Спросите Фанни

 Разнос 
 
Мюррей дремал, прикорнув с библиотечной книгой на груди. Ему снилось, что он на предвыборном митинге, и вдруг неизвестно откуда появился духовой оркестр, и все люди потянулись слушать вместо него музыкантов. Лиллиан уже выходила на трибуну, чтобы прочитать один из своих рассказов, как вдруг Мюррей услышал стук в дверь.
— Приехала полиция, — сообщил Джордж.
Мюррей ощутил во рту горький вкус, словно раскусил желудь. Он провел языком по зубам и почувствовал налет. Дали бы хоть пять минут, чтобы привести себя в порядок. Полицейские, конечно, не виноваты, но старик был раздражен, что его не предупредили о визите.
— Сейчас приду, — ответил он.
— Впустить их?
— Конечно, — сказал Мюррей. — И будь повежливее.
Он посмотрелся в зеркало, прошелся расческой по редеющим волосам и стер засохшую в уголках рта слюну. Случались минуты — и сейчас наступила одна из них, — когда он не мог связать лицо, которое знал, с тем, что видел в зеркале. Сегодня оттуда глянул его отец — с длинным носом, глубокой вертикальной складкой между бровями и вялой обвисшей кожей под подбородком. Лицо глубокого старика. Откуда оно взялось? И куда делся настоящий Мюррей?
Он заправил рубашку в брюки и затянул ремень. Мюррей так и знал, что дело дойдет до полиции. Он никому ничего не сказал, но подозревал, что Лиззи чего-то недоговаривает и утреннее происшествие вовсе не было случайностью; с точки зрения Гэвина все может выглядеть совершенно иначе. Мюррей жалел, что не успел поговорить с Лиззи с глазу на глаз, чтобы знать, чего ожидать, когда полиция станет задавать ей вопросы.
Внизу в прихожей стояли два полицейских из отделения Шугар-Хилла.
— Здравствуй, Мюррей, — сказал тот, что повыше.
— Остин, — кивнул ему Мюррей. — Боб.
Старик знал обоих. Комичная пара: Остин высокий и тощий, как телефонный столб, Боб приземистый и кряжистый. Когда-то Остин пережил операцию по исправлению заячьей губы, но до сих пор сильно шепелявил на букве «с» — казалось, воздух выходит сразу с обеих сторон рта.
— Мы, собственно, ищем твою дочь, — объяснил Остин. — У нее с другом произошла ссора, в результате чего тот оказался в больнице.
Мюррей откашлялся. Он не имел привычки лгать представителям закона, но испытал внезапный соблазн сказать этим двоим, что Лиззи здесь нет.
Но Боб, словно в ответ на его мысли, спросил:
— Это ее машина стоит у крыльца?
Мюррей извинился и побрел наверх, где нашел Лиззи и Рут, сидящих бок о бок на одной из кроватей, как двое детей, ожидающих наказания. На голом деревянном полу поперек комнаты лежал широкий луч солнца. Обе кровати были заправлены: Рут отличалась аккуратностью.
— Полиция хочет задать тебе несколько вопросов по поводу Гэвина, — сказал Мюррей Лиззи.
— С чего бы?
— По обвинению в вандализме, — указала Рут. — Ты ведь залила кипятком его ноутбук, помнишь?
Лиззи закатила глаза.
— К тому же не исключено, что Гэвин представил им историю совсем иначе, — добавил Мюррей. — Ты все нам рассказала?
— Да ну вас, — вставая, отмахнулась Лиззи. — Как было, так и рассказала. Не знаю, что им там наплел Гэвин, но наверняка наврал.
Рут убрала волосы назад и заколола их.
— Так дай показания, — предложила она. — Но если я скажу тебе молчать, не отвечай.
— Только не вставай в позу, — предупредил Мюррей старшую дочь. — Это сразу задаст неправильный тон.
При дневном свете он заметил, что у Рут сильно обозначились носогубные складки. У Лиллиан они тоже были, но не такие глубокие. Его всегда поражала мысль, что дочь уже старше своей матери.
Снова спустившись, он жестом предложил полицейским сесть на диван. Лиззи плюхнулась в кресло-качалку, а Рут устроилась на низком пуфике рядом с ней. Она все еще была в тренировочных брюках, и Мюррей подосадовал, что она выглядит не вполне профессионально. Сам он решил не садиться. Притворившись, будто чешет ухо, он настроил слуховой аппарат погромче.
— Добрый день, Элизабет, — произнес Остин. — Похоже, у тебя с твоим другом мистером Лэнгли утром произошла ссора. Можешь рассказать нам, что случилось?
 
— Могу. — Лиззи прочистила горло. — Я приехала к нему, чтобы забрать книгу. Это не простая книга, а сборник рецептов нашей матери, поэтому наша семья очень ею дорожит, а Гэвин продержал ее у себя долгое время, месяца четыре. Он пошел в кабинет и принес книгу. И оказалось, что она совершенно испорчена водой! Как будто он уронил ее в ванну. Переплет перекошен, страницы склеились. Хотите посмотреть? — предложила она.
— Попозже, — ответил Боб.
— Не сейчас, — подтвердил Остин.
Мюррей взглянул на Джорджа, появившегося на пороге кухни, и порадовался, что сын хоть сейчас не жует.
— Ну ладно, — сказала Лиззи. — Я признаю, что очень расстроилась, когда увидела книгу. И захотела ему отомстить. Там на столе стоял электрический чайник, я взяла его и вылила горячую воду на ноутбук. Зря, конечно, и я возмещу ущерб. Хотя вернуть нам поваренную книгу он не сможет, — хмуро добавила она.
Это правда, подумал Мюррей, утраты неравноценные. Память о матери не исчисляется в денежных единицах.
Лиззи продолжала:
— Ну вот, Гэвин пришел в ужас и, что неудивительно, бросился ко мне, стал отбирать чайник, и вода брызнула ему на руку. Сам виноват, — заключила она.
— По словам мистера Лэнгли, вы пытались облить его кипятком.
Лиззи с возмущением выпрямилась:
— Что?! Он подошел ко мне и стал вырывать из рук чайник! Не сунься он под струю, не обжегся бы!
— То есть вы утверждаете, что не пытались его ошпарить?
Тут встряла Рут:
— Она ведь уже ответила.
Мюррей положил руку на плечо Рут, призывая ее помолчать. Они не в суде.
— Видите ли, мистер Лэнгли описывает события иначе, — сообщил Боб. — Мы пытаемся разобраться в фактах.
— Я не нападала на него, — надменно, словно ее обвиняли в убийстве, произнесла Лиззи. — Это все выдумки.
Остин и Боб переглянулись.
— Как его рука? — поинтересовалась Лиззи.
— У нас нет полномочий заглядывать в медицинские документы, — ответил Остин. — Но мне сказали, что ожог очень сильный.
Мюррей счел, что разговор окончен.
— Джентльмены, — произнес он и указал на дверь.
Когда полицейские ушли, отец собрал детей на кухне. Джордж открыл пачку чипсов.
— Клянусь, — уверяла Лиззи, — он все придумал. Я не бегала за ним с чайником, это бред!
— Точно? — переспросила Рут.
Мюррей добавил:
— Потому что, если все-таки бегала, нам надо знать.
— Он все представил как дешевую мелодраму! — взорвалась Лиззи. — Послушайте, Гэвин пытался выхватить у меня чайник, и вода попала ему на руку. Головой надо было думать. Я не бегала за ним.
— Иначе это умышленное нанесение телесных повреждений, — вставила Рут. — По крайней мере, попытка.
— Так что, мое слово против его слова? — спросила Лиззи. — Дай мне тоже, — попросила она Джорджа, который взял одну из привезенных ею бутылок пива.
— Однако у него в свидетелях дочь, — напомнила Рут.
— А что делает ее надежным свидетелем? — закричала Лиззи. — Она подтвердит любые слова отца, если он ей велит!
Мюррей достал бутылку джина, насыпал в стакан кубики льда и на глаз плеснул джина. Потом добавил немного тоника и пожалел, что нет лайма, — он перевел весь вчера, пока ждал детей.
Рут взглянула на него с удивлением:
— Ты теперь пьешь джин?
— Да, — ответил Мюррей. Он нашел в холодильнике лимон и отрезал ломтик. — Налить тебе, Рут?
— Ненавижу джин, — поморщилась она.
— Когда ты снова начал пить джин? — поинтересовался Джордж, тоже удивленный.
— У меня в шкафу стоит бутылка, — сказал Мюррей. — Что тут плохого?
— Просто как-то странно, — заметила Рут.
Джин любила Лиллиан.
— Точно не хочешь? — переспросил Мюррей.
— Абсолютно, — отказалась Рут. — И вообще, почему вы все пьете? Еще только четыре часа.