Из любви к искусству (СИ)

Что Мик вообще в меня влил?!
– Ларэ Лэйси Уиллер? – осведомился стражник в фиолетовом мундире с нашивками дознавателя.
Я кивнула, глядя прямо перед собой.
– Э… Фелис, ларэ-то слегка не в кондиции, – сказал кто-то от дверей.
Косяк подпирал высоченный мужчина, черноволосый, смуглый, со слишком резкими чертами лица. Кахэ порой принимают за людей, но я слишком долго и хорошо готовилась к роли, что перепутать южанина с кем-то еще.
Кахэ. И тоже в фиолетовом мундире. Вот же счастье привалило аж в двойном размере бедной актрисе. Жалко, оценить пока не в состоянии.
– Не стану отрицать, – подтвердила я слова южанина и тихонько икнула. То ли алкоголь, то ли нервы… – Но скоро я буду в норме. Честно.
Стражники переглянулись между собой и вынесли вердикт: вернутся попозже, когда мой организм покинет хотя бы основная часть алкоголя.
Почему-то в моей пьяной голове была только ничем незамутненная радость, что удастся пообщаться с настоящим дознавателем настоящей стражи и, может, даже получить какие-нибудь полезные советы по роли. Или получить по самолюбию. Ведь почему-то ни одна управа, в которую я обращалась, так и не согласилась принять меня к себе на стажировку даже на один несчастный рабочий день. Не знаю уж, почему я им не пришлась по душе настолько сильно.
Через пять минут забежал взъерошенный Мик и принялась вливать в меня ту дрянь, которой поил после нужных, но тяжелых и затяжных мероприятий, на которых алкоголь – обязательная часть программы.
– Лэйси, солнышко мое драгоценное, будь со стражниками очень милой, – параллельно давал ценные указания агент. – Про тебя уже такого наговорили, что хватит на два пожизненных. Выходит так, будто ты бедняге Фреду голову проломила.
Трезветь я начала мгновенно и, кажется, чудодейственные напитки Мика на этот раз оказались не при чем.
– Я?! Но почему именно я?!
Агент расстроенно вздохнул и покачал головой.
– Потому что ты больше всех орала, какой он бездарный актер, как он мешает тебе играть и прочее, прочее, прочее. Да и кто не так давно угрожал «задушить это тело в кадре»? В общем, характер не стоило показывать так часто и так ярко, о чем я говорил уже тысячу раз, а то и больше. Твоя экспрессивность не идет на пользу бизнесу. Будь милой девочкой и не вызывай еще больше подозрений. Глядишь, все и обойдется.
Никогда бы не подумала, что вот так своими же словами вырою себе отличнейшую могилу.
– Да я в жизни мухи не обидела! – пискнула я, мечтая убраться куда подальше от трупа и стражников.
Кажется, и сейчас со стажировкой ничего не выгорит. Только бы не затаскали по допросам, иначе с продюсера станется и послать меня куда подальше, а роль – мою роль! – отдадут какой-нибудь другой актрисе. Той же Фелиции Грант, эта крыса рвала из-под себя во время проб и, кажется, всерьез подумывала о том, чтобы отравить меня ради участия в проекте.
– О да, ты только била неугодных поклонников по лицу, в том числе и подаренными букетами, била посуду, обливала партнеров по съемкам водой, а порой и чем похуже… Лэйси, ты не душка и не ларэ Популярность. Даже я терплю тебя только потому, что получаю с этого хорошие деньги.
М-да, ситуация вырисовывается не то чтобы… Но кто же мог знать-то, как все обернется?! Кому вообще могло прийти в голову убивать Хэмптона? Он был бездарен – верно, но безобиден и глуп как пробка. Разве что действительно кому-то рога наставил, и разъяренный обманутый супруг решил сравнять счет и отправить на тот свет любовника жены.
– Ну, да, это все на моем счету есть. Но ведь… А, ладно, в страже должны работать умные люди и нелюди, наверняка они поймут, – постаралась убедить себя и агента заодно я. – Кстати, один из них кахэ. Удивительное дело. Думала, они уже в Эроле не занимают такие должности.
Мик только хмыкнул и насмешливо сощурился. Наверняка про себя он потешается над моей глупостью. Именно такой мой агент и считает свою бедовую подопечную: откровенно глупой, тщеславной и недалекой. Иногда мне кажется, он прав.
Стражники дали мне достаточно времени протрезветь. Второй раз они появились только спустя часа четыре, когда я уже успела заказать себе ужин с доставкой и съесть его.
 
Посмотрев на двух дознавателей ясным взором, с некоторой озадаченностью поняла, что у стражника-кахэ глаза лиловые. Именно того редкого и весьма специфического оттенка, которым отличались только представители рода Аэн. Напарник кахэ тоже не был человеком. Оборотень, кто-то из кошачьих, возможно даже, рысь. Главное, не манул. Манулов я теперь за несколько лиг узнаю!
– Ну что, ларэ Уиллер, теперь вам лучше? – с откровенной издевкой поинтересовался оборотень, разглядывая меня как блоху или даже что похуже. Сразу начало казаться, что и декольте слишком глубокое, и макияж я нанесла слишком яркий. И вообще выгляжу той еще дешевкой.
Да уж, страшно даже представить, чего этим двоим пришлось наслушаться обо мне.
– Гораздо лучше, – ответила я и вздохнула.
– Вот и славно, – в точности как его коллега протянул кахэ. – Мое имя Алек Аэн. Это мой коллега Фелис каэ Орон. Мы дознаватели столичной стражи.
Моя челюсть как будто разом потяжелела в несколько раз, потому что по какой еще причине она могла буквально упасть вниз?
– Настоящие? – только и смогла пораженно прошептать я.
Мне же раньше только читать доводилось о каэ Оронах, Аэнах… А тут вот они, живые, дышащие, говорящие!
– Ну, с утра были настоящими, – с подозрением отозвался Аэн, и как будто начал медленно перемещаться назад. Будто я буйная…
Вот только мне всего-то хотелось больше узнать о своей героине и тех, кто окружал ее при жизни.
– Здорово! А вы не могли бы ответить на несколько моих вопросов! – с энтузиазмом воскликнула я и тут же полезла в сумку в поисках блокнота. Сколько же хочется узнать! И половина вопросов или пошлая, или глупая… Ну да ладно!
Стражники переглянулись.
– Вообще-то, именно нам нужно задать вам несколько вопросов, – произнес каэ Орон. – Видите ли, ларэ, очень многие члены съемочной группы утверждают, что вы не единожды угрожали жертве смертью.
Да, вот мы и перешли к самому неприятному. А начиналось все так славно.
– А когда родители говорят, что свернут своему ребенку шею за заваленный экзамен, вы им предъявляете обвинение в угрозе убийством? – задала я встречный вопрос и привычно затрепетала ресницами. Обычно после такого мужчины размякали.
Стражники стали исключениями из общего правила, их, кажется, моя женская привлекательность особо не трогала. И я им категорически не нравилась.
– То есть вы к ларо Хэмптону испытывали на самом деле родительские чувства? – скептически поднял бровь Аэн. Каэ Орон всем видом выражал солидарность напарнику.
Аллегорий эти двое точно не понимают. Совсем печально.
– Разумеется, я его не выносила. У нас с ним было очень много общих сцен, а играл Фред убого. В итоге тратилось много времени и нервов. А я женщина импульсивная, вот порой и срывалось с языка. Но это совершенно не значило, будто я желала смерти Хэмптона.
И снова не верят.
– Но если бы вдруг Хэмптона не стало, ваши дела пошли бы лучше, – обронил Аэн, и это точно был не вопрос.
Я призадумалась. Мысли в ставшей тяжелой голове двигались медленно, неохотно. На самом деле, лучше бы мне оказаться в постели и выспаться как следует. Потрясение мне на пользу точно не пошло.
– И да, и нет, – в итоге произнесла я. – Он отвратительно играл, это точно. Я на него постоянно злилась, и в целом… Фреда можно было пережить, на самом деле, хотя и с превеликим трудом. К тому же теперь совершенно непонятно, кому достанется роль Риэнхарна Аэна. Вдруг найдется вариант еще хуже?
 
Кахэ нервно закашлялся, наверное, сумев оценить масштаб катастрофы. На труп-то Аэну уже точно довелось полюбоваться. Каэ Орон прикрыл рот рукой, но плечи его достаточно красноречиво вздрагивали. Ржет как сивый мерин. Это он еще «Линха каэ Орона» не видел. То-то «радости» будет.