Двое из будущего. 1903 - … (СИ)

— Ну, не сам он. Он лишь сказал, что твои склады опять пытались сжечь…, - она замолчала.
— Ну и? Это все?
Она вздохнула.
— Я его потом как не просила рассказать, что случилось, да он больше ничего и не сказал. И бабы твои тоже ничего не рассказали. Зато соседи меня прекрасно просветили. Там же столько глаз было, ничего не осталось сокрытым. Ты бы, Васенька, не был таким жестоким, а?
— Тьфу ты, Маришь! Нашла у кого спрашивать. Соседям только бы языком почесать, не смотри, что жены генералов, да адмиралов. Ты бы еще на базаре поспрашивала.
— А что, разве все было не так?
— Нет, не так. Я тебе позже расскажу, как дело было.
— Ладно, хорошо. А эта твоя проститутка? Зачем ты ее в дом взял?
Ну, вот что за допрос с пристрастием начался? Прибыть не успел, а уже начался вынос мозга. Маришка раньше подобной ерундой не занималась, и потому я решил, что это она просто от переживаний и ревности. Действительно, что она еще может подумать по этому поводу? Вот и пришлось мне объяснять свое решение, убеждать ее, что никакой подоплеки в этом нет. Лиза женщина, конечно, красивая, да только вот ее ожоги напрочь отбивали всякое желание.
— Ты ее без одежды видела? — после своего объяснения спросил я.
— Нет.
— Тогда советую посмотреть. Попроси показать хотя бы правую руку и ты все поймешь. Лизка у меня живет как работница, как служанка и не более. Да, пожалел ее, забрал из больницы к себе и поселил в комнату к Юн, и что? До пересудов мне нет никакого дела, хотя представляю себе, что тебе могли наговорить.
И глядя на ее, я понял, что ее уже просветили. Понарассказывали небылиц и баек, нашептали в уши гадостей, вот она и взревновала. Саму Лизу она до моего приезда решила не трогать и выгонять не стала. Как и вызнавать у нее правду. Что странно, с ее-то любовью к резким и решительным действиям….
— Да, но…, - попыталась было она гнуть свою партию, но я ее осек.
— Хватит об этом. Лизка просто у меня работает, никаких отношений у нас с ней нет, в постели я ее не любил и деньги ей за это не платил. И прошу тебя понять, обо мне могут говорить всякую гадость и могут вести за моей спиной пересуды — сплетники и завистники постараются. Лизка — да, она бывшая кафешантанка, развлекала господ. Но теперь это ее занятие в прошлом и она у меня в доме только как домработница и ничего более. Такая же служанка как и Юн. И ничего у меня с ней не было и быть не может, по одной простой причине, что я брезгую пользоваться женщинами, которых до меня полюбили сотни человек. Поэтому, Марин, прошу тебя, не выноси мне мозг по этому поводу и оставь в покою Лизку. Она хоть и бывшая проститутка, но судьба ей подкинула тяжелую долю. И ты на самом деле посмотри ее ожоги и успокойся уже враз и навсегда.
Похоже, моя отчитка обидела супругу. Она нахмурилась, но вняла моему совету и более этот вопрос не поднимала. А позже я узнал, что она и вправду потребовала Лизку раздеться и, уже оценив ее страшные рубцы и пятна, успокоилась по-настоящему.
До дома мы добрались без происшествий. Еще на пороге нас встретили мои служанки, и они забрали мои личные вещи. Следом прибыли братья-пилоты и Петро. Мурзин же остался в Дальнем следить за разгрузкой. С этим у меня проблем не возникнет.
— Мариш, в баньку бы, — попросил я, — ты просто не представляешь как я по ней соскучился.
— Да, Вася, я догадываюсь. Я знала, что ты ее попросишь, и потому приказала ее истопить. Юн, все готово?
— Готова, госпожа, давно готова, — часто закивала девушка. — Обед тозе готова, можна кушать.
— Может сначала покушаешь? — спросила меня жена. — А потом уже в баньку, а?
— Нет, сначала попариться, а потом и покушать можно. Грязный я, чешусь весь. Там на пароходе какая-то проблема с душем была, и помыться не всегда удавалось.
— Ну, как знаешь.
Маринка окинула всех мужиков взглядом, по-хозяйски так, по-купечески. И Петро, все поняв, слинял в дом и более в этом день мне на глаза не попадался. Да братья тоже, сославшись на срочные дела, предпочли уйти. Так что получилось, что в баню я пошел с супругой, где и предался после обязательной помывки любовным утехам. Соскучился я по ней, чего уж там.
 
А следующим днем, после неги в постели, после плотного завтрака, Петро, испрашивая разрешения у Маринки, присел рядом и спросил:
— Василь Иваныч, а Данил-то где?
— В Америке остался дела доделывать. Через месяц, другой прибудет.
— А-а, хорошо, а то я думал не случилось ли чего.
— А что может случиться?
— Ну как же, там же чума в вашей Сан-Франциске была. Думал, может он ее подхватил.
— Чего? Какая чума?
— Бубонная…, а вы что, разве не знаете?
— Нет, не знаю…. А ты откуда знаешь?
— В газетах писали. Я, когда вы уплыли, только тогда и вспомнил.
— Та-ак, — протянул я недовольно. Про чуму в Америке и я когда-то давно читал, но то, что она была в Сан-Франциско не помнил. Да и читал-то об этом пару лет назад и к моей поездке она уже наверняка сошла на нет. Да и не заметил я какой-либо истерии по этому поводу — люди жили своей обычной жизнью.
— Если вы хотите, то я могу вам газетку принести. Месяц назад там опять новые случаи выявили.
Лучше бы он этого не говорил. Маришка на него шикнула, обозвала болваном и в грубой форме потребовала заткнуться.
— А чего, Марина Степановна, скрывать-то? Вот же он, живой и здоровый, нечего волноваться.
— Ну-ка, Петро, тащи сюда эту газету, — потребовал я.
И он принес мне ее. Местная "Новый край", а в ней на развороте статья, о том, что в Америке продолжается угасшая было эпидемия бубонной чумы. Десятки трупов с характерно раздутыми лимфоузлами и полицейские рейды в неблагополучные районы города. Статейка была короткая, без фотографий, но и это мне не понравилось. Это что же выходит, что я и там рисковал не меньше чем здесь?
Позже я сходил к своему знакомому журналисту и переговорил по этому поводу. Он поднял архив своей газеты, ткнул пальцем в подходящие статьи и из них я узнал, что чуму в Америку завезли в Сан-Франциско китайские и японские эмигранты, а первое тело, пораженное болезнью, нашли, оказывается, в подвале гостиницы, где я и проживал! И это меня настолько потрясло, что прочитав эту уже протухшую новость, я впал в прострацию.
На самом деле я эпидемию чумы представлял иначе. Думал, что она косит своей косой людей направо и налево, валит их с ног без разбора и поделать с этим ничего было нельзя. И лекарств от нее не было, только профилактика. И вся информация о ней у меня были лишь из средневековой истории Европы, куда чума пришла с востока через крыс и блох. М-да…, с востока…. То есть как раз из средневековой Индии и Китая, и выходит, что сама чума из Китая до сих пор никуда не делась. Я прекрасно помнил, что еще живя в Питере, читал заметки о пандемии, что разразилась на дальних границах Российской Империи и в Китае, но значению этому не придавал. Еще тогда не думал, что мне придется работать на Дальнем Востоке, а после я забыл. Теперь же вспомнил и ужаснулся. Для меня чума была той болезнью, от которой следовало бежать без оглядки.
Потом весь день я ходил словно потерянный, ошеломленный. Размышлял о болезни, что до сих пор бродила по округе и жалел, что до от нее нет лекарств. Чума, насколько я знал, вызывали бактерии, а значит, ее можно будет лечить антибиотиками…. А антибиотиков у нас-то и нет, и поторопить их появление смогу только лишь один я. В общем, под конец дня, я уже твердо решил, что вернувшись в Питер, плотно займусь этим вопросом и кину часть средств на поиски пенициллина.
Кстати, листая архивы "Новый Край", я поговорил с Пудовкиным по поводу состоявшегося полета и он, вдруг хлопнув себя по лбу, выложил передо мной сто тридцать рублей.
— Вот, это ваши.
— За что? — спросил я, уже догадываясь.
— Ну как, за фотокарточки с вашим Загогулей, за открытки. Все по-честному.