Выживальщик (СИ)

Первым делом наведались в столовую. Ирина, приготовившая уже термос с чаем и судки с завтраком, ожидала воеводу на кухне, листала книжку с многозначительным названием «Как привадить кота к дому».
Воевода, замявшись, словно стесняясь своих противоречивых приказав, предупредил, что конспирация отменяется и отныне гости из Москвы будут сами приходить для приёма пищи в столовую.
Малюта, профессионально заметив обложку книги, сначала отвернулся, подавляя усмешку, потом поймал за локоть Лешего и предложил забрать приготовленные припасы.
— Во-первых, хозяйка старалась, готовила, раскладывала. Не её вина, что ты вдруг передумал. Во-вторых, неприлично в гости являться без подарка. За чаем и разговор лучше склеиваться будет.
— Может, бутылочку настойки добавить? — с готовностью предложила Ирина.
— И это тоже! Но позже, — поддержал безопасник, беря двухлитровый термос.
Едва выставленный снаружи часовой пропустил начальство внутрь, Малюта тяжело вздохнул, предвидя бардак, царивший в расположении.
Поговорку о поведении в чужом монастыре московские гости никогда не слышали. Чувствовали себя как дома, да и вели себя соответственно.
Сдвинув два стола по центру казармы они, расстелив поверх кусок плотной ткани, позаимствованной видимо в каптёрке, собирали и чистили оружие. Про автоматы ни Селиванов, ни Приходько при допросе не обмолвились, но безопасник рассудил, что оружие бойцы пронесли в рюкзаках. В разобранном виде. Тем более что таких стволов ему видеть не доводилось.
— А вот и старший по тарелочкам явился, — довольно развязно хохотнул один из спецназовцев, — Убирай железо, жрачка прибыла!
Леший, пропустив мимо ушей столь бесцеремонное обращение, дождался, когда гости освободят столы и достанут свои походные котелки и кружки. Затем, поставив судки на край столешницы, ослабил зажимы. Давая понять, что кормить их с ложечки не сбирается.
— Вот этот старший группы, — кивнув на приземистого крепыша с рубцом от ножа на лице, присел в сторонке.
Пока рядовые принялись раскладывать кашу и бутерброды, их командир, нагло осматривая Малюту с головы до ног, подошёл ближе.
— Мой позывной Шрам. Имя надеюсь ни к чему. А ты, полагаю, тот самый начальник службы безопасности, возвращения которого ждал глава местного поселения.
Степень неуважения, прозвучавшую в реплике Шрама, мог оценить только завсегдатай паркетных залов Кремля. Малюта только скривил губы в своей недоброй улыбке.
— Хамишь, парниша? — вкрадчиво поинтересовался он и резко гаркнул: — Звание?
Бойцы прекратили стучать ложками и потянулись за оружием. Шрам недобро зыркнул исподлобья, но самообладание сохранил.
— Зачем оно тебе? — нагло спросил он, давая понять, что ни в грош не ставит всех живущих за МКАДом.
— Чтобы знать с кем имею честь говорить, — всё так же ухмыляясь, подвёл итог Малюта, — Позывные для боя оставь, а здесь ты в гостях. И мне уже не нравится твоё поведение.
С этими словами он полез во внутренний карман куртки, достал портсигар из титанового сплава. Когда-то Леший лично презентовал его подчинённому за заслуги в разгроме банды Степана Шатуна. Правда, с тех пор никто не видел, чтобы Григорий Лукьянович использовал его по назначению.
Вот и сейчас, открыв футляр, Малюта извлёк отнюдь не сигарету, а бардовую книжечку, сильно смахивающую на удостоверение каких-либо спецслужб.
Со своего табурета Леший не мог прочитать названия, но заметил, как изменилось выражение лица Шрама, когда Малюта раскрыл корочку перед его носом.
— Меня не предупреждали об этом, товарищ…
— Обращайся ко мне Григорий Лукьянович, — решительно перебил безопасник, — Звание?
— Старшина.
— А теперь, старшина, ответь мне на один вопрос: что за груз пытаются переправить в Новосиб16 паломники из, якобы, подмосковной биолаборатории?
Шрам на секунду задумался, словно решая, не выдаст ли он ответом какой-нибудь секретной информации.
— Не якобы. Вполне реальная лаборатория, занимающаяся генной инженерией и репродуктивной функцией человека. Вполне легальный медицинский центр, известный своими достижениями на весь мир.
 
— Значит вон оно как! — понимающе закивал Малюта, — Профессору Яковлеву и доктору Гаевской удалось создать эмбрион, который при рождении унаследует все физические преимущества гемодов, но при этом будет жизнеспособным. Как же московские коллеги проспали?
— Это не в моей компетенции, — пожал плечами Шрам.
— Не обращай внимания. Чисто риторический вопрос. Думаю, такое развитие событий посчитали допустимым. Ведь новорождённые должны были иметь стойкий иммунитет ко всем известным вирусам. Так?
— Не только. Полученные изменения не только впишутся в генетический код, но и смогут передаваться по наследству.
— Конечно, конечно, — Малюта задумчиво махнул рукой, то ли отпуская старшину, то ли подзывая к себе воеводу.
Каждый понял по своему и когда Леший, быстро подбежав к подчинённому, яростно зашептал ему в ухо проклятия, безопасник грубо заткнул ему рот ладонью.
— Ты понимаешь, Иваныч, какая фиговина у нас вырисовывается? — прошептал Малюта, а громко добавил, — Старшина, через два часа группа должна быть готова к выходу.
  
Глава 17
 
Всю дорогу от казармы до штаба, Малюта практически тащил воеводу, крепко ухватив под локоть. Со стороны, если не приглядываться, картина выглядела вполне житейски. Два старых товарища и соратника возвращаются после беседы с таинственными паломниками, о существовании которых не судачил только ленивый, и спорят об их дальнейшей судьбе. Причём начальник службы безопасности, судя по его мимике, настаивает на скорейшем расстреле.
Да и кто вообще будет в трезвом уме и добром здравии приглядываться к поведению двух высших гарнизонных командиров. Все спешили побыстрее убраться с дороги и не попасться на глаза, во избежание неожиданных нарядов и поручений.
А между тем беседа происходила хоть и вполголоса, но весьма жёстко, с высоким градусом накала.
— Я тебя как человека в род принял, работу дал, другом назвал! А ты из этих оказывается! Ксивами гэбэшными светишь, досье на меня собираешь!
— Господи! Дай мозги заблудшему отроку, отбившемуся от стада, и вразуми его! — как молитву повторял безопасник, многообещающе улыбаясь не успевшим спрятаться встречным.
Возле штаба всевышний внял молитвам Григория Лукьяновича, и воевода взял себя в руки. Во всяком случае, перестал бубнить проклятия и быстро направился в свой кабинет.
Малюта подошёл к посту дневального.
— Найди Мотю и отправь его мухой в столовую, — распорядился он, набирая номер на телефонном аппарате.
— Ирина Михайловна? — проворковал он, услышав знакомый голос, — Сейчас к тебе явиться наглая рыжая морда. Выдай ему своей знаменитой успокоительной настойки. Закуски соответствующей. А мне завари чайку покрепче. Лучше с каким-нибудь энергетиком. Да ещё. Через два часа московские гости освободят помещение. Пошли ребят забрать бачки.
Не дождавшись ответа, положил трубку и поспешил вслед за воеводой.
Леший, как оказалось, время не терял. Достал из сейфа серебряную фляжку и налив почти полную рюмку, готовился запить свою обиду алкоголем.
— Иваныч, погодь частить-то, — отнимая стакан, мягко, но убедительно предостерёг Малюта, — У тебя же есть куча вопросов ко мне. Не хочешь прояснить некоторые на трезвую голову? А через четверть часа примчится твой Мотя и принесёт правильное успокоительное на мяте, чабреце и кошачьей травке.
Затем, понюхав содержимое и определив в нём коньяк из запасов Адлера Карловича, вернул рюмку хозяину.
— Ну, этого глоточек можно. Не более. Говорят, сосуды расширяет и мозги разжижает. Будешь спрашивать?
Леший не послушал совета и залпом осушил содержимое. От чего истинного ценителя аристократического напитка хватил бы удар.
— Тебя когда и с какой целью заслали ко мне? — выдохнув, спросил воевода.
— Не те вопросы ты задаёшь! — расстроился безопасник, — Не те.