Эркюль Пуаро

– Со мной все в порядке. Я могу... могу к ней пойти?
– Не сейчас. С ней сестра Крейвен. Но вам нечего беспокоиться. Все обошлось. Доктор Оливер скоро будет здесь, и он скажет вам то же самое.
Я оставил их вдвоем и вышел из дома. Вечер был солнечный. Джудит и Аллертон шли ко мне по тропинке. Он склонил к ней голову, и оба они смеялись.
После только что разыгравшейся трагедии эта сцена меня сильно разозлила. Я резко окликнул Джудит, и она с удивлением взглянула на меня. В нескольких словах я поведал им, что произошло.
– Какое странное происшествие, – заметила моя дочь.
По моему мнению, она могла отреагировать более взволнованно.
Поведение же Аллертона было просто возмутительным. Он вздумал шутить по поводу этой злополучной истории.
– Хороший урок для этой ведьмы! – заявил он. – Наверно, старина все это подстроил?
– Разумеется, нет, – возмутился я. – Это был несчастный случай.
– Знаю я эти несчастные случаи. Иногда они происходят чертовски кстати. Честное слово, если старик подстрелил ее умышленно, я снимаю перед ним шляпу.
– Ничего подобного, – сердито возразил я.
– Не обольщайтесь. Я знал двух мужчин, которые застрелили своих жен. Один чистил револьвер. Второй выстрелил в жену в упор. Это была шутка, сказал он. Не знал, что револьвер заряжен. И оба выкрутились. Вот повезло!
– Полковник Латтрелл не принадлежит к такому типу мужей, – холодно сказал я.
– Но вы же не станете отрицать, что это было бы благословенным избавлением, не так ли? – настаивал Аллертон. – У них не было чего-нибудь вроде ссоры, а?
Я в сердцах отвернулся, невольно почувствовав смятение. Аллертон чуть не попал в яблочко. Впервые сомнение закралось мне в душу.
Оно еще более усилилось, когда я встретил Бойда Каррингтона. Оказалось, что во время происшествия он прогуливался у озера. Когда я рассказал ему новости, он сразу же спросил:
– Вы не думаете, что он собирался застрелить ее, не правда ли, Гастингс?
– Боже упаси, мой друг!
– О, простите. Я не должен был это говорить. Просто на минуту показалось, что... Она... она его провоцировала, знаете ли.
Мы оба с минуту помолчали, вспомнив сцену, невольными свидетелями которой стали.
Я поднялся наверх, расстроенный и удрученный, и постучал в дверь Пуаро.
Он уже слышал от Кёртисса, что случилось, но с нетерпением ждал подробностей. С самого приезда в Стайлз я привык докладывать Пуаро во всех деталях о своих встречах и разговорах. Таким образом мой милый старый друг был не до такой степени отрезан от окружающих. Это давало ему иллюзию, что он участвует во всех событиях. У меня всегда была хорошая память, так что я без труда мог дословно повторять разговоры.
Пуаро слушал очень внимательно. Я надеялся, что он высмеет ужасное предположение, уже завладевшее моим умом. Однако прежде, чем он успел высказать свое мнение, в дверь тихонько постучали.
Это была сестра Крейвен. Она извинилась, что помешала нам.
– Простите, но я думала, что полковник здесь. Старая леди пришла в себя и беспокоится о муже. Ей бы хотелось его увидеть. Вы не знаете, где он, капитан Гастингс? Я не хочу оставлять мою пациентку.
Я вызвался пойти поискать его. Пуаро одобрительно кивнул, а сестра Крейвен тепло поблагодарила меня.
Я нашел полковника Латтрелла в маленькой гардеробной, которую редко использовали. Он стоял, глядя в окно.
Полковник резко обернулся, когда я вошел. На его, как мне показалось, испуганном лице читался вопрос.
– Ваша жена пришла в сознание, полковник Латтрелл, и спрашивает вас.
– О! – Краска прилила к его щекам, и только тогда я понял, насколько он был бледен. Он произнес медленно, запинаясь, как глубокий старик: – Она... она меня спрашивает? Я... я иду... немедленно.
Он такой нетвердой походкой двинулся к двери, что я подошел ему помочь. Тяжело опершись о меня, полковник стал подниматься по лестнице. Я слышал его затрудненное дыхание. Как и предсказывал Франклин, потрясение оказалось для него слишком сильным.
Мы подошли к двери, где находилась раненая, и я постучал. Бодрый голос сестры Крейвен откликнулся:
 
– Войдите.
Все еще поддерживая старика, я ввел его в комнату. Кровать была загорожена ширмой. Мы зашли за нее.
Миссис Латтрелл выглядела очень больной – бледная, хрупкая, глаза прикрыты. Она открыла их, когда мы подошли к кровати, и прошептала, задыхаясь:
– Джордж... Джордж...
– Дейзи... моя дорогая...
Одна рука у нее была на перевязи. Другую она через силу протянула мужу. Он сделал шаг вперед и схватил ее слабую маленькую ручку.
– Дейзи... – повторил он и хрипло добавил: – Слава богу, с тобой все хорошо.
Взглянув на полковника и увидев его затуманенные слезами глаза, полные любви и тревоги, я ощутил острый стыд за наши мерзкие предположения.
Я крадучись вышел из комнаты. Инсценированный несчастный случай! Разве можно подделать искреннюю благодарность, прозвучавшую в голосе Латтрелла! Я почувствовал огромное облегчение.
Проходя по коридору, я вздрогнул от удара гонга, совершенно забыв о времени. Несчастный случай всех выбил из колеи. Только кухарка продолжала работать, как обычно, и вовремя приготовила обед.
Большинство из нас не переоделись к обеду, а полковник Латтрелл не появился. Однако миссис Франклин, на этот раз спустившаяся к столу, выглядела весьма привлекательно в бледно-розовом нарядном платье. Она, по-видимому, хорошо себя чувствовала и была в прекрасном настроении. Франклин показался мне угрюмым и погруженным в свои мысли.
После обеда Аллертон и Джудит, к моему неудовольствию, вместе удалились в сад. Я еще немного посидел, слушая, как Франклин и Нортон обсуждают тропические болезни. Даже не будучи особенно сведущ в этом вопросе, Нортон оставался внимательным и заинтересованным слушателем.
Миссис Франклин и Бойд Каррингтон беседовали на другом конце комнаты. Он показывал ей образцы занавесей и драпировочных тканей.
Элизабет Коул, казалось, была поглощена книгой. У меня сложилось впечатление, что она слегка смущена и избегает меня. Возможно, это естественно после ее признаний днем. Тем не менее это меня огорчило, и я надеялся, что она не сожалеет о своей откровенности. Мне бы хотелось дать ей понять, что я ценю ее доверие и не стану им злоупотреблять. Однако она не предоставила мне такой возможности.
Через некоторое время я поднялся к Пуаро.
Я увидел там полковника Латтрелла, который сидел в кругу света, отбрасываемого маленькой электрической лампочкой – единственной, которая была включена.
Он говорил, а Пуаро слушал. Полагаю, полковник разговаривал скорее сам с собою, нежели со своим собеседником.
– Я так хорошо помню... да, это был охотничий бал. Она была в платье из белой материи... по-моему, тюль. Оно так и кружилось вокруг нее. Такая хорошенькая девушка – я влюбился в нее с первого взгляда. И сказал себе: «Вот девушка, на которой я женюсь». И, черт возьми, так и сделал. И она была ужасно остроумная – такая живая и острая на язык. Никогда не лезла за словом в карман, благослови ее бог.
Он издал смешок.
Я мысленно представил себе эту картину. Юная Дейзи Латтрелл с дерзким лицом и острым язычком – очаровательная в то время, но с годами ставшая сварливой.
Однако сегодня вечером полковник Латтрелл думал о той молодой девушке, о своей первой любви. О своей Дейзи.
И снова я устыдился того, что мы говорили всего несколько часов тому назад.
Конечно, когда полковник Латтрелл наконец ушел спать, я рассказал обо всем Пуаро.
Он слушал очень спокойно. Выражение лица у него оставалось непроницаемым.
– Значит, вот что вы думали, Гастингс? Что выстрел был сделан нарочно?
– Да. Теперь мне стыдно...
Пуаро отмахнулся от моих излияний.
– Пришла ли вам эта мысль самому или кто-то внушил вам ее?
– Аллертон сказал что-то в таком духе, – обиженно ответил я. – Конечно, это похоже на него.
– Кто-нибудь еще?