Незримое пламя (СИ)

Пока мы брали себя в руки, Ронан не терял времени зря — добрался до подножия и, смахнув песчаную пыль, открыл выбитую в камне надпись. После недолгого изучения он повернулся ко мне.
— Макс, ты же учился тут читать?
— Было дело.
— Давай тогда, расшифровывай.
Я подошёл поближе, внимательно посмотрев на открывшуюся надпись. Символы напоминали шумерскую клинопись и отличались от имперского алфавита примерно так, как, собственно, шумерская клинопись отличалась от алфавита русского. Спустя несколько секунд я беспомощно развёл руками.
— Это мы не проходили, ребята. Это нам не… хотя погодите, есть ещё один вариант. Маэстус, ты спишь?
— Сплю, — хмуро отозвался гримуар, извлечённый наружу. — Спал. О, вижу, вы всё же добрались до гробницы!
— Да, и вовсю любуемся местными достопримечательностями, — усмехнулся я, указывая на статую. — Побудешь нашим гидом? Нужен перевод.
Маэстус молчал так долго, что я забеспокоился, не заснул ли он прямо посреди диалога, но секунд через тридцать он снова подал голос.
— Одно из наречий древнелангийского. Не используется очень давно.
— То есть, ты его не знаешь?
— То есть, меня не надо торопить, — огрызнулся он. — Сейчас, сейчас, как же оно… Сперва длинное приветствие…путешественникам или паломникам. Великая матерь… Гравия? Гальки? Ладно, потом. Обмен… дар жизни на что-то… на клад? Нет… на ключ. Дар смерти — на смерть.
Несколько секунд партия переваривала полученную информацию, пока Маэстус продолжал тихонько бормотать, пытаясь подобрать упущенное слово.
— Что считается за дар жизни? — наконец спросила Мила.
— Гари… горя… А? Не знаю, — сказал Маэстус. — Я почти не знаком с культурой старой Лангии, до воцарения Владыки. Это может быть что угодно, от спелого яблока до новорождённого первенца.
Наши взгляды упёрлись в разверстый провал рта статуи. Да туда вполне бы мог поместиться младенец, и не один.
— Грёбаный йод, мы что, кормить эту хрень собрались?! — возмущённо спросил Ронан.
— Кто-то пять минут назад говорил, что с ней что-то связано, и это важно, — иронично отозвалась Мила. — У тебя есть другой план?
— Раздолбать её на кусочки, и дело с концом.
— Гениально! И чем раздалбывать будем?
— Гвоздей… глаз… — бормотал некромант на заднем плане.
Мила и Ронан препирались, не обращая внимания на голос из гримуара, но я уже начал понимать, что именно должна была рожать страшная статуя. Осознание заставило меня похолодеть ровно за мгновение до того, как Маэстус вспомнил правильное слово.
— Глина. Великая матерь глины.
Я сглотнул. Превозмогая страх и неприязнь, подошёл к подножию статуи и, забравшись чуть выше, приложил ухо к её левой икре. Как я и предполагал, внутри она была полой. И в этой полости определённо что-то шевелилось. 
Когда я поднял голову, обнаружил на себе два озадаченных взгляда.
— Ребята, — резко охрипшим голосом сказал я. — Кажется, мы нашли респаун скарабеев.
ВНИМАНИЕ! Вам предложено задание!
«Три ключа затерянной гробницы. Матерь Глины»
Описание: Чтобы пройти гробницу Фраата IIIдо конца, вам понадобятся три ключа. Получите первый из них у Матери Глины.
Награды: Опыт — 500.
Предметы — шар-ключ.
Предназначено для персонажей 20 уровня и выше.
Внимание! Ваш уровень может быть недостаточно высок для выполнения задания! Принимайте его на свой страх и риск.
Задание является первым в цепи.
Судя по тому, что вздрогнули мы одновременно, квест выскочил сразу у всех троих. Это что-то новое — без квестодателя, но при этом часть цепи. «Получить первый из них» у спауна людоедских жуков? Я был на сто процентов уверен, что Ронан снова начнёт материться, но он меня удивил.
— Точно раздолбать, — сказал он с ледяным спокойствием в голосе. — И чем скорее, тем лучше, пока новые не попёрли. Любимая, у тебя гранаты остались?
— Штук пять.
— Должно хватить. План такой: «кормим» эту страхолюдину гранатами, чтобы зачистить жуков внутри. Затем я херакну ей по башке ультой, и она схлопывается в себя. Разбираем осколки, находим «ключ» этот и валим.
 
— А как же квест? — спросила Мила.
— А что квест? — переспросил Ронан. — В квесте нет указаний, как именно нам получать ключ.
— Макс, как тебе?
Я молча посмотрел на «матерь глины», отмечая несомненную привлекательность предложения Ронана. Если мы уничтожим место спауна скарабеев, то обезопасим себя с тыла, когда будем продвигаться вглубь гробницы. Не придётся гадать, что за «дар жизни», особенно если это в самом деле какое-то жертвоприношение. Наконец, статуя попросту напрашивалась.
«Двери открывай без лишнего шума», вдруг промелькнуло у меня в голове. Слова Кассандры Зервас, которая выдала сюда «основной» квест. Двери. Задание.
— Дверной вопрос, — с неохотой сказал я, отступая от статуи.
— Если смотреть с этой стороны, — протянула Мила. — Наверное, да. Тогда надо хорошенько подумать над «даром».
— Вы против меня сговорились, что ли? — моментально насупился Ронан, который не присутствовал при нашем прошлом обсуждении концепции геймдизайна и сейчас явно почувствовал себя лишним. — Чё за вопрос?
Мила сжато объяснила суть, пока я размышлял, за какое подношение с нами могли поделиться ключом и экспой. Младенцы отпадали, да и яблоки, кстати, тоже. До ближайшей яблони пешком понадобилось бы добираться не меньше суток. Выйти наружу и набрать шишек? Поймать кролика?
— Не, ну блин, по такой логике нам вообще на всё кроме квестов надо строго забить. То не взорвать, это не взорвать. У нас энвиар-MMO нового поколения или хрень с горы? Интерактивность? Не, не слышали.
— Интерактивность интерактивности рознь, — сказала Мила. — Ты учти, гранат может и не хватить, и тогда нам кранты.
— А нам типа не кранты, если не запихнём туда чё-то живое?! Кстати, яблок нам тоже взять негде! — похоже, Ронан додумался до того же, что и я.
Думать, чёрт возьми, думать в темпе. Если «матерь глины» — алтарь, то дар — это жертва. Что мы можем отдать? Звуковые бомбы и оружие не годятся, это «дар смерти» в чистом виде, если под этим пунктом не подразумевалась попытка уничтожить статую. А с жизнью у нас связано…
— Я не думаю, что яблоки бы подошли, — медленно сказал я. В пляшущем свете факела казалось, будто выпученные глаза статуи за нами следят, и, скорее всего, в этом была доля правды. — Рон, ты же интересуешься историей?
— Ну.
— Что ты можешь рассказать про жертвоприношения?
— Ну, типа… Они сильно от культуры зависели. В дохристианском Риме человеческие жертвы были не в почёте, варварство, вся херня. Быков резали для Марса, авгуры птиц вскрывали, гаруспики — овец. А кельты те же и людьми не брезговали.
— Я немного не о том. В чём суть жертвы?
— Блин, а чё тут неясного-то? — слегка раздражённо спросил Ронан. — Мольба богам, предкам. Просьба там или восхваление. Сигнал, короче. Хочешь, чтобы сигнал услышали — жертвуй чем-то дорогим, чтобы поняли, ты настроен всерьёз.
— Вот именно. Яблоками мы бы не отделались, «дар жизни» обязан быть ценным.
Я тяжело вздохнул перед тем, как высказать следующую просьбу. Если я ошибся, мы останемся без важнейшего ресурса и при этом не получим ничего.
— Ребята, сдайте мне весь лекарственный корень.
Я ожидал возражений, но? на удивление? их не последовало. Через несколько секунд я сжимал два не очень тяжёлых мешочка с остатками лекарственного корня и сам достал третий. Этого запаса бы ещё хватило на отхил около трёхсот единиц здоровья, и, подумав об этом, я резко ощутил себя беспомощным. Сколько раз эти небольшие корешки спасали мне жизнь? Если бы Эми не подсказала мне, где их найти, мои злоключения пошли бы совершенно иначе, и я вряд ли стоял бы на этом самом месте. Зараза, всё-таки надо было взять несколько бутыльков из запасов Кассандры, хотя бы для ребят…
Нет, сигнал должен быть услышан. Всё правильно.