Своеволие (СИ)
— Чертова! — усмехнулся Ивашка.
— Не поспоришь…
Темноводский «устав» рождался в страшных муках. Стыдно признаться, в остроге до сих пор вся караульная жизнь сводилось к тому, что в старом «вороньем гнезде» сидел один казак и предупреждал о возможных врагах голосом. Решили довести стражу до шести человек: двое попеременно в «гнезде», четверо постоянно парами обходят стены. И еще седьмой — начальник –для принятия быстрых оперативных решений. Также караулу придавали двух лошадей, в случае опасности, вестники должны быстро оповестить все выселки. Составили график для каждой полусотни, продумали систему проверки несения службы и наказания за нарушения. Гунька из имеющихся запасов бронзовых вещей быстро отлил звонкое било, напоминающее очень упрощенный колокол. Правда, бить в него можно было только в том случае, если чужие идут прямо на острог. Если плывут мимо — обязательно сохранялся режим тишины.
— Нужно следопытные дозоры еще посылать! — озарило Тютю. — В дали, дабы чужие следы высматривали.
Столько всего потребовалось ввести и организовать, что Санька ужаснулся: как же безалаберно они до сих пор жили!
А с управлением в бою всё решалось намного хуже. Выкопанная Дурным из закромов памяти информация о сигналах барабанами и трубами была поднята на смех. Разве что Ивашка возразил серьезно:
— Тут жалейками не обойтись, Сашко. Громыхала нужны. А где взять теи трубы? Кто в их дуть сможет? Еще и наигрыши придумать. Да чтоб до каждого казака донести — какой что значит… Не, только путаница выйдет.
Так было почти со всем идеями Дурнова. Он внезапно вспомнил картинку: бегут по полю самураи, а у каждого за спиной флажок на палке развевается. Нет, конечно, всех снаряжать и смысла нет, и ткани не напасешься… А вот если командирам прицепить? Атаман отлично помнил, какая сумятица в бою возникает. Напрочь не видно, что в двух метрах происходит. Воин сражается и не понимает, как бой развивается: побеждают они или, наоборот, уже давно отступили?
— Представьте: все отлично видят своего командира, следуют за ним, куда положено! — вдохновенно прорекламировал новую идею Санька командирам.
— Угу, — хмыкнул Тютя. — И вороги тож видят. Да по командирам палят!
Особенно, не понравилась задумка Турносу.
— Ежели по-писаному да в чистом поле вставать — то оно красиво, атаман… Только когда такие битвы бывают? А, если по лесу бежать — кажный сук над головой меня сбивать станет. Или в засаде мы сидим — а палка с тряпицей торчит — это куда? Иль внезапно ворог нападает! Мне бы куяк успеть вздеть, а тут еще штырь твой приладить надобно. Дурная затея, уж прости.
Вот так умерла и эта идея. Правда, казаки задумались о том, что им нужно общее знамя. «Полковое». Чтобы, значит, в бой идти под покровительством ликов святых. Только вот раздобыть его или создать еще труднее, чем громкие трубы найти. Санька предложил ввести простой двуцветный флаг. Например, сине-черный: синее бездонное небо и черные воды Амура. Без всего этого вычурного золотого шитья, бахромы и прочей роскоши. Однако, народ явно не дозрел до таких прогрессивных идей.
— Как же это… Без лика-то святого? — нахмурился Старик.
Не понимали здесь, как может просто флаг стать святыней. Требовалось брать готовую святыню и делать ее флагом.
«Что-то хреновый из меня реформатор получается — Санька чесал затылок с рассеянной улыбкой. — Явился из грядущего, мудрый и всезнающий, но нифига сделать не могу».
Парня утешало только то, что уже на исходе зимы Дурной смог решить самую главную проблему, что бесила его с самого сражения против войска Минандали.
Глава 22
Как было бы здорово: дать казаку пищаль добрую, копье вострое, щит крепкий, саблю на бок (на всякий случай) да доспех во все тело, чтобы стал казак вовсе неуязвимым… И тут же, на месте, рухнул под всем этим грузом. А ежели найдется богатырь, который на себе всё это утянет, то всё равно воевать не сможет: в одной руке пищаль, в другой — копье, где-то еще щит висит… Всё нужное, и одно другому мешает.
О да! Санька отлично помнил то чувство бессилия, когда не мог выбрать между копьем и пищалью: чем биться-то? И ничего ведь бросить нельзя. Выкинешь копье, а вдруг враг близко подойдет? Бросить пищаль вообще страшно! А вдруг потом не получится подобрать⁈ Такое даже вообразить страшно.
И всё мешает! Сабля по ногам шлепает, берендейка болтается. Нож, пороховница еще, тяжелый куяк грудь сдавливает… тут вообще не до боя!
Но главное все-таки — это невозможность одному бойцу вести дальний бой и ближний. В великих армиях далекой Европы эту проблему решили просто: одному — мушкет, второму — пику. И пусть каждый воюет своим. Сейчас в темноводском «полку» было примерно также… Но слишком мало бойцов у Дурнова! Не может он себе подобную роскошь позволить. Сотня пищалей, полсотни луков — на такое количество стрелков всего с полсотни копейщиков остается. И увеличить их получится только за счет сокращения стрелков. Но это точно невозможно! А больше всего обидно, что стрелки в ближнем бою почти бесполезны. Конечно, они могут достать топоры и сабли. Но одноручный холодос без щита в битве малоэффективен (это вам не дуэли). А щит…
Мысли побежали по кругу. Порочному кругу…
Когда же родилось решение, Санька поразился, почему оно не пришло ему в голову сразу.
Штык!
Несложная железка легким движением руки превращает стрелка из пищали в копейщика! И ведь делов-то!.. Санька вдруг сам своих мыслей испугался. Последнее время всё задуманное вдруг оказывалось не таким легким, как казалось.
Быстро одевшись, атаман рванул к Гуньке. Обрисовал ему идею, даже грубо вылепил из глины модель типичного граненого штыка (в виде клинка, конечно, было бы лучше, но так требования к металлу станут заметно выше).
— Вот смотри: на ствол надо наварить… пипку, а на втулке штыка делаем вырез зигзагом. Насадил, провернул — и готово!
— Можэна, — улыбнулся Ши Гун. — Свалим. Вытулка из желез, клинок — из сталь. И свалим. Давай твой пишаль.
Вот тут и возникла первая проблемка: каждая пищаль в этом нестандартизированном мире уникальна! Да, они почти одинаковые… но почти. А штыку требуется плотное примыкание, тогда он будет по-настоящему эффективным оружием. Гунька сразу понял этот нюанс. И собрался делать уникальный штык под каждую пищаль в Темноводном. Что сразу усложняло массовое перевооружение. И по времени увеличивало.
Другая беда — ресурс. Дурной прикинул (с запасом), что вес штыка составит примерно полтора фунта — 500–600 граммов. Мало. А помножь на сто пищалей? Вот тебе уже больше трех пудов. Такие объемы кузнечная мануфактура месяца за три может выдать. Это если больше ничего другого не ковать. А другое тоже нужно. Инструменты для пахарей, лесорубов, плотников и прочая. Расходники, типа наконечников стрел. Да и шлемы с наручами (а это только первый этап переодоспешивания).
«Получается, перевооружаться на штыки мы будем очень долго, — принялся рассуждать сам с собой атаман. — Может, с полгода или еще дольше».
Скорее всего, дольше. Так как наверняка возникнут разные форс-мажоры. Возникнут иные дела для жителей Темноводного — боевые или мирные. Их ведь совсем немного здесь — и всем приходится делать всё. Большинство ковалей в команде Ши Гуна являлись бойцами новообразованных полусотен. А значит, постоянно отвлекались от кузнечных дел.
«Очень плохо, что долго, — нахмурился Санька. — Любые новшества в военном деле дают эффект только, если их ввести быстро и массово. Потом другие увидят, переймут — вот и сдулось преимущество».
И, если честно, Саньке очень хотелось получить новое войско быстро и целиком. Прям, не терпелось! Так что заминка со штыками его сильно расстроила. Но ненадолго. Потому что, главное — идея! Даже нерабочая. Ее всегда можно докрутить, адаптировать. Вот и беглец из будущего в тот же день вспомнил, что у штыков имелся предтеча — багинет. То ли копейный наконечник, то ли кинжал с втулкой. Его насаживали на короткое древко, а уже древко засовывали в ствол мушкета, превращая его в то самое копье!