Нарушенное обещание (ЛП)

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Анастасия тоже может остаться.
Глаза Софии расширяются.
— Я не ожидала, что ты скажешь ДА! Спасибо тебе, Лука.
Я слышу искренность в ее голосе, и это немного согревает меня. Однако я не решаюсь доверять потеплению между нами.
— Есть что-нибудь еще?
— Нет, — быстро отвечает она. — Конечно, нет. Я просто рада снова увидеть Ану. Я не видела ее со свадьбы, я даже не знаю, знает ли она, что со мной все в порядке.
— Конечно, она знает. Я связался с ней и дал ей знать, что ты в безопасности. — Я вопросительно смотрю на Софию. — Ты же не думаешь, что я действительно позволил бы твоей подруге гадать, жива ты или мертва?
— Я…
— Я могу быть холодным, София, но я не монстр. — Я глубоко вздыхаю, потирая рукой лоб. — И я знаю, что ты хочешь чего-то еще. Так что просто скажи мне.
Она долго молчит, и я не совсем уверен, что она действительно собирается мне сказать. Я уже на грани того, чтобы забыть об этом и просто вернуться к нашей еде, когда она наконец поднимает взгляд и выпаливает:
— Я хочу вернуться спать в свою собственную комнату.
Непосредственность, с которой я хочу сказать "нет", поражает меня. Не потому, что я хочу отказаться, а потому, что моя первая подсознательная мысль заключается в том, что без нее кровать окажется пустой. Я просто привык к тому, что кто-то рядом со мной?
— Я не знаю, хорошая ли это идея…
— Прошла неделя, Лука. Ничего не произошло. Ты удваиваешь меры безопасности и даешь нам личную охрану. Ты только что сам это сказал. Ты действительно думаешь, что то, что я сплю в твоей комнате, а не в своей собственной, что-то изменит?
— Если кто-то придет за тобой, я буду рядом.
— Как они вообще проникнут внутрь? Я не могу выйти, там такая охрана. — Она смотрит на меня, и я вижу, как сильно она хочет, чтобы я согласился. В кои-то веки у нас нормальный спор, а не яростная ссора. Хотя инстинкт подсказывает мне сказать ей "нет", конечно, нет, она продолжит делать то, что я сказал, и оставаться там, где я ей сказал. Я знаю, что нет никакой реальной причины, кроме моего собственного упрямства. И тот факт, что, по-видимому, мне нравится, когда она в моей постели, даже если это только для того, чтобы поспать.
Я не хочу сдаваться. Но я все равно ловлю себя на том, что киваю.
— Хорошо. Но если возникнет хоть малейший намек на опасность, мы вернемся к тому соглашению, которое у нас есть сейчас.
По лицу Софии расплывается улыбка, и я не думаю, что она могла бы выглядеть счастливее, если бы я сказал ей, что она может полностью съехать. Она выглядит взволнованной. И, конечно, если она счастлива, для меня одним бременем меньше.
Так почему мысль о том, что я проведу ночь без нее, спящей рядом со мной, заставляет меня чувствовать, будто я что-то потерял?
ЛУКА
В Доминиканской Республике, где мы, наконец, остановились на том, чтобы исчезнуть на выходные для вечеринки Франко, так же жарко, как в Нью-Йорке было все еще холодно. Мы прилетели в пятницу вечером, всего через день после моего разговора с Софией за ужином. Я ушел, заверив, что Катерина будет в пентхаусе в течение часа, а Ана чуть позже, когда закончатся ее занятия, и что больше никого там не будет на выходных. Я также оставил так много людей в охране, что целый этаж квартир в здании теперь временно отведен для их размещения, пока они по очереди следят за камерами внутри и снаружи и патрулируют коридоры.
Как и обещал, я также оставил двух телохранителей, Джио и Рауля, бывших бойцов и культуристов, ставших профессиональными охранниками, которые годами работали на семью. Если кто-то и может обеспечить безопасность женщин, я уверен, что это они, и таким образом безопасность будет обеспечена как внутри пентхауса, так и снаружи.
Все это в сочетании с тем удивительно мирным отношением, с которым мы с Софией расстались после нашего последнего разговора, должно заставить меня чувствовать себя хорошо. Но вместо этого, когда частный самолет подруливает к ангару, а Франко допивает остатки своего напитка, я все еще чувствую себя на взводе, как всегда.
 
Это последнее место, где я хотел бы быть. Я хочу быть дома, работая над планом по устранению Братвы навсегда. Я хочу выяснить, на что пойдет Виктор, чтобы согласиться на мир, который не достанется человеческой ценой. И я хочу… Я хочу быть в постели с Софией. С той ночи прошло уже больше недели, и это не выбило ее из моей головы, как я надеялся. Это не заставило меня больше контролировать свою похоть к ней. И я не был внутри женщины с нашей первой брачной ночи. Это самое долгое время, когда я обходился без секса с тех пор, как потерял девственность в пятнадцать лет, и я чувствую, что слегка схожу с ума. Я никогда в жизни не был так сексуально неудовлетворен.
— Мы здесь! — Франко поднимает свой пустой стакан, его веснушчатое лицо слегка раскраснелось, когда он улыбается мне. — Я готов кайфануть и трахнуть столько женщин, сколько смогу вместить в гостиничную кровать одновременно. Последний холостой уик-энд, парни!
Всеобщее приветствие, и я присоединяюсь, насколько могу. С нами здесь еще четверо, другие друзья с тех пор, как мы вместе учились в средней школе. Тони, Берто, Эдриан и Макс были частью нашего с Франко ближайшего окружения больше лет, чем я хотел бы сосчитать сейчас. Все они занимают высокое положение в семье. Тони — капо в Чикаго. Берто и Эдриан — состоявшиеся люди, которые прикрывали меня на многих работах, а Макс — советник в Нью-Йорке. Все они понимают жизнь, взлеты и падения, а также ответственность, которая приходит с этими должностями. И все они чувствуют, что эта поездка была несвоевременной. Но высказанные ими оговорки, похоже, исчезают вместе с обещанием теплого солнца, воды, наркотиков и красивых женщин, готовых сделать все, о чем они попросят. Здесь решают деньги, и я не сомневаюсь, что в эти выходные будет много дебошей.
В какой части этого я буду участвовать, я не уверен. Было время, когда я был бы так же взволнован, как и любой другой в этом самолете, по поводу уик-энда, посвященного беспечному времяпрепровождению, в месте, где никто не будет подвергать сомнению законность чего-либо из этого, пока у нас есть деньги для передачи, в которых ни у кого из нас нет недостатка. Но в данный конкретный момент это, кажется, не обладает той привлекательностью, что раньше.
Я просто становлюсь чертовски старым?
Отель расположен в нескольких метрах от пляжа и полностью сдан в аренду на наши выходные. Как я и просил, когда мы входим, в гостиной уже ждет несколько великолепных бронзовых моделей, одетых в бикини поверх мебели. Глаза Франко чуть не вылезают из орбит.
— Кто хочет приготовить мне выпить? — Кричит он, размахивая руками над головой. — Последние выходные свободы, дамы!
— Он звучит как заезженная пластинка, — со смехом говорит Тони, тоже направляясь к бару. Тони женат уже несколько лет, у него есть сын-малыш, но я уверен, что он тоже воспользуется всем, что могут предложить выходные. Верность, это не та добродетель, которую кто-либо из нас был воспитан ценить. Тем не менее, он относится к этому менее откровенно, чем Франко, оценивающе поглядывая на темноволосую модель, которая приподнимает одну идеальную бровь и грозит ему пальцем.
— Может быть, это была не такая уж плохая идея, — говорит он с усмешкой, пересекая комнату по направлению к девушке, которая протягивает руку, чтобы схватить его за рубашку и притянуть к себе.
Всем не требуется много времени, чтобы переодеться в плавки, все девушки встают, чтобы приготовить напитки, когда мы открываем широкие двери, ведущие к бассейну. Солнце уже припекает, но после переменчивой погоды Манхэттена поздней весной это приятно. Я чувствую, что немного расслабляюсь, когда беру текилу с имбирем, которую протягивает мне высокая блондинка в ярко-зеленом бикини, и сажусь на краешек шезлонга, вдыхая аромат апельсиновой дольки на стенке стакана и соленый воздух, дующий с пляжа.