Хитросплетения (Сборник рассказов)

— Он только что вернулся из командировки, — сказала она. — Вот и папка для документов еще здесь.
Она указала на лежащую на углу письменного стола папку.
— Он ездил в Редон, чтобы провести реорганизацию коммерческой службы небольшого завода по производству целлюлозы.
— Где он живет?
— На улице Любек, это в двух шагах. Я не осмелилась позвонить его жене. Подумала, что это не в моей компетенции.
— И правильно сделали. Я сейчас поеду туда. Полагаю, дома его ждет жена?
— Да. Но у них не было детей.
— Расскажите мне о его семье.
Она как-то вдруг вся напряглась и замолчала.
— Я понимаю ваши чувства, но за два года вы невольно многое узнали о нем. Фонтанель конечно же, хотя бы время от времени, рассказывал о своей жизни. Секретарша — я хочу сказать, такая секретарша, как вы, — легко становится доверенным лицом. Разве я ошибаюсь?
— Нет.
— Ну вот, вы должны мне сказать все, что знаете. Как долго он женат?
— Шесть лет. Он встретил Элен Пекле на коктейле и несколько месяцев спустя женился на ней.
— Брак по любви?
— Безусловно. Но, на мой взгляд, они не подходили друг другу. Она старше его на три года. Ей тридцать девять. Но ей едва дашь тридцать. Она и старается выглядеть как очень молодая девушка. О! Это целая история. Бедняжка потеряла мать в самом раннем детстве. Ее отец во второй раз не женился. Юлия, ее старшая сестра, воспитала ее. Вы знаете, что это такое, когда младшенькой спускаются все капризы. С Элен довольно сложно ужиться.
— Вы хорошо с ней знакомы?
— Несколько раз заходила к ним.
— Вам она не нравится?
— Против нее я ничего не имею. Но мсье Филип жил с ней несчастливо. Прежде всего, Элен не захотела разлучаться со своей сестрой… Ведь Юлия полностью посвятила себя ей.
— Это прекрасно!
— Это ужасно! Есть люди, вроде Юлии, которым необходимо самопожертвование. И, поверьте уж мне, это заходит далеко! Тем более что бедная Элен так и осталась… как бы выразиться… младшенькой. Сейчас Юлии пятьдесят два года. Она не замужем. Ее единственным смыслом жизни является Элен, которая, однако, в ней не нуждается.
— Я понимаю.
— Несчастный мсье приспосабливался как мог к этой ситуации. Но зачастую он выходил из себя.
— Разве не мог он дать вежливо понять свояченице, что ее роль окончена?
— Другой — возможно, но не он. Вне своего бизнеса, своих графиков, статистики он оставался просто застенчивым и щепетильным человеком. В глубине души его устраивало, чтобы Юлия управляла домом, так как Элен никогда не могла ужиться ни с одной служанкой.
— Он часто уезжал по делам?
— Несколько раз в неделю. Иногда он отсутствовал дольше, чем необходимо, — по крайней мере, у меня часто складывалось такое впечатление. Жизнь втроем — это не так уж забавно!
— Догадываюсь, чем это кончилось.
— Да. Надо думать! Два года назад мсье Фонтанель познакомился с Элиан Колле; не знаю, при каких обстоятельствах. Тем более никогда не знала, чем она в точности занималась, что-то связанное с оформительской деятельностью.
— Вы видели ее?
— Один раз. Она сюда приходила. Мсье Фонтанель долго извинялся. Он сильно смутился.
— Какая она из себя?
Марта Бертье сложила руки, как бы собиралась с мыслями, чтобы получше воссоздать образ.
— Я вас сейчас удивлю… она немного напоминает Юлию. Только значительно моложе. Ей двадцать семь или двадцать восемь лет. Ну и куда более элегантная. Во многом не столь безупречная, уж не сомневайтесь! Они обе из породы самоуверенных… Эти женщины… Когда их встречаешь, то лучше обойти стороной…
Я не смог сдержать улыбки, и госпожа Бертье, в свою очередь, тоже улыбнулась с грустью.
— Только не подумайте, — продолжила она, — что я несправедлива и поддалась какой-нибудь обиде… Я видела несчастного мсье страдающим, как не знаю кто. Хочу, чтобы вы поняли… Потому что есть одна подробность, о которой я должна упомянуть. Мсье Фонтанель католик, убежденный… Так что он лучше, чем кто-либо другой, знал, в чем состоял его долг. И эта связь стала для него чудовищным испытанием.
 
Здесь, признаюсь, я выказал свое удивление.
— Я так и знала, — продолжила она, — что вы будете поражены. Тем не менее это правда.
— Но послушайте… эту Элиан… он любил ее?
— Не исключено. Мсье Филип никогда не говорил о своих чувствах. Я всегда могла только догадываться… Иногда, не в силах больше выносить этого, он говорил мне: «Мадам Бертье, я последний из негодяев. Все это плохо кончится». Из обрывков разговоров я поняла, что его жена обо всем узнала, и свояченица, естественно, тоже. В целом, борьба трех женщин проходила через него.
— Вы давали ему советы?
— Пыталась. Без особого успеха. Я повторяла ему: «Ну, в конце концов, есть же одна, которую вы предпочитаете другой?» Он мне отвечал: «Вы не можете понять». Истинная правда! Меня, к счастью, это миновало. Мужа своего я считала самым прямым по характеру мужчиной. Я действительно не понимала мсье.
— А о разводе он подумывал?
— Нет. Полагаю, что он, скорее всего, рассчитывал уехать с Элиан за границу. И вот еще что — он колебался. Все зависело от настроения. То он собирался уехать, а на другой день хотел порвать. В итоге угрызения совести занимали в его жизни больше места, чем любовь. Один пример из тысячи: если он покупал какое-нибудь украшение одной, то такое же дарил и другой. Он даже поведал мне одну историю. В прошлом году его жене пришлось провести сезон на курорте в Виши. Она, естественно, уехала вместе с Юлией. Так вот, он пригласил на три недели Элиан переехать к нему. Отдал ей ключ, и она, можно сказать, стала хозяйкой дома. Единственное, что он ей посоветовал, — стараться вести себя незаметно, чтобы консьержка и жильцы не обнаружили ее присутствия. Я не смогла сдержаться и не высказать ему своего осуждения. Но он весь в этом — совершенно беззащитный. А теперь…
Слезы выступили у нее на глазах. В этот момент прибыла группа экспертов. Я уступил им место и поспешил на улицу Любек. У меня появилось ощущение, что тайна вскоре развеется и что убийцей является одна из трех женщин…
— Мадам Фонтанель?
— Это я, мсье.
Она встретила меня в безупречно сшитом костюме. Сразу же настораживала ее бледность и лихорадочный вид. Несмотря на косметику, у нее едва заметно припухли веки, как если бы она недавно плакала. Она выглядела взволнованной, а когда узнала, кто я, то прислонилась к дверному косяку.
— Что такое?.. Что от меня нужно?
Я сам немного волновался, но должен признать, что любопытство пересиливало правила приличия. Я сообщил ей известие крайне осторожно.
— Несчастный случай? — прошептала она.
— К сожалению, нет, мадам… Убийство.
Несколькими словами я ввел ее в курс утренних событий.
— Боже мой! — пролепетала она. — Боже мой… Филип… А я…
Она открыла рот, как будто задыхаясь, и я успел лишь ухватить ее за плечи. Она выскользнула у меня из рук и упала на колени. Голова ее запрокинулась назад. Она потеряла сознание. Я поднял ее без особого труда и позвал:
— Есть тут кто-нибудь?
Но никто не ответил. Ее сестра куда-то вышла. Пришлось выпутываться в одиночку. Спальню Элен я, естественно, обнаружил в последнюю очередь. Я уложил несчастную женщину на кровать, и тут из кармана расстегнувшегося костюма выпало письмо. Я раскрыл его без колебаний.
 
«Дорогая!
 
Я очень несчастлив. Настолько, что чувствую наконец в себе решимость резать по живому. Положение становится все более и более невыносимым для всех нас. Покончим с этим. Я знаю, что ты меня возненавидишь, потому что я выбрал ту, которую ты называла «другая». Но, поверь мне, так будет лучше… Хочу надеяться, что время залечит наши раны, и могу тебя заверить, что никогда тебя не забуду. Прощай.
 
Филип».
 
Это письмо, по сути, являлось признанием. Элен убила своего мужа. Теперь я понимал ее смятение, лихорадочное состояние, ее покрасневшие глаза. Бедная женщина! Мне, конечно, было жалко ее, но я скорее испытывал чувство удовлетворения. Следствие окончено до того, как началось, — вот это удача в той работе, где неудача является повседневным делом!