Очаровательная сумасбродка

— А с тобой он говорил? — хмурясь, спросила герцогиня. — Он как-то представился?
Холли покачала головой.
— Видите ли, я не стала мешкать и ждать, пока он подойдет ко мне, — ответила она. — Что-то в нем…
— Что? Говори!
Колин взял ее рукой за подбородок и посмотрел ей прямо в глаза. Его сдержанная уверенность, казалось, проникла в нее, придала ей сил.
— Он напугал меня, — ровным и спокойным тоном промолвила Холли. — Эти выстрелы на дороге за день до этого…
— Выстрелы? — Герцогиня встревожено посмотрела на внука. — Колин, ты об этом не говорил.
— Сейчас не время, бабушка. Что еще, Холли?
— Вспомни ночь на балу.
— Человек, напавший на тебя в коридоре…
— Боже правый!
Холли взяла герцогиню за руку.
— Все в порядке, ваша светлость, — проговорила она. — Тогда тоже ничего особо страшного не произошло. Но теперь я хотела бы знать… — Снова повернувшись к Колину, она серьезно посмотрела ему в глаза. — Не может ли этот незнакомец быть тем самым человеком, и нет ли связи между этими инцидентами?
Чтобы успокоиться, Колин решил проехаться на Кордельере до конца подъездной аллеи. Конечно, такое короткое расстояние можно было бы пройти и пешком, но ему хотелось почувствовать то ощущение властности, которое появлялось у него, когда он садился верхом на коня.
А учитывая сложившуюся ситуацию, он должен воспользоваться каждым преимуществом.
Группа представителей деревни — человек двенадцать или около того — стояла возле ворот. Они собрались почти час назад, но Колин решил отложить разговор с ними, пока у него не появилось уверенности в том, что с Холли все в порядке и что последствия несчастного случая больше не беспокоят ее.
Не успел он проехать и половины нужного расстояния, как до него донеслись их раздраженные голоса. Колин резко посмотрел на них, думая о том, есть ли среди них те, кто преследовал Холли. Если только он узнает, что хоть кто-то из них…
Утренний дождь прекратился, но свинцовые облака и влажный ветер говорили о том, что непогода вот-вот вернется. Колин молил Бога о том, чтобы ненастье погнало людей по домам и чтобы они остались там подольше. Однако пока что ему не везло. Колин собрался с мыслями, когда Кордельер был уже совсем рядом с воротами.
— Что же это такое?
Эд Харпер, зеленщик, взмахнул в воздухе внушительным кулаком. Это он вчера одним из первых начал махать кулаками и кричать. Глядя на его бульдожью физиономию и массивные плечи, Колин прищурился. Описывая негодяев, собравшихся утром на берегу реки, она упомянула этого типа.
Кулаки Колина крепче сжали уздечку.
— Жеребец вернется в Бриарвью, — обратился он к собравшимся, перекрикивая шум ветра. — Даю вам слово.
— Это не ответ!
Харпер зашагал к нему, и Кордельер встал на дыбы.
— Два дня назад у меня сдох еще один ягненок.
Какой-то мужчина с желтоватой кожей пошел следом за Харпером, но говорил он далеко не так уверенно, как тот. Колин узнал в нем Джона Дарби, фермера-арендатора. Он мял свою шапку в руках и лишь на мгновение осмелился посмотреть в глаза Колина, а потом привычно, хоть, возможно, и неохотно склонил голову в знак уважения.
— Итого три ягненка за один месяц.
Колин вздернул вверх подбородок.
— Я съезжу посмотреть ваших овец, — сказал он. — Возможно, что-то не так с их пищей. А если овца ест нехорошую пищу, то это влияет на качество ее молока, что и может быть причиной смерти ягнят.
— Хотелось бы мне знать, что может быть не в порядке с пищей овец?
Сунув руки в карманы, Харпер ссутулился и стукнул каблуками о землю.
— Все дело в проклятии, — проговорил третий из группы деревенских. Кен Фаннинг, кузнец, обвел взором остальных собравшихся, ища их поддержки. — Мой сын едва не ослеп на прошлой неделе, когда заслонка кузнечного горна распахнулась, и оттуда вырвалось целое облако раскаленных углей.
При этих словах перед внутренним взором Колина запрыгали искры, в его воспоминаниях послышался вопль ужаса. В его жизни как-то раз тоже была неприятность с кузнечным горном, только тогда это была не случайность. Брайс сбежал от учителя латыни и с радостью помогал кузнецу в кузнице Мастерфилд-Парка, где его и нашел отец. Брайс всегда предпочитал физический труд умственному, но в тот день Тадцеус решил преподать сыну урок. Для того чтобы раз и навсегда отучить своего семилетнего сына прогуливать уроки, Тадцеус схватил его руки, вывернул их и держал над огнем до тех пор, пока кожа не начала лопаться и пузыриться… В результате этого на руках Брайса на всю жизнь остались шрамы, и они стали такими слабыми, что он не в состоянии справиться с норовистым чистокровным конем.
 
Закрыв на мгновение глаза, Колин отогнал от себя чудовищное воспоминание и с усилием сосредоточился на происходящем.
— Это несчастный случай, — сказал он Кену Фаннингу. — Кто-нибудь проверял задвижку? — Колин поднял голову, чтобы оглядеть всех собравшихся. — Такие случаи происходят в каждой деревне по всей Англии.
— Ничего подобного, не такие! — прокричал Харпер. Деревенские согласно закивали, стали поддерживать его. — Черт бы побрал вас, Эшуортов…
— Хватит, Эдвард!
Твердое и невозмутимое предостережение раздалось из-под широкополой круглой шляпы странствующего проповедника из северного Девоншира, который до этого мгновения стоял позади остальных бунтовщиков. Теперь этот человек направился вперед, раздвигая собравшихся руками. Еще никогда в жизни Колин не испытывал такого облегчения, какое испытал, увидев его. Если кто-то и может порушить стену суеверий, выросшую в головах этих людей, так это Дэниел Фэрмонт, мужчина того же возраста, что и Колин. Однако благодаря собственной хитрости он умудрялся выглядеть гораздо старше.
— Мистер Фэрмонт, полагаю, вы согласитесь со мной, что…
И тут проповедник сделал то, чего ни он, ни один из собравшихся у ворот людей не делали никогда в жизни: он перебил старшего сына своего покровителя.
— Лорд Дрейтон, что бы мы с вами сейчас ни сказали и в чем бы ни сошлись во мнении, все это будет весьма спорным утверждением. Потому что разум покинул земли Эшуорта в тот самый день, когда исчез жеребец.
— Вы хотите сказать, что болезни нашего скота, наводнения, порча урожая — все это результат утери разума?
Этот вопрос задал Фаннинг, кузнец, напомнив Колину о том, что независимо от профессии в этой части Англии все семьи занимались фермерством — возделывали свои клочки земли, ухаживали за небольшим стадом скота, пополняя семейный доход собственноручно произведенными продуктами и тканями. Бывали годы, когда от голода этих людей спасал только собственный урожай.
— Мы рискуем своей жизнью, своим благоденствием, пока вы, Эшуорты, развлекаетесь и жиреете.
Опять Харпер. У него были основания говорить такое, но именно поэтому Колин не мог себе позволить показать хоть малейшую слабину.
Его бабушка живет в этом доме, стоящем в конце подъездной аллеи, — его любимая бабушка, которая однажды выступила против собственного мужа и постоянно противостояла своему единственному сыну. Она сильная женщина, но сейчас ее силы на исходе. И она никогда не смогла бы противостоять банде головорезов, вооруженных молотками и вилами. А если терпение деревенских иссякнет — сохрани, Боже, — что будет с его бабушкой?
— Что скажете, милорд? — В нахальном голосе Харпера, который должен был бы звучать уважительно, зазвучали нотки сарказма. Без всякого видимого усилия он напряг мышцы рук, которые тут же проступили сквозь грубую шерстяную ткань рубахи. — Что же вы собираетесь делать?
— Я рада, что Колин захотел встретиться с деревенскими жителями.
Вдовствующая герцогиня отвернулась от окна, за которым развивались события. Стуча тростью по ковру, она с трудом подошла к кровати и осторожно опустилась на нее рядом с Холли. Холли потянулась, чтобы помочь ей, но герцогиня ласково взяла ее за руку.
— Мы с тобой можем познакомиться поближе, — промолвила она.