Бездонная пустота (ЛП)

Покачав головой, направляюсь по коридору в заднюю часть дома, и обнаруживаю, что дверь в спальню широко распахнута. Шел все еще спит. Оглядев комнату, обнаруживаю что шторы задернуты, а жалюзи закрыты, отчего в комнате царит почти полная темнота.
Шагаю к кровати и мгновение рассматриваю Шел. Она спит на животе, подложив руку под щеку, нога вылезла из-под одеяла, густая грива волос закрывает половину лица. Перекинув их через плечо, наклоняюсь ближе, прижимаясь губами к ее уху.
— Шелби, проснись.
— Я сплю, — бормочет она, делая замах в мою сторону, и промахивается, а затем возвращает руку на прежнее место.
— Тебе нужно вставать. Через час у нас встреча с моим адвокатом, — тихо говорю я, жалея, что не могу разбудить ее своим ртом и руками.
— Что?
Даже во сне она выглядит очаровательно. Сводит вместе брови, надувает губы.
— У нас назначена встреча с моим адвокатом. Тебе нужно встать и собраться, — повторяю, проведя пальцем между ее бровями.
— Что? — опять спрашивает она, открывая один глаз.
— Вставай, детка.
Открыв оба глаза, Шел, моргая, смотрит на меня, затем оглядывается вокруг. Перекатывается на спину и внезапно садится, отчего одеяло спадает до талии, давая возможность увидеть ее грудь, просвечивающую сквозь гребаную кружевную вещицу.
— Что ты здесь делаешь?
— Я же сказал, мы должны встретиться с моим адвокатом.
— Как ты попал в дом? — Шел хмурится, смотрит на балконную дверь, потом снова на меня.
Чувствуя, как все веселье покидает меня, упираюсь руками на кровать по обе стороны от Шел, и наклоняюсь ближе, пока мое лицо не оказывается в дюйме от ее.
— Ты не заперла гребаную дверь прошлой ночью.
— Что? — выдыхает она, и это слово проносится по моим губам.
Шелби откидывает голову назад, и ее сонные глаза скользят по моему лицу, а затем опускаются к моим губам.
Хотел бы я ее поцеловать, но это плохо закончится. Во всяком случае, на данный момент.
— Вчера ты не заперла дверь. — Я отстраняюсь, и она моргает.
— Заперла.
— Нет.
— Да.
Она прищуривается, и я выдыхаю. Спорить с ней было бессмысленно было и раньше, когда она считала, что права — вижу, ничего не изменилось.
— Тебе нужно вставать. — Я отступаю, и ее глаза прищуриваются еще больше.
— Я заперла дверь прошлой ночью, Зак, — шипит она, наклоняясь вперед. Очевидно, еще не закончив спорить, хотя я не заглатываю наживку и не возражаю, потому что это чертовски бесполезно.
— Хорошо, ты ее заперла. Просто убедись, что продолжаешь запирать ее, и в дополнении к этому, включай на ночь сигнализацию.
— Не указывай мне, что делать, — огрызается она, вскакивая с кровати.
Вот тогда я в полной мере осознаю, что на ней надето — темно-синее, почти черное прозрачное кружево на тонких бретельках прикрывает грудь, кремовый шелк опоясывает талию, и такое же темное кружево заканчивается на середине бедра. Я даже не задумываюсь, когда делаю шаг к ней или когда кладу руку ей на талию и чувствую под ладонью шелковистую ткань.
— Чт...
Не позволяя закончить то, что Шелби собиралась сказать, притягиваю ее к себе, свободной рукой обхватываю за затылок, и накрываю губами рот. Шел упирается руками мне в грудь, и я наматываю на кулак ее волосы и сжимаю крепче, но, когда провожу языком по ее губам, замирает. Даже секунды не требуется, чтобы ее тело обмякло в моих руках, а губы раскрылись, впуская мой язык внутрь.
Черт, ее вкус ничуть не изменился.
Рыча ей в рот, оттягиваю ее голову еще дальше назад, одновременно проводя рукой по боку и заднице, притягивая к себе. Член болезненно пульсирует, едва наши языки соприкасаются, а ее пальцы перебирают мои волосы. Я веду Шел обратно к кровати, она постанывает мне в рот, и я замираю, осознав, что делаю.
— Блядь. — Прерываю поцелуй. Руки Шел цепляются за мои плечи, грудь быстро поднимается и опадает, а глаза медленно открываются. — Нам нужно остановиться.
— Да, — выдыхает она, опуская взгляд на мои губы.
Выражение лица и глаз чертовски мешают мне не продолжить вести ее к кровати, к которой мы направлялись секунду назад.
 
— Шелби.
— Да? — выдыхает она, прижимаясь нежной грудью и телом ко мне, заставляя стонать от досады.
— Тебе нужно собираться. — Я сжимаю ее талию.
— Собираться?
Она моргает, глядя на меня, и я борюсь с собой, чтобы отпустить ее. Отступить на шаг назад, потому что, если я этого не сделаю, то все будет развиваться намного быстрее, чем она к этому готова.
— Прими душ и оденься. Мы должны встретиться с моим адвокатом через, — я смотрю на часы, — сорок минут.
— М-м-м? — Она оглядывается, потом снова смотрит на меня, будто только что поняла, где находится, с кем и что только что произошло. — Ты серьезно говорил об этом?
— Да, детка. — Стараюсь не рассмеяться, гадая, подумала ли она, что я сказал это только для того, чтобы прийти и разбудить ее. — Она в городе. Вчера вечером я отправил ей электронное письмо, и адвокат позвонила мне сегодня утром, сказала, что, если ты хочешь встретиться, у нее есть время сегодня до ее обратного рейса в Анкоридж. Она вылетает в одиннадцать.
— Правда? — тихо спрашивает она, глядя на меня широко распахнутыми, полными надежды глазами.
— Из-за твоей реакции мне трудно не поцеловать тебя снова, — честно признаюсь я, и ее нижняя губа исчезает за зубами, а глаза снова опускаются на мой рот. — Иисусе.
Я сжимаю кулаки по бокам.
— Собирайся. Я сварю тебе кофе. — Поворачиваюсь и быстро выхожу из комнаты, зная, что, если этого не сделаю, мы вообще не уйдем.
На кухне я завариваю кофе и наливаю себе чашку. Сажусь за стол и слушаю, как в соседней комнате шумит душ. Потирая руками лицо, пытаюсь усмирить член. Ночь прошла не очень хорошо. Я не планировал вываливать на нее все, но как только начал, уже не мог остановиться. Уходя, я понимал, что либо окончательно облажался, либо заставил ее взглянуть на вещи с моей точки зрения.
И все же, даже сидя сейчас здесь, я не знаю, по какому из двух путей мы пойдем. Откидываюсь на спинку стула и поудобнее устраиваюсь с кружкой, когда слышу звук приближающихся шагов. Наблюдаю, как она входит в кухню, одетая в коричневые сапоги на низком каблуке, темные широкие брюки и кремовый, почти белый свитер с толстым цветастым шарфом, обернутым вокруг шеи. Ее волосы собраны в тугой пучок, а на лице почти нет косметики.
— Ты быстро.
— На самом деле мне не требуется много времени на сборы, — отвечает она, и ее щеки розовеют, когда она отводит взгляд от меня в сторону кофейника. — Есть время приготовить что-нибудь перекусить?
— Да. Мы едем в коттедж. Он всего в десяти минутах отсюда.
— В коттедж? — спрашивает она, доставая из шкафа буханку хлеба.
Все время забываю, что Шелби здесь долго не было, и она даже не знает, как сильно все изменилось с момента ее отъезда.
— Старый консервный завод в конце дороги. Человек по имени Стэн Уинс купил его около семи лет назад и построил на территории коттеджный комплекс. Там есть конференц-зал, которым мой адвокат пользуется, когда приезжает в город на встречи с клиентами.
— Консервный завод с привидениями? — склонив голову на бок, спрашивает Шел, повернувшись в мою сторону.
— Ага.
— Вау. — Ее глаза расширяются. — Интересно, знают ли гости коттеджа, что они спят рядом с местом захоронения.
— Не уверен, что Стэн помещает это в буклеты, детка.
Я улыбаюсь.
— Умно. То место наводило жути, — бормочет она в ответ и вздрагивает, а я едва сдерживаю смешок.
В детстве мы бегали туда по ночам именно по этой причине. Жуткое место. Здания внутри были почти пусты, за исключением кроватей, небольшого количества личных вещей и оставленных документов. История гласит, что еще в конце 1800-х годов филиппинские рабочие, прибывшие по морю для работы на консервном заводе, заразились чумой, и, хотя каждый из них подписал контракт, в котором говорилось, что после смерти их тела будут отправлены домой, людей было так много, что компания решила поместить тела в деревянные бочки и похоронить за бараком, где они жили. По сей день местные жители говорят, что в этом районе все еще обитают духи обманутых людей, тела которых так и не были отправлены на родину.