Его секретарша (СИ)

Оцепенев от удивления, Мария постепенно сдавалась.
Ощущая в ней перемены, Облонский ослабил хватку. Теперь он касался губами ее рта осторожно и нежно.
С ее губ слетел едва слышный стон. Чувствуя, что теряет голову, он прижал ее, дрожащую от волнения, к себе, и с нежностью погладил спину и плечи.
Бесхитростная и практически невинная, она таяла в его руках, сводила с ума своей красотой и неопытностью, и где-то глубоко внутри он начинал осознавать, что Маша, сама того не желая, внезапно пробила дорогу к его сердцу и заняла там место.
Оторвавшись от нее на мгновение, он обхватил ее лицо ладонями, и их губы слились в новом поцелуе. Руки скользнули вниз по спине, лаская и поглаживая алую ткань.
Он резко привлек ее к себе. Теперь он целовал ее властно и уверено, безжалостно царапая щетиной нежную девичью кожу. Горячее дыхание обжигало, лишая способности мыслить.
Маша, дрожа от возбуждения, вдруг очнулась.
— Все, хватит… довольно! — беспомощно всхлипнула она и оттолкнула его от себя. Схватила сумочку, резко распахнула дверь и бросилась прочь из машины.
— Маша! — теперь растерялся и Облонский. — Постойте!
— Не смейте меня догонять! Просто… не смейте!
Она спешила прочь по ухоженным парковым аллеям, через которые было не проехать на машине.
Окончательно расстроившись, Владимир плюхнулся обратно на кожаное сидение своего внедорожника и провел по лицу рукой.
Сотовый щелкнул новым сообщением от Ирины.
«Не хочешь в Питер, можем махнуть в Сочи на твоей машине. Приезжай».
— Какая-то неправильная весна, — зло процедил сквозь зубы Облонский и отбросил телефон в сторону.

  
Глава 19. Маша
 
— Он поцеловал меня! Поцеловал, понимаешь, Жаннетта?! — сжимая в руках чашку с зеленым чаем, сокрушалась я.
Губы до сих пор горели от властных прикосновений Облонского, а он сам вызывал во мне очень странные чувства. Меня влекло к нему, безумно, безудержно, и в то же время я понимала, что нельзя допускать личные отношения с боссом. Да и какие это отношения? Так, вызов ради развлечения. Как я теперь посмотрю ему в глаза? Как буду заходить в его кабинет?
— Не понимаю, — покачала головой подруга. — Он же тебе нравился?
— Нравиться — это одно, а поцелуй — совсем другое!
— Ну, не надевала бы красную блузку… А так, он, конечно, осоловел от твоего образа, вот и полез целоваться.
— И что мне теперь делать? — схватилась за голову я.
— Радоваться. Ведь если он тебя поцеловал, ты его зацепила, — хихикнула Жаннетта и принялась собирать вещи в чемодан. Она уезжала на выходные к своим родственникам.
— Чему радоваться?! Я не хотела, чтобы он меня целовал! Меня все устраивало!
— А чего тогда подпустила его к себе?
— Так он разрешения не спрашивал!
Жаннетта посмотрела на меня странным взглядом и рассмеялась.
— Ну, ты, как маленькая, честное слово! — уплотняя вещи в сумке, хохотала она. — В ресторан с ним поехала, шампанским себя напоить разрешила, а потом удивляешься, что он к тебе целоваться полез!
Я отставила чашку с чаем в сторону и вздохнула.
— Все, я побежала, а то автобус без меня уйдет, — чмокнула меня в щеку Жаннетта.
— Удачного отдыха, передавай привет родителям.
— Обязательно передам. А еще привезу много вкусностей. Мама обещала напечь пирогов!
— Отлично. Я наемся твоих пирогов, поправлюсь, и мой босс перестанет обращать на меня внимание.
— Вряд ли пироги помогут тебе избавиться от воспоминаний о его губах, — хихикнула Жаннетта. Подхватила спортивную сумку и двинулась к выходу.
Я обескуражено вздохнула. Проводила ее до двери, заперлась на все замки и только потом поняла, что осталась на четыре дня совсем одна.
Подошла к зеркалу в прихожей и медленно, одну за другой, расстегнула пуговицы на алой блузке. Шампанское уже давно выветрилось из головы, но перед глазами все также стоял образ босса. Его глаза, его губы, прикосновения его пальцев к моей коже…
Фантазии, одна ярче другой, пылали ярким огнем. Я беспомощно прикрыла глаза. Меня лихорадило. Мое влечение к боссу, все это время спящее мирным сном, внезапно пробудилось. Из музейного экспоната, к которому нельзя прикасаться, он внезапно превратился в очень привлекательного мужчину. Кажется, я начинала понимать, что он имел в виду, когда сказал про не разбуженную чувственность. И это понимание медленно поджаривало меня на костре нереализованных желаний.
 
— Как же теперь быть? — прислонившись к прохладной стене, мучительно размышляла я. — Как погасить опасное пламя, что полыхнуло от его поцелуя? Ведь он сейчас посадит в машину свою Иру и укатит с ней в закат, куда-нибудь в сторону Сочи. А я… я останусь гореть в одиночестве. Мне с ней не тягаться. Она взрослая, умная, знает, как доставить ему удовольствие, а я… неопытная дурочка, которая ничего не умеет. Мне его и завлечь нечем. Нет у меня красивых нарядов, дорогого белья. Он правильно сказал, одной алой блузки будет мало, чтобы увлечь его.
Чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о том, что произошло, я переоделась в удобные джинсы и майку и решила отправиться в торговый центр на шопинг — в компании Облонского всем выплатили премиальные в честь майских праздников. Теперь мне хотелось выглядеть привлекательно. Конечно, тягаться с Ириной нет смысла — ее материальные возможности превосходят мои во много раз, но хоть немного поднять самооценку новыми шмотками я могу себе позволить.
Я села в маршрутное такси и отправилась в «Полярис» — самый популярный торговый центр нашего города. Пять этажей модных магазинов брендовой одежды, кафе, кинотеатр и даже каток. Куплю что-нибудь красивое, а потом посижу в кафе и закажу себе целых две больших булочки «Cinnabon». А может, пойду в кино. Никто же не запрещает одиноким девушкам ходить в кино по выходным?
Я долго бродила среди магазинчиков одежды. Примерила платье для офиса — черное, длиной до колен, но так и не решилась его купить. Оно мне было не по душе.
Рассматривала комплекты одежды и белья, до тех пор, пока не начало пестрить в глазах. Приземлилась на широкий пуф в холле, вздохнула. Нет, шопинг не помог избавиться от мыслей о своем безнадежном увлечении Облонским. Да и шопинг какой-то неудачный получился. Ни одна вещь мне не понравилась.
Побрела в сторону кинотеатра и купила один билет на какой-то модный фильм-катастрофу с Машковым в главной роли. Приобрела попкорн, ванильную колу и принялась ждать, когда начнут запускать зрителей в кинозал.
Кадры остросюжетного фильма мелькали, грохотали спецэффекты, а я все продолжала думать о своем боссе. Зачем он меня поцеловал? Он играл, а меня обрек на страдания. Как погасить пламя, которое так некстати вспыхнуло в моем сердце?
Когда я вышла из кинотеатра, уже совсем стемнело. Попкорн встал в горле, а от ванильной колы только еще больше хотелось пить. Мне было неуютно идти одной по вечерней улице до остановки маршрутного такси, и я уже начала жалеть, что осталась в кинотеатре на ночной сеанс.
Даже не сразу заметила, как у обочины плавно притормозила машина. Мужчин было двое. Действовали очень слаженно. В одно мгновение мне закрыли рот рукой и поволокли к машине. Я попыталась вырваться, забилась в ужасе, но в лицо брызнули что-то очень едкое, и перед глазами все померкло.
  
Глава 20. Маша
 
Я начала приходить в себя от того, что было очень холодно. В горле пересохло.
Открыла глаза, но вокруг была темнота. Закрыла и снова открыла. Руки были крепко привязаны над головой. Их так сильно стянули, что они онемели. Попыталась присмотреться к окружающему пространству. Когда глаза привыкли, я поняла, что нахожусь в какой-то комнате. Тяжелые гардины прикрывали окно, и было не разобрать — день сейчас или ночь.
 
Одежда была на месте. Попыталась сменить положение, чтобы хоть как-то размять прикованные руки, но ничего не получилось. С губ сорвался стон. Нет, мне не выбраться из этих веревок.