светой. Только завтра! Сегодня есть у меня одно дельце…
— Я не против, — соглашается Сонечка, крепче беря Гриху под руку.
— Пойдём, почему нет, — пожимает плечами тот. — Ну, ты не теряйся, Котя. Всегда рад видеть.
— Спасибо, Григорий. От души, — перестаю улыбаться и крепко пожимаю парню руку, глядя в глаза. — Ты не думай, мы остаёмся друзьями. Нужна будет помощь, только свистни.
— Обычно это тебе помощь требуется, — улыбается Порохов, но потом сразу делает серьёзное лицо. — Я понял, Ярослав. Ты тоже можешь на меня рассчитывать. Ладно, мы пойдём.
— Ага, пока.
Блин, ну что такое. Аж глаза щиплет. Не привык я к столь трогательным проявлениям дружбы.
Смотрю вслед парочке, особенно на небольшую, но такую аккуратную и круглую попку Софьи. Улыбаюсь чему-то и иду по своим делам.
— Добрый день, Степан Карпович!
— Здравствуй, Ярослав! — ведун встаёт навстречу. — Как ты? После вчерашнего?
— Говорите так, будто мы всю ночь водку пили, — хмыкаю. — Отлично. Передряга как раз по мне.
— Да уж, — Степан чешет кудрявую голову и закрывает дверь. — Тренер не знает, кто ты на самом деле?
— Нет. Я к вам по делу, кстати. Тоже вчерашнего касается… В общем, вот.
Достаю из-за пазухи сверток и вываливаю содержимое на стол. Ведун кивает, поглаживая козлиную бородку.
— Это из сейфа того бандита, да?
— Угу. Я понял, что это артефакты, но они, походу, разряжены или отключены, не знаю. Можете разобраться?