Глазами пришельца (СИ)
— Ты уже создавал такой мир? — догадался Рад.
— Пробовал, — Солт слегка скривил губы. — И даже стоял во главе его. Когда же понял свою ошибку и попытался провести реформы, меня свергли и с почестями поместили в мавзолее человеческой славы. Конечно, можно было бы повторить всё сначала, учесть совершённые ошибки, но, боюсь, снова выйдет какая-нибудь пародия на человеческое счастье. Лучше быть сторонним наблюдателем.
— Мне, кажется, главное у человека — это любовь. Пока любит, он способен на многое. Готов совершить подвиг, может изменить жизнь к лучшему.
— Любовь — великая сила, — согласился Солт. — Вы, люди, вообще, очень подвержены влиянию близких людей. И тут кому как повезёт. Одних союз двух сердец возносит на небывалую высоту. Других превращает в серую массу. А есть и такие, которые падают в пропасть. Кстати, что-то ты не спешишь соединиться с половинкой противоположного пола!
— Искал ту, которая бы возвысила, — неохотно ответил Рад.
— В таких поисках нельзя забывать о скоротечности человеческой жизни.
— А где котлеты, которые я взял у Тимофеича? — вспомнил Рад, прислушиваясь к урчанию своего желудка.
— Я их съел, — Солт мечтательно возвёл глаза к потолку. — Кстати, эти котлеты готовила Вера Васильева. И они были такими вкусными!
— Мне трудно судить, — сглотнул слюну Рад.
— Поверь мне на слово…
Вместо Рада
В Луганово, Василий вернулся поздно вечером. Гадал, стоит ли рассказывать жене о Родионе? Но она первой заговорила о нём.
— Родионов снова появился, и в деревне начали твориться чудеса.
— Какие? — спросил, усаживаясь за стол ужинать.
— Многие, — Сашенька налила мужу тарелку щей. — Я всегда подозревала, что он связан с нечистой силой.
— Скажешь тоже. У него золотые руки. Массаж классно делает.
— Массаж, если научиться, любой сможет делать. Да и при чём тут массаж? Ты про землетрясение слышал?
— Какое землетрясение?
— Так ты ничего не знаешь? — обрадовалась Сашенька. — Гору Озёрную сегодня трясло.
— Целый день на колёсах. Не заметил.
— Думаю, Родионов к этой горе свои золотые руки и приложил, — уверенно заявила Сашенька.
— Да при чём землетрясение и Родион?
— А при том, что он как раз в это время на горе находился. Вот скажи, что ему там делать?
— Почём я знаю? Может, прогуляться человеку захотелось. Вспомнить памятные места. Всё-таки столько здесь прожил.
— Он же не на горе жил! В школу, где столько проработал не заглянул, а на гору подался.
— Вы, бабы, сейчас такого нафантазируете! — рассердился Василий.
— А Витя, дружок твой горбатый…
— Он уже не горбатый.
— Так вот, он говорит, что видел, как Родионов из пещеры желаний выходил.
— Ну, и что?
— А ничего. Не успел оттуда выйти, как землетрясение и началось.
— И что дальше?
— Дальше как всегда. Он же у нас герой! С горы в озеро прыгнул и Витю до берега доставил. Сверху каменный град, а ему хоть бы что. Ни одной царапины!
— Так ты его видела?
— Его никто не видел. Витя рассказывал.
— А-а.
— Что а? Витя мальчик честный! Врать не станет.
— Да что случилось-то? Обычное дело, — хмыкнул Василий. — Я бы на его месте так же поступил.
— Знаю, ты у меня тоже герой, — Сашенька взъерошила волосы мужа и обняла его сзади.
— Вот сейчас подавлюсь, будешь виновата, — предупредил Василий.
— А ещё на горе дух объявился, — тихо прошептала на ухо Сашенька.
— Что ещё за дух?
— Да я толком не поняла, — призналась Сашенька. — Может, это и не дух вовсе, а инопланетянин какой. Только для инопланетянина очень уж страшный. На голове, словно целлофановый пакет надет. И глаз всего один!
— Какие страсти на ночь глядя, — Василий отложил ложку и посадил жену на колени.
— Это не я рассказываю, — с сожалением вздохнула Сашенька, будто и впрямь пожалела, что не столкнулась с неизвестным явлением. — Это Костя. Веры Васильевой ухажёр. Они во время землетрясения тоже на горе были. И их камнями засыпало. Костя говорит, что ему руку и ногу сломало, а на Веру огромный камень упал и раздавил.
— Насмерть?! — охнул Василий.
— Тут дело тёмное, — вздохнула Сашенька. — Костя говорит, что своими глазами видел, как одноглазый человек, или кто он там, похитил тело девочки, а к нему на живот что-то жужжащее прикрепил. Потом Костя потерял сознание, а когда очнулся, то оказался целым и невредимым. Никаких переломов!
— Фантастика, — иронически произнёс Василий.
— Не подтрунивай надо мной! — строго предупредила Сашенька.
— Да я же не над тобой! Ты про Веру расскажи.
— Что про неё рассказывать? Она чудесным образом оказалась дома. Последнее, что помнит, — это летящий на неё камень. А дальше провал в памяти. А главное, на теле тоже никаких повреждений.
— И ты этим сказкам веришь? — с укором спросил Василий. — Косте со страху всё примерещилось. Целлофановый пакет на голове одноглазого! Такое ещё придумать надо!
— Одноглазый — не выдумка! — возразила Сашенька. — Его мальчишки видели. И Витя твой. Этот урод на Костином мотоцикле по деревне разъезжал. А вышел из дома Тимофеича.
— Тимофеича?
— Да, представь себе. А у него Родион остановился.
— А разве Родион… — запнулся Василий, но тут же продолжил. — Я слышал, у него родственники в Байкаловке есть. И он там сейчас проживает.
— А говоришь, сплетен не слушаешь! — с торжеством взглянула на мужа Сашенька. — Остановился-то он, может быть, и в Байкаловке, но вещи оставил у Тимофеича. И никто, кроме самого Тимофеича, его не видел. Теперь и не увидит. Вещи Родионова пропали! А что, если одноглазый и Родионов — один человек?
— Скажешь тоже.
— Вот и я не верю, — вздохнула Сашенька. — Не мог же он одновременно и Витю спасать, и перед Костей появиться. А что если сначала спас, а потом вернулся? Витя говорит, что расстался с ним, как только они на трассу вышли. Родионов якобы в Байкаловку пошёл. А вдруг не в Байкаловку, а снова на Озёрную? И предстал перед Костей в своём истинном обличье!
— Никуда он не возвращался, — улыбнулся Василий.
— Почему ты его так защищаешь?
— Потому что сам его до Байкаловки подвозил.
— И молчишь?! — возмущённо воскликнула Сашенька. — Я тут перед ним распинаюсь, а он! Рассказывай немедленно!
— А что рассказывать? Подобрал на дороге. Мокрого, взъерошенного. Думал, он под дождь попал. А, оказывается, в озере купался.
— И что он сказал?
— Да ничего особенного.
— И как Витю спас, не похвастался?
— Нет.
— Вот ты бы обязательно проболтался.
— Только тебе, чтобы авторитет в твоих глазах поднять. А перед другими что зря выпячиваться? Ну, спас и спас. Только дураки о своих заслугах на всех углах кричат. А я у тебя умный.
— Неужели?
— Ты ещё сомневаешься? — грозно свёл брови Василий, и легко подхватив жену, понёс в спальню.
— Тише, Дашеньку разбудишь, — ласково предупредила мужа Сашенька и, понизив голос, с жаром спросила: — А он тебе про инопланетян ничего не говорил?
— Говорил, — понизил голос Василий.
— Что? — перешла на шёпот Сашенька.
— Память они ему стёрли.
— Надо же, — с сожалением сказала Сашенька и вдруг задумчиво добавила: — Если ещё раз его встретишь, то не подходи близко.
— Как это?
— А вот так. Издалека ручкой помаши и отваливай в сторону. Мне кажется, он — опасный человек.
— Скажешь тоже, — попытался заступиться за друга Василий, стараясь припомнить что-нибудь странное в поведении Родиона. Но ничего на ум не пришло.
— Я думаю, он и не человек вовсе. Не зря его инопланетяне воровали. А вдруг, они вместо него робота на Землю вернули?
— Я тоже с инопланетянами встречался. Может, и меня подменили?
— Всё может быть, — тихо засмеялась Сашенька.
— И зачем инопланетянам это надо?
— Чтобы вы добрыми делами к нам, землянам, в доверие втёрлись, — таинственно прошептала Сашенька. — А потом как выкинете что-нибудь! Всем тошно станет!