Крыса (СИ)

— Давайте не будем усложнять, — предложила Гэтайн. — Возьму это на себя. Скажу, что это заклинание из моего рода, и делиться им я не могу. Семейная тайна.
— А если спросят, почему вы сами им не воспользовались?
— Я блондинка, — ярко улыбнулась девушка. — Все мои родственницы — тоже. А это заклинание подходит только невинным девицам с каштановыми волосами в возрасте… вам восемнадцать, кира Джосет?
— Да.
— В возрасте восемнадцати лет, ни раньше, ни позже. Есть и иные ограничения, но пусть только попробуют потребовать у меня подробностей! Только под клятву о неразглашении и неиспользовании! Вивьенн, вы не уничтожили руководство, я надеюсь?
— Нет-нет, — встрепенулась моя хозяйка и дёрнулась было в сторону кабинета, но Гэтайн остановила её:
— Не надо, пусть побудет у вас. Ловчим косметические штучки безразличны, в конце концов, а никаких следов тёмной магии они не найдут, так что вряд ли руководство понадобится. А вот прочих магов — хоть преподавателей, хоть самого ректора, — я могу смело отправлять за семейными тайнами к главе рода.
Адептки дружно захихикали, немного нервно, но искренне: кто ж будет делиться тайными заклинаниями и ритуалами? Разве что в обмен на нечто подобное.
— Вот как-то так, — подытожила Вивьенн. — Если у нас и будут мелкие расхождения, ничего не случится. Не меняйте то, что сказали. Если начнут запутывать, дескать, а ваша подруга говорила другое — неважно, упритесь и говорите: «Я так помню». И всё. В крайнем случае — начинайте рыдать и требовать, чтобы позвали ваших родителей. А потом опять стойте на своём. На Кристалле Истины нас имеют право проверить только в случае, если от нас будет нести Бездной, и только по решению суда. Кира Джосет, вас это тоже касается.
Надо же, какая… опытная у меня хозяйка. Интересно, откуда бы ей знать такие вещи? А что, если?.. Я слышала, у благородных девиц вошло в моду вести книгу жизненных событий, её называют ещё дневником. Записывают туда, что интересного или важного произошло за день. Нет ли чего такого у Вивьенн? Надо будет обследовать кабинет, пока ведьма на лекциях. Вроде бы несколько дней у меня осталось на «подстройку жизненного ритма» под хозяйку, вот и попробую узнать о ней побольше.
Девушки, кажется, совсем успокоились. Вивьенн пригласила горожанку присоединиться к чаепитию, дёрнула шнур для вызова прислуги, и, не прошло и пары минут, как в дверь деликатно постучали. Однако хозяйка не успела и слова сказать пришедшей служанке, потому что та торопливо присела и сообщила:
— Мессеры, простите за беспокойство. Только что объявлен общий сбор адептов! Следует прибыть с фамильярами на Шахматный двор через четверть часа! Или с питомцами, которые будущие фамильяры.
Подтверждая её слова, над Академией поплыл гулкий, низкий звон большого колокола.
  
Глава 14
 
Спустя четверть часа Вивьенн стояла на Шахматном дворе, со мной на плече, а рядом шушукались подружки. Джосет Бер я мельком видела поодаль, где выстраивался факультет артефакторов. Ну, логично, где бы ещё учиться будущему ювелиру? Сам Шахматный двор представлял из себя огромную площадь, мощёную квадратными плитами из серого, чёрного и красного гранита. С одной стороны его ограничивала стена с Главными воротами АМИ, с трех — главное здание, административный и гостевой корпуса. Помимо этого, по периметру были посажены кустарники, разбиты цветники, установлены статуи в виде шахматных фигур, но сейчас от летней цветущей красы ничего не осталось, а статуи и вовсе укрыли полотном от непогоды.
Площадь была так велика, что здесь можно было собрать всех учащихся и преподавателей разом, что и происходило сейчас. Как я понимаю, о подобных сборах извещают заранее, но в этот раз адептам пришлось едва не бегом бежать из всех уголков академии. Поэтому студенты нервничали, сталкивались друг с другом, разыскивая свой факультет, курс, группу, их фамильяры нервничали не меньше, огрызаясь на других зверей, преподаватели орали на «бестолочей, идиотов, тупиц» и пытались хоть как-то выстроить своих учеников, не помешав коллегам.
 
Я тоже нервничала из-за шума и множества запахов, в том числе — беспокоящихся хищников, а ещё мне было холодно. Я с удовольствием бы спряталась под хозяйскую мантию, но кто бы ещё меня пустил? Поэтому я мёрзла на наплечнике, вцепившись в него когтями и сжавшись в комочек. Кошка мессеры Армель, которую та принесла в клетке, хотя бы не страдала от слабого, но очень неприятного ветра: на клетку был надет простеганный чехол с вырезанным «окошком» для доступа свежего воздуха. Как я заметила, на многих фамильярах было что-то тёплое: на ком попонка, на ком — вязаный жилет, у одной адептки хорёк сидел в лисьей муфте, видна была только острая мордочка с любопытными сверкающими глазами. Как бы намекнуть Вивьенн, что крысы совсем не созданы для зимы, снега и вот этого всего? Меня передёрнуло от очередного порыва ветра.
К счастью, опытные магистры с помощью кураторов из старшекурсников и бакалавров справились с адептами довольно быстро, и вскоре факультеты стояли по порядку, ровным строем (по крайней мере, первые ряды), фамильяры притихли, а из административного корпуса вышла процессия. Первым шёл ректор. Резной жезл в его руках символизировал главенство над Академией; значит, будет какое-то важное объявление, к провидице не ходи. За ректором, как почётные гости, шли Ловчие. Троица в чёрных костюмах и серых плащах, скреплённых на плече форменными фибулами. У каждого на толстой серебряной цепи свисала на грудь бляха — большая, с пол-ладони, тяжелая, из чернёного серебра. Цепи мерно раскачивались; Ловчие шли в ногу, с одинаковой хищной грацией, хотя, насколько я могла видеть, один из них был средних лет, а ещё один — весьма немало пожил, судя по тонкой седой косице. Петушиные перья на серых беретах переливались радугой. Следом пёстрой толпой двигались деканы, те самые слуги-телохранители, какие-то прочие люди, вероятно, администраторы.
Ой, не к добру это всё, не к добру. Кажется мне, что плановая проверка проходила бы тихо, без шума и общего сбора. Моё письмо тоже не должно было вызвать такой реакции. То руководство, что отправила в Лигу я, было опасно, но я ожидала, что ловить его автора станут тихо, деликатно, не поднимая тревоги. Наш с мэтром ритуал? В отличие от девушек, я совершенно уверена, что ритуал был безопасен: библиотечный призрак не рисковал бы жизнями и душами адепток. Может, в АМИ происходит что-то ещё, и моё письмо оказалось тем самым пёрышком, которое сломало спину волу? Отчего-то же прислали не одного, не двух, а троицу Ловчих — готовый Трибунал?
Между тем ректор поднялся с Ловчими на возвышение — приличное, футов пять или шесть, и тех, кто там стоял, было отлично видно. Магически усиленный голос магистра Гинара Семулона раскатился по всему Шахматному двору:
— Адепты! Как мне ни жаль отрывать вас от занятий, но есть вещи куда более важные. Сегодня к нам прибыла особая инспекционная группа Лиги Ловчих. Мы не будем вдаваться в подробности инспекции, это вам ни к чему, но! Помните, что корона ждёт от вас понимания текущей ситуации…
Что сказать-то хотели, господин ректор? Я недоумевала, слушая, как магистр Семулон разливается стаей певчих птиц, а тот говорил, говорил и говорил о сложной международной обстановке, ответственности всего магического сообщества за вообще всё, происходящее в мире… Пока он нёс чепуху, Ловчие тихо переговаривались с деканами, те посылали куда-то секретарей, посыльных, составляли списки… Да что происходит?
— И, наконец, главное. Запомните: на все вопросы господ Ловчих отвечать сразу же, искренне и полностью. Все приказы господ Ловчих выполнять сразу же, дословно и без ненужной инициативы. А теперь позвольте представить почтенных представителей Лиги! Мессер Визар Туан!
Седовласый Ловчий коротко кивнул, не глядя на адептов.
— Мессер Шетар Кавино!
Мужчина средних лет склонил голову, остро сверкнул тёмными глазами.
— Мессер Лорентин Эдор!