Великодушные враги (Право на измену)

— Нет! В жизни больше не стану тебя слушать!
— Перестань, Джонет. Не заставляй меня делать тебе больно.
— Больно? — подхватила она. — Делать мне больно? Тебя и заставлять не надо. Это для тебя удовольствие. Ты с Дугласами заодно! Любишь бить тех, кто слабее тебя!
— Вообще-то да, но в последнее время мне это занятие немного наскучило… Равно как пытать детей и отрывать мухам крылышки.
Джонет ахнула и молча уставилась на него.
— Ну а теперь, когда с дурацкими шутками покончено, я хочу, чтобы ты меня выслушала, — строго проговорил Александр. — Да, я лгал тебе, Джонет. Да, я с самого начала собирался захватить твоего дядю в плен. Мой отец, ложно обвиненный в государственной измене, умер по его вине. Все поверили этому обвинению, и никто в нем не усомнился только потому, что его выдвинул великий и могущественный лорд Мьюр. Из-за него меня выбросили вон из родной страны, я провел тринадцать лет в изгнании, а когда вернулся, обнаружил, что мой дом разорен, а имя покрыто позором. Да, я его ненавижу, у меня есть на то причины. Я сплясал бы на его могиле прямо сейчас, будь у меня такая возможность.
Он перевел дух и заглянул прямо ей в глаза.
— Но я ничего не имею против тебя, милая. Как раз напротив, если хочешь знать. Я не хочу, чтобы ты страдала, и по-прежнему считаю своим долгом помогать тебе, как обещал в самом начале. Я дал тебе слово и все еще намерен его сдержать.
Джонет тяжело дышала, сердце все еще сильно билось. Она ему, конечно, не поверила; она не могла себе этого позволить. Но, собрав все силы для самой последней попытки высвободиться, девушка вдруг обнаружила, что он ее больше не держит.
— Послушай меня, Джонет, — продолжал Александр, отступая на шаг. — Выслушай внимательно, и я больше не буду тебя удерживать, если ты все-таки захочешь уйти.
Она заколебалась, не зная, что предпринять, и Александр вновь заговорил.
— Я был удивлен не меньше, чем твой дядя, когда Мэрдок Дуглас подъехал прямо к его убежищу. Я его там не ждал. Мы ни о чем таком не договаривались. Да, я собирался передать ему Мьюра, чтобы расквитаться за тот старый должок. Но я не собирался отдавать Мэрдоку тебя. Я хотел отвезти тебя к своим друзьям, вывезти из Шотландии, — словом, все, как я тебе и обещал.
Джонет оглянулась через плечо. Ею владело желание бежать, оказаться как можно дальше от его глаз, от его голоса, от непонятного чувства, что толкало ее к нему и заставляло даже простить его, хотя прощать нельзя было ни в коем случае.
— Я тебе не верю, — повторила она, торопливо отступая на шаг. — Не хочу даже пытаться тебе поверить!
— Ради всего святого, Джонет, если не хочешь верить моим словам, попробуй порассуждать! Ты же знаешь, я ненавижу Мэрдока. Думаешь, я буду стоять сложа руки и смотреть, как он наращивает свое могущество, захватывая земли Максвеллов? Я бы сделал все возможное, чтобы помешать этой свадьбе! Видит Бог, я бы тебе помешал, даже если бы ты сама хотела обвенчаться с этим сукиным сыном!
Голос у него был прежний: низкий, волнующий, помимо ее воли доходящий до самого сердца. Он придвинулся ближе.
— Да, Джонет, я тебя обманул, я лгал тебе в самом начале. И признаюсь тебе, как на духу, милая: я, наверное, снова поступил бы так же, скажем, завтра, если бы это помогло мне добраться до Мьюра. Но все остальное не было обманом, и сейчас я не лгу. Я не позволю тебе выйти замуж за Томаса Дугласа. Это чистая правда. Джонет, во имя неба, позволь мне помочь тебе!
Она вызывающе вздернула подбородок.
— Мне твоя помощь не нужна. Я и сама прекрасно справлюсь!
— И куда же ты намерена пойти? Здесь, на улице, ты и часа не продержишься после захода солнца!
— Нет? Что ж, возможно, эта новость тебя приятно удивит, но я сама о себе позабочусь. Я отправляюсь в Хол… — тут она в ужасе спохватилась, что выдала себя.
— В Холируд, — докончил за нее Александр. — Джонет, не будь дурой!
— И не собираюсь, — ответила она ледяным тоном. — Маргарита не выдаст меня Дугласам. Она ненавидит их не меньше, чем я.
 
— Силы небесные! — ахнул Александр. — Нет, Маргарита тебя не выдаст… пока они не подмажут ее серебром.
Он схватил ее за плечи и грубо встряхнул.
— Маргарита Дуглас так часто перебегает со стороны на сторону, что за ней никому не угнаться. Верить ей можно лишь до тех пор, пока серебро еще лежит у нее на ладони. Она продала советников брата Генриха своему мужу, планы мужа — кардиналу Вулзи, советы Вулзи — французам, а секреты Франциска и Олбани — вновь Генриху. Единственное, что в ее жизни неизменно, — так это желание вернуть своего сына.
— Это неправда! Роберт говорил…
— А ты вспомни, где сейчас Роберт! — грубо перебил Александр. — Думаешь, Маргарита шевельнула хоть пальцем, чтобы помочь ему? И не подумала, уж в этом можешь мне поверить! — Его руки крепче сжали плечи девушки. — Даже если бы она захотела тебе помочь, что она может сделать? За исключением горстки охранников, которых содержат французы, и титула королевы-матери у Маргариты за душой нет ровным счетом ничего. Ангус разрешил ей оставить за собой замок Стерлинг и кое-какие доходы от принадлежащей ей собственности. Он вынужден дать ей некое подобие независимости, чтобы соблюсти приличия. Поверь мне, милая, Маргарита Дуглас не станет рисковать и не возьмет тебя на борт своего тонущего корабля. Да она сама еле-еле держится на плаву!
Джонет дрожала, все ее надежды рассыпались в прах. Все, что сказал Александр, могло оказаться правдой, хотя она не была в этом твердо уверена.
— Я не хочу возвращаться назад! — запротестовала Джонет. — Не хочу выходить замуж за Томаса! Но если я откажусь, они будут мучить Роберта, а я… — Она запнулась, слезы отчаяния и страха подступили к глазам. — Господи… о Господи! Что же мне теперь делать?
Александр какое-то время молчал. В неверном свете уличных факелов его лицо смягчилось.
— Тебе придется довериться мне, Джонет, я тебе помогу. Ради всего святого, позволь мне помочь тебе!
— Довериться тебе? — Она попыталась засмеяться, но смех перешел в сдавленное рыдание. — После всего того, что ты сделал? Господи, ты даже не пытался все отрицать!
— Нет, не пытался. Разве это не наводит тебя на размышления?
Он притянул ее к себе, и она вся напряглась, одновременно вопреки собственной воле признавая, как чудесно ощутить его тепло так близко, хоть на минуту позабыть окружающую неразбериху и страх.
— Я скажу, что следует сделать, Джонет. Ты вернешься со мной к дому Ангуса. Поглядим, что от него осталось. И тебе придется на меня положиться, хотя здравый смысл подсказывает, что это глупо. Но со временем, милая, ты поймешь, — Александр приподнял ее лицо и склонился к ней ближе, — что иногда высшая мудрость заключается именно в том, чтобы не бояться выглядеть глупой.
Он ее не поцеловал, и Джонет, сама себе не веря, вдруг почувствовала, что ждет, нет, просто жаждет этого поцелуя. Его объятия казались все тем же надежным приютом, каким запомнились ей. Тепло его тела по-прежнему притягивало ее, как магнит. Какой же надо быть никчемной дурочкой, чтобы так быстро забыть все, что он сделал?
— Ты не выйдешь за Томаса Дугласа, — твердо повторил Александр, и смутная улыбка вдруг промелькнула у него на губах. — Не надо было поджигать этот чертов дом и убегать в город, где тебя поджидают опасности. Прошу тебя, милая, умоляю, давай не будем друг друга мучить. У нас и без того полно забот, зачем же создавать лишние?
Его глаза жадно вглядывались в ее лицо, улыбка постепенно сползала с его губ по мере того, как взгляд опускался к ее рту. Этот взгляд жег Джонет, казался чем-то материальным. Она ощутила в нем желание и сама вспыхнула ответным трепетом. Легчайшая дрожь пробежала по длинным гибким пальцам, обхватившим ее лицо.
— Если бы ты знала, Джонет, как сильно… — Александр сделал глубокий вздох. — Как безумно я хочу тебя поцеловать!
Ее сердце часто забилось.
— Нет! Не делай этого! Я… Я не могу, — закричала она. — Неужели ты не понимаешь, Алекс? Я не могу!