Дом восьмого бога
Для вкуса добавить "карри"-2, или Дом восьмого бога
Лина Мраги
Часть 1. Дом
Моей любимой дочери...
Часть 1. Дом
Уже вторую ночь я ночевала на конюшне. В доме спать было невозможно ― он был «тухлым» в буквальном смысле слова. Когда городской глава, приземистый, крупный усатый дядька, предложил, отводя глаза, Тухлый дом в качестве пристанища на зиму, я не восприняла его слова всерьёз. Мало ли почему это здание в четырёх этье от Латраса так называется?
Я согласилась, потому что дом находился неподалёку от Белой скалы и местный люд туда не совался. Из-за жуткого запаха тухлых яиц или разлагающихся трупов рядом долго никто не выдерживал. А мне деваться было некуда. Из жилища Дайка, вернее, из их общего с дедом дома, я ушла через несколько часов, после того как мы приехали в Латрас.
А чего собственно я ожидала?! Того, что после нашей долгожданной и трогательной встречи моё будущее будет счастливым, спокойным и безоблачным?! Что мой дорогой Нянь, к которому я так стремилась, ради которого прошла тысячи километров, за которого так переживала, будет носить меня на руках, а весной отвезёт на Кифов нос?! И что я найду точку перехода и спокойно вернусь домой, в свой мир?! Да... Похоже, именно этого. Дура дурой! Всё оказалось совсем не так...
Первый конфликт между нами случился практически сразу, после того как на постоялом дворе, в нескольких днях пути от Латраса, Дайк очухался от обморока и нашей счастливой встречи, и мы поднялись ко мне в комнату. На него бросился Бумер. И хотя волчонок был ещё мал, но повёл себя очень агрессивно, когда мы вошли, обнимая друг друга.
Своими острыми, как иголки, зубами он прокусил Дайку ногу над коленом и не разжимал хватку до тех пор, пока мне не удалось оторвать это рычащее и злющее создание. Наши объятия волчонок воспринял как покушение на его любимую «маму». Дайк был в шоке! Кровь заливала сапог, парень ругался и вопил, а я отчитывала лохматого «сыночка».
Пока я помогала Дайку обрабатывать и зашивать рану, отмывала от крови его сапоги ― было не до разговоров. А потом, когда парень немного успокоился, а Бумер сидел под кроватью и обиженно рычал, мы, наконец, сели ужинать. Нервно постукивая пальцами о стол, Дайк спросил:
― Почему, когда мы снова встретились, всё опять начинается с кровавых ран и швов?
Я пожала плечами:
― Дайк, прости. Не ожидала, что Бумер так себя поведёт. Он же совсем маленький ещё. Со мной он такой ласковый...
― Ласковый?! Я заметил...
Парень разглядывал меня очень пристально, а потом улыбнулся. От любимой ямочки на щеке я не могла оторваться.
― Ну... с другой стороны... сторожевой пёс и должен быть таким.
Почему в этот момент я не прикусила язык или Мозговой меня не остановил? Не предполагая возможных последствий, я ляпнула:
― Бумер не пёс, а волчонок.
На секунду показалось, что Дайк опять упадёт в обморок. Отшвырнув ложку, он вскочил из-за стола:
― Что?! Волк?! Горный волк?! Да ты... Ты! Ненормальная! Кари! У тебя с головой всё в порядке?!
Он выхватил длинный кинжал и кинулся отодвигать большую деревянную кровать, под которой прятался мой питомец. Я бросилась спасать своего лохматого малыша. Дайк пытался вырвать волчонка, махал кинжалом, кричал, что я дура, больная на голову, что ничего не понимаю и так далее и тому подобное. Я же сверлила его взглядом, прижимая к себе любимое рычащее чудо, а потом жёстко заявила, что прежде чем убить Бумера, ему придётся убить меня! В результате этих баталий, ночевали мы в разных комнатах.
Я была в ужасе! Зачем теперь ехать в Латрас?! Как?! С Дайком?! Как быть?! С одной стороны, я прекрасно понимала чувства местных по отношению к волкам и Дайка, в том числе, но... Никто не был на моём месте! Никто не видел взгляда волчицы, когда она оставляла мне своё дитя! Никто не растил волчонка с младенческого возраста! Я никому его не отдам! Не отдам! Я расстанусь с ним, только когда он сам захочет уйти. Но это была только первая трещина в разломе наших разногласий с Дайком.
Почти всю дорогу до Латраса мы ехали молча, общались только по необходимости. Говорить о чём-либо или задавать вопросы не хотелось. Дайк бросал на меня укоризненные взгляды, пару раз пытался заговаривать и объяснять, что волк ― не собака, что щенка нужно убить и в городе ему не место. Что если не он, то Бумера убьют другие, как только догадаются, что это волчонок. В пользу щенка было только то, что он был полностью чёрным, а волки такого окраса не бывают. Поэтому Дайк и принял его за щенка сторожевого пса. У меня промелькнула мысль, что волчица, возможно, потому и избавилась от него ― её дитя было не таким, каким должно быть, кто знает...
Я прекрасно понимала, что Дайк прав, со своей точки зрения, но избавиться от Бумера уже не могла. К моменту прибытия в Латрас парень более-менее успокоился и попытался даже подбодрить меня, мол, не переживай, что-нибудь придумаем, нужно лишь деда уговорить. Однако в городе ситуация только ухудшилась.
Во-первых, нас, вернее меня, облаяли все местные собаки. Мало того, от некоторых пришлось отбиваться в буквальном смысле. Псы учуяли волка, да и от меня, конечно, разило волчьим духом. О моём прибытии, громким, злобным лаем было сообщено всему Латрасу, этому небольшому городку на побережье Восточного моря.
Во-вторых, дед Дайка по материнской линии, ещё вполне крепкий, высокий, симпатичный мужчина воспринял меня крайне отрицательно, а при виде Бумера, по примеру внука, чуть не упал в обморок. Деду Дайка я категорически не понравилась, и позже стало понятно почему; волчонка же пришлось запереть в небольшой кладовке.
Я находилась в панике. Нужно было срочно что-то решать. Оставаться в городе нельзя, но и деваться некуда. Вот никак я не могла предположить такого поворота! А после обеда случился разговор, который стал последней каплей. Поначалу всё было неплохо. Дед вроде немного успокоился и Дайк примирительно поглядывал, пока не спросил:
― Кари... У тебя обручальное кольцо на пальце... я сразу заметил.
― Ты хочешь знать, когда и за кого я успела выйти замуж?
― Ну...
― Конечно, хочешь! Это на лбу у тебя написано,― ответила я и рассмеялась.
Парень дотронулся до шрама, уходящего в волосы:
― Не могу пока привыкнуть, что ты говоришь. Странно как-то...
Я откинулась на спинку высокого стула и скрестила руки на груди:
― Хорошо было, когда я молчала, да? Ты чувствовал свою значимость и то, насколько я завишу от тебя.
Дайк потупил глаза и, отодвинув пустую миску, дотянулся до моих пальцев:
― Похоже, я ещё не совсем осознал, что мы встретились. Я искал тебя. И ты так сильно изменилась... Я не понимаю, как это возможно. Ты и раньше была красивая, но теперь...
― Что теперь?― в ответ, я крепко сжала его ладонь.
― Теперь... глаз не оторвать.
Я вгляделась в его лицо. Несмотря на то, что мы так долго не виделись, я помнила каждую его чёрточку, каждую линию такого близкого и дорогого лица. Ведь он, действительно, очень много значил для меня. Под правым глазом появился новый шрам, которого раньше не было, а в остальном мой друг ничуть не изменился. Я раскрыла ладони и протянула их парню:
― Вот видишь, эти тонкие шрамы... В перемене моей внешности виновато «райское поле». Было очень страшно...
Не верящим взглядом он уставился на мои руки:
― Это не может быть правдой... Ты выжила?! Прошла через «райское поле» и выжила?!
Я кивнула.
― Но как?! Яд травы смертелен! Умирают даже от самого мелкого пореза!
Я опять кивнула, как китайский болванчик:
― Не знаю как. Пять дней я была без сознания, а потом очнулась. Глаза посинели, волосы побелели ― остались только шрамы... на память. Ты же лекарь, ты должен об этом лучше знать.
― Этого не может быть, Кари! Так не бывает! Все умирают! Все! Я видел! Я знаю!