Неверный муж моей подруги, часть 2 (СИ)

— В душ! — я попыталась выкрутиться из его объятий, но не тут-то было. 
— А вот это для кого? — кивнул Герман на джакузи, в которой задумчиво плавали розовые лепестки. 
— Я с дороги. Не лезть же в такую роскошь несвежей?
— Ерунда! — он развернул меня спиной, щелкнул застежкой бюстгальтера и подтолкнул к сияющей голубым воде. — Ты устала и замерзла. Не ты для ванной, а ванна для тебя. 
Одно и то же обычное бытовое действие рядом с Германом могло быть дразняще сексуальным, по-домашнему уютным или неловким и смущающим. Даже такое, как просто снять трусы перед тем, как залезть в ванну. 
И от чего будут зависеть мои эмоции — предсказать было невозможно. 
Равнодушие, пока я стягивала их, — стыд, когда Герман подошел и забрал их у меня — возбуждение, когда он сжал их в кулаке и втянул носом воздух, глядя на мое обнаженное тело. 
Стук в дверь оборвал натянутую между нами пылающую нить взглядов. 
Пока Герман забирал наш заказанный ужин, я нырнула в горячую воду по самую шею, откинула голову на бортик и чуть не застонала от наслаждения. Тепло пробиралось в промороженные кости ловкими пальцами, расслабляло меня, снимая усталость и одновременно делая сонной. 
— Открывай рот. Нет-нет, глаза можешь держать закрытыми, — раздался над ухом низкий вкрадчивый голос. 
Я с удовольствием его послушалась — и мне в рот положили кусочек тающего на языке мяса с острым соусом. 
— Ммммм… — одобрила я и мясо, и последовавший за ним беби-картофель с розмарином, и ложку салата из свежих овощей. Только в этот момент я ощутила, что на самом деле была зверски, зверски голодна. Герман тоже поел — сидя на краю джакузи и скармливая мне самые вкусные кусочки. 
— Залезай ко мне, — предложила я, когда ужин был съеден. 
— Сейчас, — сказал он, вытирая руки салфеткой и направляясь… в душ. 
— Нет, меня не пустил, а сам-то! — возмутилась я, когда он вернулся через несколько минут в одном полотенце на бедрах. — Что насчет ванны для тебя, а не тебя для ванны?
— Мне можно, — заявил Герман, вновь присаживаясь на край и наклоняясь ко мне якобы за поцелуем. Но когда я потянулась к нему губами, он коварно увильнул и вместо этого слизнул с моего виска капельки пота, выступившие от горячей воды. 
— Тебе все можно… — вздохнула я, глядя на него. Моя грудь приподнялась над водой, обнажая сжавшийся в твердую горошину сосок. 
— Вообще все? — уточнил Герман, наклоняясь еще ниже и опуская руку в воду, чтобы сжать его.
— Все, что захочешь, — завороженным шепотом ответила я, всем телом подаваясь к его рукам. 
— Хочу тебя. 
Он уронил полотенце на пол и скользнул в воду, обвивая меня руками и ногами и устраивая у себя на груди. 
Его губы коснулись шеи, плеча, а ускорившееся дыхание согрело влажные волосы. 
Ладони скользнули по моему телу, развели бедра, пальцы нырнули между ног. 
Я почувствовала, как в спину упирается его горячий член, но он не торопился пускать его в ход. 
— Расслабься, — сказал Герман, когда я начала елозить, потираясь о него. — Просто расслабься и наслаждайся. 
Длинные пальцы нежно перебирали мои складочки, то и дело ныряя в пульсирующую глубину, но никуда не торопились. Он просто гладил меня между ног, слегка, совсем чуть-чуть возбуждая, но не разгоняя вожделение до огненного желания. Я плавала в горячих волнах удовольствия, ведущего к оргазму такими далекими путями, что как будто бы и не ведущего. 
Вторая рука Германа оглаживала мою грудь, живот, бедра, возвращалась, чтобы поласкать кончиками пальцев шею и очертить овал лица. 
Я поймала ртом его пальцы, когда он провел ими по моим губам и принялась посасывать. 
— Лана, — в низком голосе зарождалась хрипотца. — Ты меня провоцируешь. 
 
— Угу…
Я развернулась лицом к нему, оседлав бедра и позволяя стоящему члену тереться между нами. Гладкие плечи Германа были влажными от воды, и мне хотелось слизывать капельки с золотистой в свете свечей кожи, спускаясь все ниже, к черной поросли на груди, к плоскому напряженному животу, скрытому под водой. 
И еще… Ниже. 
Только бы не поднимать взгляда и не встречаться с черными глазами, что кажутся еще чернее в полумраке комнаты. В них было слишком страшно смотреть — можно провалиться навсегда. 
Я провела рукой по его животу, накрыла ладонью налитую головку сжатого между нашими телами члена — и Герман не выдержал. Он подхватил меня на руки и резко встал в потоках воды, льщихся с него, словно он был богом морей и океанов, перешагнул через край джакузи и направился к кровати. Покрывало устилали розовые лепестки, поэтому сначала пришлось стряхнуть их, а потом — уложить меня на белоснежные простыни и накрыть сверху горячим влажным телом. 
Разведя колени, я послушно приняла его в себя, скользнувшего внутрь медленно, но неостановимо. 
Так, как в ту ночь, мы не занимались любовью еще никогда. 
Сладко, медленно, нежно — неотрывно глядя друг другу в глаза. 
Поцелуи были почти невинны, каждое движение качало нас словно на морских волнах. Удовольствие нарастало постепенно, никуда нас не торопя — и накрыло обоих одновременно.
— Вот и шампанское пригодилось, — заметил Герман, откатываясь в сторону. Он достал прохладную бутылку из ведерка с остатками льда, ловко выбил пробку и разлил его по высоким узким бокалам. 
Я сделала глоток ошеломительно уместного холодного колкого вина, утолявшего жажду и поддерживающего дразнящую радость в крови, еще не схлынувшую после нашей любви. 
Засмеявшись от избытка чувств, вскочила с постели и прогулялась с бокалом по номеру. Герман неотрывно следил за мной блестящими в полумраке черными глазами, довольный, словно сытый кот. 
Под его взглядом не было стыдно или неловко — даже не приходило в голову стесняться своего тела, пусть после родов оно и было не столь совершенным, как хотелось бы. 
В его взгляде вообще никогда не было оценки. Мне не доводилось думать, что я делаю что-то не так, когда я была рядом с ним. 
Я просто была. 
Такой, как есть, потому что какой еще мне быть? 
Зачем меняться, если этот мужчина рядом со мной, и ему это нравится?
Заглянув за тяжелые бархатные шторы, я поежилась — там, снаружи, царила сине-черная снежная ночь. Нет, здесь, у камина лучше. Внутри, где тепло. 
Я упала в кожаное кресло, стоящее прямо у огня и отпила еще глоток шампанского. 
Герман подхватил вазочку с клубникой и, неслышно ступая, приблизился ко мне. 
Сел у ног, по-хозяйски положив крупную ладонь на мое бедро. 
Мелькнула и пропала мысль о том, что надо бы зарядить телефон. 
Он тоже нахмурился — но лишь на секунду. Возможно, мы подумали об одном и том же. 
Герман рисовал пальцами задумчивые узоры на внутренней стороне моего бедра, поглядывая на меня с полуулыбкой. Потом подхватил клубничку, откусил половину ягоды и повторил эти узоры ее розовым соком, тщательно вырисовывая каждый завиток. 
Я чуть развела бедра, разрешая ему играть со мной, как он только пожелает. 
Он вынул из моей руки бокал с шампанским, набрал его в рот и приник губами между ног. Набухшую горошину клитора и окрестности защекотали игривые пузырьки, даря странные, необычные ощущения. Следом прошелся острый ловкий язык, а потом Герман приник горячим ртом, всасывая распаленную плоть, и я почувствовала, что горячие искры собрались в единое облако — и вдруг выплеснулись вместе с моими соками.