Великодушные враги (Право на измену)

И все же она была не в силах отвести взгляд от его губ, от его прекрасных, притягивающих к себе губ.
Минута превратилась в вечность. Потом Александр наклонил голову, их губы соприкоснулись, но Джонет отвернулась.
— Не надо, Джонет. Не отталкивай меня.
Его глаза встретились с ее глазами, какая-то неведомая сила, для которой у Джонет не было даже названия, не давала ей отвести взгляд. На мгновение у нее промелькнула суеверная мысль: уж не занимается ли Александр черной магией?
А потом все мысли вообще исчезли. Их губы встретились, расстались, вновь соединились, и Джонет целиком отдалась его объятиям и его поцелуям. Она закрыла глаза, отказываясь думать о чем бы то ни было, кроме острого и головокружительно-волнующего наслаждения от слияния их тел, от ощущения его губ у себя на губах.
Его рука скользнула вдоль ее спины. Он привлек ее еще теснее, и она прильнула к нему, ее руки обвились вокруг его шеи, пальцы погрузились в плотный, прохладный шелк его волос. На мгновение все исчезло: опасность, страх, Дугласы и даже Роберт Максвелл. Осталось лишь биение двух сердец, захватившее обоих неожиданное пробуждение когда-то возникшего между ними и, казалось бы, навек утраченного волшебства.
— Пардон, месье 'Эпберн, мне очень жаль вас прерывать, но ваше присутствие срочно требуется в другом месте.
Слова едва дошли до ее сознания. Но вдруг Александр стремительно, как волчок, повернул ее вокруг собственной оси и толкнул вбок, одновременно правой рукой хватаясь за рукоять меча.
— Не советую, месье.
Меч так и не был вынут из ножен. Пятеро мужчин выступили из тумана, и одним из них оказался Грант. Он передвигался мелкими шажками. К его горлу было приставлено острие кинжала.
Говоривший сделал быстрое выразительное движение клинком, и Грант поморщился. Глаза Джонет расширились от ужаса: что-то темное показалось у него под челюстью и потекло по шее.
— Его судьба в ваших руках, — говоривший бросил многозначительный взгляд на Джонет. — Равно как и ее судьба, n'est-ce pas? [Не правда ли? (фр.).]
— Извини, Алекс, — прохрипел Грант. — Они так быстро налетели на меня в этом проклятом тумане, я и глазом моргнуть не успел.
Александр крепче сжал рукой плечи Джонет.
— Ну что ж, вы меня убедили. Если вы отпустите девушку… и его.
— Ну разумеется. Нас не интересуют ваши женщины. Этот парень — тоже, если только он не сделает глупость и не попытается за нами последовать. А теперь бросьте меч. И кинжал тоже, s'il vous plat [Будьте добры (фр.).].
Угрюмо кивнув, Александр принялся отстегивать перевязь с мечом. Ни малейшей возможности вступить в бой: в присутствии Джонет это было бы просто самоубийством. Как глупо дать себя застигнуть врасплох! Он же знал, что французы здесь! Можно было предвидеть, что его станут искать. Но он не думал об этом. Он думал только о Джонет.
Теперь она смотрела на него широко раскрытыми испуганными глазами. Он заставил себя улыбнуться.
— Все в порядке, детка. Грант благополучно доставит тебя в замок. Скажи Мэрдоку, что вы пришли известить его о пожаре. Убеди его, что пожар возник случайно.
Она кивнула.
Сняв с пояса кинжал, Александр бросил его на землю рядом с мечом. Один из французов подошел, чтобы забрать оружие.
— И никуда больше не убегай, — как ни в чем не бывало продолжал Александр. — Сиди тихо, если только Грант не скажет тебе, куда идти и что делать.
Джонет опять кивнула.
— Алекс, а ты… — она оглянулась на французов. — С тобой все будет в порядке?
Он протянул руку и взял ее за подбородок.
— Да, милая.
Он смотрел на нее, слегка прищурившись и ощущая внутри странную, болезненную пустоту. Боже, что ждет Джонет, если с ним что-нибудь случится?
— Пора, месье. Можете попрощаться с дамой, но нельзя ли побыстрее?
Александр тяжело вздохнул. Боже правый, никогда прежде он не испытывал столь страстного желания поцеловать женщину! И не видел женщины, которая так страстно жаждала поцелуя!
Он опустил руку, бросил последний взгляд на Джонет и двинулся навстречу французам, по дороге многозначительно взглянув на Гранта.
 
— Присмотри за ней.
Грант кивнул. — Да, я о ней позабочусь.
* * *
Они тронулись в путь, и туман мгновенно поглотил их. Александр двигался совершенно бесшумно, на ходу оценивая свои шансы на побег. Он дважды собирался с силами, чтобы совершить попытку, и дважды отказывался от своего намерения. Восемь дюймов стали крепко упирались ему в поясницу, он не мог себе позволить ошибки в расчетах. Похоже, эти люди — настоящие мастера своего дела. Надо тянуть время, в этом его единственная надежда.
Они остановились у заброшенного здания, видимо, бывшей пивной. Дверь распахнулась, его втолкнули в скудно освещенную комнату, захламленную пустыми корзинами и сломанными бочарными клепками.
За грубым самодельным столом сидели четверо и играли в карты. Как и остальные, они были одеты в шерстяные камзолы и плащи. Богато, но неброско.
Человек, видимо являвшийся главарем шайки, приставил острие меча к щеке Александра.
— Вы безоружны, месье 'Эпберн, и численный перевес на нашей стороне. Ведите себя разумно, тогда ваши ноги и руки останутся свободными. Любая попытка сопротивления с вашей стороны будет равносильна самоубийству.
Александр даже не взглянул на меч.
— Похоже, у меня нет выбора.
Главарь улыбнулся и указал рукой направо. Узкая лестница уходила куда-то наверх, в темноту.
— Поднимайтесь наверх. Maintenant! [Немедленно! (фр.).]
Один из мужчин схватил свечу и пошел впереди них вверх по лестнице. Александр последовал за ним и, нагнув голову, нырнул в помещение без окон, с низким потолком, видимо, служившее кладовой. Три года назад во Франции он нажил себе множество врагов, и за этим похищением мог стоять кто угодно. Но ему чертовски хотелось знать, кто именно.
Шедший впереди поставил свечу на грубо сколоченный из досок стол, составлявший, вместе с парой табуреток, всю обстановку комнаты. Толчок острием меча в поясницу поранил Александра до крови. Он прошел в глубь помещения и повернулся лицом к дверям, чувствуя, как рубашка, ставшая влажной, прилипает к спине.
Французы уже собирались покинуть комнату.
— Неужто вы затеяли всю эту кутерьму только для того, чтобы притащить меня сюда? — окликнул их Александр.
Человек с мечом обернулся, взглянул на кончик своего клинка, обагренный кровью, и улыбнулся.
— Советую вам присесть, месье 'Эпберн, и немного подождать.
Он переступил порог, закрыл за собой тяжелую дверь и запер ее снаружи на засов.
Александр внимательно осмотрел комнату. Выбраться отсюда было невозможно, обороняться нечем, кроме пары шатких табуретов. Он внимательно осмотрел их, потом наклонился и вытащил кинжал из-за голенища сапога. Этот надежный маленький клинок уже сослужил добрую службу ему и Джонет. Александр провел пальцем по остро отточенному лезвию и рассеянно дотронулся до раны на спине. А потом, улыбнувшись, последовал совету француза.
  
16
 
Целый час он развлекался, строя различные планы побега и стараясь даже не думать о том, что будет, если они потерпят неудачу. А главное, Александр старался не думать о Джонет, но последний поцелуй не выходил у него из головы. Он не хотел этого, но его собственные чувства сыграли с ним злую шутку. Каким-то непонятным образом она вновь очутилась в его объятиях. Ладно, Грант благополучно вывезет ее из Шотландии, хоть в этом можно не сомневаться. Он с самого начала намеревался это сделать.
Звуки, возвещавшие чье-то прибытие, донеслись снизу. Хлопнула дверь. Послышался шум шагов и приглушенные голоса. Кто-то стал подниматься по лестнице.
Александр спрятал кинжал в рукав камзола и прислонился к столу. Дверь распахнулась, на пороге показались две фигуры, едва освещенные единственной свечой. Одним из двух был француз, ранивший Александра, лицо другого скрывал низко надвинутый на глаза капюшон.