Очаровательная сумасбродка

— Что… случилось? — спросила Холли.
Ее голова упала вниз, дрожащий голос был едва слышен. Проведя трясущимися пальцами по губам, она с трудом подняла на него тусклый взор. Ее образ затуманился перед его глазами, и их застило слезами, которых он был не в силах сдержать. А потом он почувствовал, что она прикоснулась к его щеке холодной ладонью.
— Ты меня спас.
После этого ее рука безвольно опустилась, и Холли впала в глубокий обморок.
Легкие Холли ныли. Ее голова раскалывалась, доносящиеся до ее ушей голоса казались приглушенными, словно раздавались из-под воды. Что они говорили? Она хотела спросить, но ее язык стал таким толстым и неповоротливым, что не мог шевелиться во рту. Ее горло пересохло от жажды… однако при мысли о воде ее тело содрогнулось от ужаса, как будто если она только приоткроет губы, вода тут же хлынет в нее бурным потоком.
Паника начала охватывать Холли, она попыталась разлепить глаза. Но веки стали непослушными и тяжелыми, как свинец… Все закружилось перед ее внутренним взором, и она вновь нырнула в небытие.
Отгоняя от себя какие-то невнятные картины, Холли пыталась вернуться в реальный мир. Голос — женский шепот — прозвучал совсем близко от нее и отогнал волны паники, охватившей ее неизвестно сколько времени назад. Этот голос не был хорошо знаком Холли, но она была уверена, что слышала его прежде, и он сулил ей безопасность, некоторую надежду. Холли изо всех сил стала припоминать, где… где слышала его раньше…
— Я не могу уйти, пока не буду уверен в том, что с ней все в порядке, бабушка.
Этот голос Холли сразу узнала. Колин! Ее сердце дрогнуло в груди, пробудив множество воспоминаний. Она в Девоншире, в его семейном поместье в Бриарвью. Она отправилась за ним в вересковую пустошь, увидела, как он скачет верхом…
Но потом сердитые лица деревенских жителей, омрачившие ее сознание, отогнали образ Колина. Они преследовали ее, заставили ее бежать… бежать по залитому водой берегу реки. И, спасаясь от них, она была вынуждена ступить на деревянный мост — старый, разваливающийся. Холли снова услышала треск досок, почувствовала, как они ломаются у нее под ногами, а потом ощутила, что летит вниз, летит…
Ее глаза распахнулись, и она рывком села, но перед ней тут же возникла крепкая стена. Хотя нет, не совсем крепкая. Две руки обхватили ее, и ее щека ощутила, как под гладким шелком жилета шевельнулись его мускулы.
Дыхание со свистом вырывалось из ее пересохшего горла; Холли кашляла и кашляла, пока две морщинистые руки не поднесли к ее губам чашку.
— Пей маленькими глотками, — тихо произнес женский голос. — Ничего-ничего… Только не делай сразу большого глотка. Все хорошо… Умница, хорошая девочка…
Вода потекла по ее горлу, освежая его, останавливая мучительное желание кашлять. Все еще чувствуя головокружение, Холли прижалась щекой к плечу Колина.
— А теперь успокойся, Холли. Все хорошо. С тобой все хорошо.
Она почувствовала дыхание Колина на своих волосах. В голове у нее крутилось множество вопросов, но она прижалась к нему, благодарная за то…
За то, что жива. Святой Господь! Она ведь погибла бы — утонула, если бы не он.
Холли подняла глаза и уперлась взглядом в упрямую линию его подбородка.
— Выпей немного этого, моя дорогая.
Мягкие морщинистые руки снова появились у нее перед глазами, только на этот раз они держали небольшой бокал, наполненный жидким огнем. Сильный запах бренди донесся до ее обоняния, но Холли сделала маленький глоток.
Жидкость моментально разнесла живительное тепло по ее жилам. Холли начала постепенно оценивать свое состояние. Кто-то — вероятно, горничная герцогини, решила Холли, — снял с нее промокшее платье и заменил его теплой фланелевой рубашкой. Ее волосы высохли, но, сильно спутавшись, спадали ей на спину.
Рука осторожно погладила перепутанные кудри. Повернувшись, Холли увидела, что вдовствующая герцогиня сидит на противоположной стороне кровати напротив Колина, держа в руках бокал. Ее чистые голубые глаза — такие же, как у Колина, — были полны самых разнообразных чувств — облегчения, радости, сочувствия… и чего-то еще такого, что известно только женщинам, но что бесконечно удивляло Холли.
 
— Ну вот, — промолвила Мария Эшуорт, — разве я не говорила, что девочка скоро будет здорова и сильна, как водный поток. В ней есть сила и мужество — я сразу поняла это, когда впервые увидела ее. — Морщины на ее лбу стали глубже. — Хотя, возможно, сравнивать ее сейчас с водным потоком не стоит. Мне почему-то кажется, что мисс Сазерленд еще долго не захочется думать о воде в любых ее видах.
— Бабушка… — предостерегающим тоном произнес Колин.
Наклонившись, герцогиня прошептала Холли на ухо:
— Он ни на минуту не отошел от тебя. Ни разу! Он ужасно волновался, но теперь все хорошо. Похоже, ты смогла бы пережить и не такое.
— Нет, бабушка, все совсем не хорошо, — возразил Колин. И повторил: — Совсем…
Возвращение Колина с небес на землю напомнило Холли о множестве неприятностей, все еще поджидавших их. Жеребец пропал. В них стреляли. А теперь еще и банда разгневанных деревенских жителей жаждет, чтобы Эшуорты заплатили за все беды, свалившиеся на Бриарвью, потому что эти люди уверены, что всему виной — семья Колина. Глаза Холли широко распахнулись. Ведь он еще об этом не знает.
— Все произошло не случайно, — заговорила она. — Была причина…
— Я должен был предупредить тебя о том, что мост старый и ненадежный, — перебил ее Колин.
Его глаза потемнели от вспыхнувшего и нараставшего в нем гнева, только Холли пока не могла понять, на кого он больше сердится — на нее или на себя самого.
Она покачала головой.
— Мистер Хокли рассказал мне о реке, — вспомнила она. — И я знала, что уходить на другой берег опасно.
— Но тогда скажи, что заставило тебя в такую погоду совершить столь опасный поступок? — Выражение его лица стало столь суровым, что Холли откинулась на подушки. — Почему ты ступила на этот старый мост? Что произошло?
Сам того не замечая, Колин стал поглаживать ее ладонь кончиками пальцев, и несколько мгновений она не могла сосредоточиться больше ни на чем. Воспоминание о том, как его губы прижимаются к ее губам, всколыхнулось в ее памяти, но это был не нежный поцелуй, а поцелуй отчаяния, смятения. Холли вспомнила острую боль в легких, невозможность сделать хотя бы маленький вздох… Она была так близка к смерти…
И это Колин вдохнул в нее жизнь. Там, на берегу реки, он вернул ее в мир живых. Это он вытащил ее из небытия, когда она уже почти была готова сдаться, окончательно уйдя под воду. Но он властно потребовал, чтобы она вернулась… как воин требует отдать то, что принадлежит ему.
Ее глаза наполнились слезами благодарности и благоговения, которые обожгли их, и у нее перехватило горло. С трудом сглотнув, Холли сжала ему руку.
— Я вышла, чтобы пройтись по вересковой пустоши… — начала она свой рассказ. — Там я увидела тебя — как ты едешь верхом на Кордельере среди диких лошадей… Я зашла слишком далеко и потеряла дом из виду. Когда я пыталась найти дорогу назад, я натолкнулась на группу деревенских. Одетые в какие-то лохмотья, они были очень… разгневаны. И говорили о том, что надо смело постучать в вашу дверь и потребовать ответов на вопросы о жеребце. Увидев меня, они вспомнили, что накануне я вместе с тобой проезжала по деревне. Они стали преследовать меня…
Холли замолчала, когда ее вновь охватил приступ паники. Она задрожала. Колин потер ее руки между ладонями, его бабушка похлопала ее по спине.
— Будь они прокляты! — Черты его лица ожесточились. — Ничего у них из этого не выйдет. Но как тебе удалось убежать от них?
— Мне и не удалось… Но появился… еще кто-то. Джентльмен, судя по одежде.
Колин крепче сжал ее руки.
— Что ты имеешь в виду? Как это — появился?
— Не знаю. Я не видела, откуда он пришел, и я никогда прежде не встречала этого человека. Во всяком случае, мне так кажется. Это он приказал деревенским остановиться и не преследовать меня.