Незримое пламя (СИ)

— Принимаю извинения на счёт три… два…
Не дожидаясь окончания отсчёта, скарабеи посыпались сверху, как переспелые яблоки в саду на давно заброшенной даче. Тоннель содрогнулся от нашего синхронного тройного вопля, а спустя секунд тридцать — от взрывов звуковых гранат. Ещё несколько минут мы ожесточённо выуживали умудрившихся выжить и продолжающих кусаться глиняных тварей из складок одежды и заплечных мешков, разбивая их об стены и пол. Наконец рой — к счастью, значительно меньше первого — был уничтожен.
Получено опыта — 800!
— Твою же… — матерная тирада Ронана длилась, пожалуй, примерно столько же, сколько мы потратили на сеанс дезинсекции. Я мысленно его поддержал, жуя очередной лекарственный корень, чтобы восстановить потерянные 15 очков здоровья. Таким макаром запасы кончатся задолго до завершения квеста — непорядок. Поискать, что ли, снаружи, когда ночевать пойдём. Только растёт ли он среди местных сосен?
Мила воздержалась от ругани, но заново устанавливала свою адскую машинку уже без лишних слов, нажав на рычаг сразу после наводки. Крюк со свистом улетел наверх, потянув за собой всю конструкцию, к которой мы с Ронаном отнеслись с таким недоверием. Сверху лязгнуло — «кошка» прочно уцепилась за что-то в непроглядной темноте, и теперь оттуда свисала весьма добротная на вид верёвочная лестница с деревянными брусьями вместо ступеней. Правда, слишком высоко, чтобы мы на неё забрались, даже подпрыгнув. 
Мила молча подобрала вторую груду верёвок, прицепила к ней ещё один крюк и, раскрутив его как следует, уцепила за нижнюю ступень первой лестницы. Какое-то время в тоннеле царила тишина — мы с Ронаном не находили слов. Затем, как Мила и предсказывала, мне стало очень стыдно. Я открыл рот для извинений, но Ронан меня опередил:
— О-хре-неть, — с расстановкой сказал он, восторженно обходя лестницу по кругу. — Осада Ле-Мюи, октябрь тысяча пятьсот тридцать шестого? 
— Это не точная копия, конечно, но… — зарделась Мила, но Ронан уже заключил её в объятья и приподнял.
— Каюсь в своей тупости! — ревел он, пока она хохотала и шутливо вырывалась. — Каюсь и молю о прощении!
— Опусти, дурак! — подала голос Мила, но без большого возмущения, и чмокнула его в лоб. Ронан опустил её на землю и вернул поцелуй, затем повернувшись ко мне.
— Прикинь, Макс, эта женщина воссоздала осадную лестницу середины шестнадцатого века, с которой сбросили испанского поэта Гарсиласо де ла Вега!
— Куда сбросили? — не понял я. — Зачем?
— Вниз, насмерть, — любезно пояснил Ронан. — Точнее, он потом уже сдох, но по факту из-за падения. Неудачно штурмовал один французский замок. Да похрен, главное, лестница — шик!
Главное, чтобы нас никто не сбросил, благо скарабеи любезно решили полезть пораньше. Если бы они дождались, пока мы начнём подъём и только потом посыпались, результат был бы куда как более эффективным для них и неприятным для нас. Смертельно неприятным. А ведь никто из нас даже не был испанским поэтом.
— Я тоже каюсь, Мила, — серьёзно сказал я. — Не знал, что инженеры-арбалетчики могут крафтить инструменты осады.
— А они и не могут, — сказала Мила. — Я просто в реале такую же делала пару лет назад для группы реконструкторов. Только тогда две недели возилась, а в «Аниме» крафт упрощённый. Я лезу первая, упаду — ловите.
И, не дожидаясь возражений, быстро начала подъём.
Понадобилось с полчаса чтобы убедиться в абсолютной надёжности не точной копии осадной лестницы Ле-Мюи, чтобы наверху оказалась вся партия вместе с оружием, заплечными мешками и переносной турелью Милы. К большой удаче дыра, ведущая в гробницу Фраата III, оказалась вполне по размеру для трёх взрослых людей, а не только глиняных насекомых. Я подозревал, что рабочие, расширявшие потолок тоннеля, намеренно раздолбали её, чтобы изучить содержимое — а вдруг неожиданный клад? Что ж, насчёт неожиданности они оказались правы.
Кем был Фраат III, что ради него вырезали гробницу прямо в теле скалы? Великим фараоном? Вождём? Шахом? Пожалуй, не столь важно на данный момент. Мы выбрались в длинный коридор, в полу которого и зияла проделанная триста лет назад дыра. Более того, она разделяла его на две части, и чтобы изучить противоположную сторону, нам бы потребовалось совершить здоровенный прыжок — или, как вариант для меня, телепортироваться для надёжности. Спиральные узоры на стенах коридора едва заметно светились тускло-оранжевым светом и при попытке более внимательно их рассмотреть голова начинала сперва кружиться, затем раскалываться. В лучшем случае — хитрый обман зрения, в худшем — очередное охранное колдовство, так что не стоит вглядываться и рисковать.
 
После коротких переговоров мы единогласно решили двинуться вперёд, а перебираться через дыру только если застрянем. В отличие от имперского прохода коридор в гробнице не мог похвастаться шириной и высотой — всего два на два метра, так что Ронан чуть не цеплялся макушкой за потолок. Воздух — затхлый и сухой, о вентиляции здесь явно не думали, или же та забилась за сотни лет. Оранжевого света со стен вполне хватало для базового освещения, но спустя пару минут Мила зажгла факел с нашего молчаливого одобрения. Стало полегче.
— Тут могут быть ловушки, — сказал я, вспоминая «залы испытаний» Маэстуса, которые он по-любому откуда-то скопировал. — У меня интуиция повыше, может, я первым пойду?
— Расслабься, — отозвался Ронан, как раз топающий впереди. — Я ещё на десятом взял пассив на определение ловушек. Пока чисто, и если… хера себе.
Я хотел переспросить, по какому поводу «хера себе», но уже догнал его и увидел сам. Совершив под конец небольшой поворот, коридор вывел нас в огромный зал. Тут уже нельзя было укорить древних архитекторов в излишней экономии — когда-то здесь могли бы разместиться тысячи посетителей, при желании — хоть верхом на жирафах, судя по высоте потолка. Впрочем, времена эти остались в далёком прошлом.
— Тупик? — лаконично осведомилась Мила, осматривая зал. Точнее, ту небольшую часть помещения, которая уцелела — остальную поглотил обвал, оставшись здесь навсегда в виде громадной стены из валунов и грязи. Надо сказать, даже при таких обстоятельствах зал впечатлял — только вот других дверей не было видно.
— Не туда смотрите, — каким-то сдавленным голосом сказал Ронан, и мы обернулись к нему, проследив за направлением взгляда. В полумраке, который свет факела не мог разогнать до конца, я сперва не понял, на что смотрю, но затем…
— Господи боже мой, — вырвалось у Милы.
— Именно.
В глубине оставшегося невредимым куска зала, примыкая к дальней стене, возвышался трон из песчаника. На нём расположилась статуя невероятно тучной лысой женщины с глазами навыкате, из одежды на которой присутствовали лишь украшения — ожерелье и браслеты. Вся композиция на глаз была в высоту метров шесть, и если бы не темнота, она бы моментально заставила обратить на себя внимание. У Ронана, как мародёра, вероятно, были какие-то бонусы на зрение в полумраке, потому он и увидел её первым. Приглядевшись, я заметил, что рот статуи открыт, словно в беззвучном крике.
— Какая-то нездоровая жесть, — прошептала Мила. — Предлагаю развернуться и проверить другой конец коридора.
— Нельзя, — с явным сожалением ответил Ронан. — То есть, да, можно, но я бы не советовал. С этой хренью может быть чё-то связано, сейчас пропустим — потом локти кусать будем.
Он двинулся по направлению к статуе, подняв факел повыше, а мы несмело пошли следом. Чем чётче её очертания проявлялись на свету, тем более жуткой она становилась. Выпученные глаза смотрели в разные стороны, чёрный провал рта вызывал нервную дрожь. Подойдя чуть ближе, я разглядел ещё кое-что странное.
— Это что, ступеньки?
— Где?
— От подножия трона и выше… складки, грудь… До самого рта.
— Звездец. Ты прав.
Это была не просто статуя, а своего рода алтарь, на который предполагалось подниматься с самого низу, чтобы… Просунуть ей что-то в рот? Меня отчётливо передёрнуло. Казалось, что гротескная фигура вот-вот поднимется с насиженного места и сама попытается сожрать незваных гостей. Но интуиция молчала, и спустя несколько ударов сердца я немного успокоился. Рядом Мила, похоже, испытывала такой же калейдоскоп эмоций.