Шоу начинается (СИ)

– Подождите, подождите,– я выставила вперед руку.– Давайте по–порядку: что вы хотите заказать? День рождения? Свадьбу? Может быть какой–нибудь корпоративный праздник? 
Мужик озадаченно поднял брови.
– Корпоративный…,– с усилием произнес он.– Н–е–ет. Наверно, нет. Это вам решать, что бы такого сделать, чтобы развеселить мою дочь.
– Что значит развеселить? Я не текила, чтобы всех веселить. Мы массовики–затейники, как правило, народ не смешливый. Но вот организовать юмористический вечер– я могу. Написать смешной сценарий– я тоже могу. Сейчас среди молодежи модно организовывать стенд ап вечеринки. Не уверена, что найду много выступающих, но тоже можно попробовать. Что конкретно желаете?
Я принялась вслух вспоминать имена городских юмористов, мужики смотрели на меня с бараньим блеском во влажных красных глазах.
– Вы кого ко мне принесли?– Рявкнул главный на своих неглавных.– Почему она говорит загадками? Это точно та, по жребию?
Лица и тощего, и толстого покраснели на несколько оттенков, оба вскочили, вытянулись по стойке «смирно». Тощий скосил глаза на толстого и прошептал:
– Я вам говорил, Ягиус, что нужно было сразу ей все объяснить.
Толстый зашлепал нижней губой и подобострастно проговорил:
– Ваше темнейшество, она просто еще не в курсе всего. Мы подумали, что лучше вас никто не объяснит ей цель ее появления здесь. К тому же, здесь есть очень тонкие нюансы, насчет Бригитточки…. Вы как отец, расскажите все лучше нас.
Герцог на минуту напрягся, поднял свои красные глаза к потолку, подумал, а потом закивал головой.
– Так вы ей ничего не объяснили? Уф… А я уж думал, что она малость того… Ну, ладно. Начнем тогда по порядку. Я– герцог Восьмого круга Первого рва нашего королевства Адуса. У меня есть дочь, единственная и мною очень любимая. Ее зовут Бригитта. Ей в этом году исполнилось двести девяносто девять лет. Гмм… Девушка еще очень юна, и поэтому ее не пригласили в этом году на ежегодный королевский бал. Ну, она и психанула… Насмотрелась каких–то картинок у подружек и рвется Наверх в мир людей. Там, видите ли, весело и интересно. А мне что прикажете делать? Лишаться единственной дочери я не намерен. Я обещал ей, что устрою ей здесь веселье и развлечения. Вот за этим, собственно, вас и позвали.
Я слушала его речь, надеясь почерпнуть что–то для себя как руководство к действию, но мужик никак не хотел оставлять своей тайной игры, правил которой я пока не знала.
– Вы это серьезно?– На всякий случай уточнила я.– Я, конечно, понимаю, что у вас тут ролевые игры и могу к ним присоединиться (за отдельную плату, разумеется). Но режиссер – это как врач. Ему можно рассказать все. Давайте вы сбросите свои маски, и подробно расскажите мне … э–э–э … господин…
– Сантан,– услужливо подсказал тощий черт.– Еще можно –ваша темность и ваше темнейшество.
– Господин Сантан,– подхватила я (имя у мужика было явно не русским, что слегка поднапрягло),– что бы вы хотели устроить, и чем бы я смогла вам помочь?
– Устраивайте, что хотите, но сделайте так, чтобы моя Бригитта раздумала сбегать Наверх к людям.
– Наверх?– Мой вопрос выглядел слегка придурковатым.
– Наверх,– с апломбом повторил мужик.
– К людям?– Так же ошалело переспросила я.
– К людям. А что это вы все время переспрашиваете? У вас тугоухость или по каким–то другим причинам?
Я слегка обиделась, но постаралась не показать этого. Мне не нравилось здесь абсолютно все, но заказов не было, мужик был настроен серьезно и решительно, и я подумала, что одним этим заказом смогу возместить два, а то и три обычных.
–Хорошо,– произнесла я.– На дворе ноябрь. Какие у нас праздники в ноябре? Давайте подумаем. На День народного единства мы уже опоздали. Впереди День полиции и День работников Сбербанка. Вы случайно не имеете к этим ведомствам никакого отношения?
Все трое мотнули головами. Причем, тощий и толстый махнули с отрицательным позывом, а «герцог» махнул утвердительно.
– Имеете?– обрадовалась я. Так и думала, что у краснокожего или деньги, или власть.
 
– Ягиус,– произнес он с вопросительной интонацией,– у нас среди грешников есть эти, которых она назвала?
У толстого, как по мановению волшебной палочки, вдруг в руках оказался объемный свиток, который он тут же развернул и принялся просматривать.
– Из полиции немного. Они не нашего ведомства. Они все больше запугивают. А вот из Сбербанка много. Те больше очаровывают. Наши клиенты.
– А при чем тут Сбербанк?– нерешительно спросил тощий Дуся.– Вашей дочери вряд ли понравится привлечение грешников в ее развлечения. 
– Да, при чем тут какой–то Сбербанк?– герцог закосил на меня своим рубиновым глазом.– Моя Бригитта грешниками вообще не интересуется. Или вы намекаете на что– то? 
– Да боже избавь.
– Моя дочь хочет чего–нибудь этакого… чего, ни у кого в нашем королевстве нет…
– Ну, знаете, я вас решительно не понимаю,– я старалась говорить вежливо, но мое терпение тоже имело границы.– Не обижайтесь, но у меня впервые такие клиенты, которые сами не знают, чего они хотят. Я же вам русским языком объясняю: я только выполняю заказы. А решать, что и как устраивать – это ваша прерогатива.
– Это просто возмутительно,– опять зарычал красноглазый «герцог»,– кого вы ко мне принесли? Девчонка явно глупа. К тому же еще и сварлива. Мне и Бригитты хватает с ее скандалами. Я не намерен воспитывать еще одну.
Толстый и тонкий опять затряслись
– Ваше темнейшество,– заикаясь, проговорил тот, кого называли Ягиусом,– может ей самой с Бригиттой поговорить? Авось та ей расскажет, чего ей хочется.
– Отнесите ее к дочери,– высокомерно заявил альфа–самец.– И если к вечеру они не договорятся, я уничтожу и эту склочную девицу, и вас заодно.
Здрасте! Приехали! Я еще и склочная. Это они моей склочности еще не видели. Когда я погружаюсь в работу, мне море по колено: я могу ругаться и кричать, как заправской биндюжник. А при договорах с клиентом я белая и пушистая, что и постаралась сейчас продемонстрировать. Ведь постаралась же? И что им не понравилось?
Тощий Дуся схватил меня в охапку и понес вновь из комнаты.
– Отпустите,– прошипела я.– Сама пойду. Ваш этот неадекватный «герцог» навел на меня тоску.
– Да, это он может,– сдержанно ответил мужик–черт.– Я просто поражаюсь, как смело вы с ним разговаривали. У нас и за меньшие проступки следовали наказания. Герцог – серьезный демон и шутить не любит.
– Слушайте,– я перестала сопротивляться,– а что это вы его все время называете «демон»? Он не обижается?
– А чего же обижаться на очевидное?– удивился мой носильщик. – Демон – он демон и есть.
– В смысле?– Я озадачилась.– У него же есть имя–отчество? А вы ему вот так прямо в лоб: «темнейшество» и «демон». Я бы обиделась.
– Герцог не из обидчивых. Вот вы сейчас познакомитесь с его дочерью Бригиттой, и сразу поймете, что такое обижаться. Хотя понятно,– он вздохнул,– девчонка росла без матери, чувства и все такое…
Мне уже сразу стало жалко бедную сиротку, воспитанную мужиком со своеобразным чувством юмора. Интересно: часто они тут «переодевалками» занимаются? Кому такое вообще понравиться может? А потом я вспомнила себя в шестнадцать–семнадцать лет и успокоилась. В этом возрасте мне бы понравилось…
Дуся подошел к огромной железной двери (монументальной, я бы сказала) и несколько раз постучал.
– Войдите,– донесся чей–то рык.
А с кем это девочка делить свою комнату?– встал у меня вопрос, потому что доносящийся рык мог принадлежать только какому–то чудовищу. Но Дуся не испугался, а, наоборот, ободрился, толкнул ногой тяжелую дверь и вошел в комнату.
Я так и знала. Все тот же стиль а ля готик. Такая же черная железная кровать, как и у меня в комнате, только еще шире, а вот балдахин кроваво–красного цвета, и кресла, и покрывала тоже. Такая смесь жутко–черного и кричаще–красного. Как тут вообще можно спать? Только при приступах шизофрении.
На широкой кровати раскинулась красная девица в легкомысленном пеньюаре с рюшками. Здесь же были раскиданы мягкие игрушки. Присмотревшись, я оценила степень юмора: какие–то чудовища в уменьшенном виде. Карнавал продолжается, и им охвачены все слои этого непонятного дома.