Честь и лукавство

Граф опять замолчал, а я все пыталась понять, зачем он в таком случае женился, мог бы усыновить какого-нибудь бедного племянника, у богатого дяди такие всегда найдутся.
– И вот тогда мне пришел в голову этот план. Я прекрасно сознаю, что он не слишком красив с точки зрения морали и нравственности, но я столько страдал в юности, что, надеюсь, мне простятся не только прошлые, но и будущие прегрешения. Итак, я решил жениться на небогатой молодой девушке, помочь ее семье, хотя бы этим частично искупив свою вину перед ее загубленной юностью, а взамен попросить ее подарить мне наследника. Подождите, прошу вас! – с горячностью воскликнул он, ибо я опять хотела вставить свою реплику, боюсь, не слишком обдуманную. – Я скоро закончу, и вы в полной мере сможете излить на меня свое негодование, – продолжал он. – Я понимал, что не смогу исполнять свой супружеский долг, но молодая жена старого мужа вряд ли долго будет хранить ему верность. Она, скорее всего, найдет себе любовника. И тут я подумал – а почему бы ей не родить ребенка от любимого человека? Я признаю его своим наследником, у меня будет продолжатель рода, моя жена обретет счастье в любви, а я – в сыне или дочери, и все будут довольны. Я выбрал вас, потому что вы молоды, красивы, а главное, умны и обладаете чувством юмора. Я надеюсь, все эти качества помогут вам понять меня и преодолеть отвращение ко мне и моей просьбе… А теперь я жду вашего суда. – Он нахмурился и внимательно посмотрел на меня, ожидая моей реакции.
Первыми моими словами было:
– Это просто чудовищно! Как смеет джентльмен делать такое предложение леди, которую он назвал своей женой?! Тут есть только два объяснения: либо он не джентльмен, либо не считает ее леди. Что может быть ужаснее мужа, который толкает жену на измену!
– Я смиренно прошу простить меня, хотя и не очень надеюсь на ваше прощение. И все же не верю, что ваше суждение окончательно. По-моему, это справедливо – устраниться и позволить женщине обрести счастье, которое не может дать ей муж. Пройдет время, может быть, годы, и вы полюбите кого-нибудь, вы не сможете прожить без любви всю жизнь. И тогда, может быть, случится так, как я мечтаю… Если только я доживу до этого. В случае, если вы овдовеете раньше, я завещаю свое имя и титул вашему ребенку, даже если вы вступите во вторичный брак. Но мне очень хотелось бы…
– А вы не подумали о том, что я не смогу завести себе любовника, так как я воспитана в почтении к браку и не приемлю супружеских измен? Как вы, должно быть, презираете женщин, если считаете каждую способной на подобный низкий поступок!
Граф побледнел, на лице его появилось выражение страдания.
– Как же я ошибся в вас! Вы казались мне живой, немного легкомысленной и упрямой, и мне показалось, что вы не потерпите такой жизни, какую мог предложить вам старый муж, взбунтуетесь и обязательно влюбитесь в какого-нибудь молодого светского красавца или даже слугу, хотя бы назло мужу!
Я почувствовала, что краснею. Он словно прочел мысли, которые витали в моей голове утром, когда я ехала в церковь и размышляла о побеге с молодым конюхом.
В глазах его блеснули слезы.
– Я снова прошу вас простить меня. Я, видимо, действительно слишком стар, чтобы разобраться в юной душе, я совершил непоправимое – обрек вас на тоску и одиночество, и это будет мучить меня до самой смерти. Я ошибся и должен быть наказан за это – я дам вам развод. – Голос его дрогнул, он резко встал из-за стола и подошел к камину.
– Вы снова оскорбляете меня, и все ваше раскаяние не дает вам права на это! Нас соединили перед алтарем, и я не соглашусь на развод, несмотря на все, что услышала от вас. – Я чуть ли не кричала, впервые почувствовав, что необходимость самой решать свою судьбу, не опираясь ни на чьи советы, – тяжелое бремя. До этого я всегда мечтала поскорее вырасти и быть самостоятельной…
Граф покачал головой:
– Я уже и сам не знаю, что говорю. Мы оба слишком взволнованны. Идите спать, дорогая, завтра мы отправимся в наше поместье, и там, на природе, я надеюсь, мы оба успокоимся и вернемся к этому разговору. Сейчас вы полны эмоций, и я думаю, со временем мы разрешим наш конфликт. Я попрошу Гилмора позвать к вам Джейн. Мы выезжаем в десять, завтрак будет подан в половине девятого. Отдохните хорошенько – дорога предстоит дальняя. Доброй ночи.
 
Он сухо поклонился и вышел. Я вскочила и принялась расхаживать по комнате, совершенно ошеломленная. Каких только огорчений не сулил мне этот брак, но такого не смогла бы, наверное, вообразить даже мисс Радклифф. Вот сюжет для романа, достойный ее пера. Если мои внуки однажды спросят меня, какой я была в молодости, я напишу всю правду о своей жизни. (Если когда-нибудь эта история увидит свет, значит, мне довелось все-таки воспитывать внуков.)
Появление Джейн прервало мою «прогулку». Девушка проводила меня в спальню, я переоделась и улеглась в уютную кровать с небольшим балдахином из серо-голубого бархата, хотя была уверена, что вряд ли смогу уснуть в чужом доме, да еще после такого долгого и сумбурного дня.
Джейн пожелала мне доброй ночи и оставила меня в тишине размышлять обо всем случившемся.
Самое странное, что я не знала, радоваться мне или огорчаться от того, что мне не придется делить ложе с графом. Конечно, я должна была испытывать облегчение после его откровения и испытывала его, но причина, по которой я была избавлена от этой неприятности, порадовать меня не могла.
Как! Считать меня настолько безнравственной, чтобы думать, будто я могу изменять мужу! Какое же впечатление я произвела на графа, если он выбрал именно меня для осуществления своих мечтаний. Правда, я никогда не пыталась произвести на графа хоть какое-то впечатление. Он был для меня просто одним из знакомых, сочувствующих нашему положению. Когда тетя впервые предположила, что граф может сделать мне предложение, я только посмеялась. Поэтому манера моего поведения с графом не изменилась – я не пыталась ни привлечь его, ни оттолкнуть, как поступила бы более серьезная девушка в зависимости от того, хочет она замуж или нет.
Теперь я жалела об этом очередном проявлении моего легкомыслия. Нужно было сразу все продумать и сделать все возможное, чтобы граф счел меня неподходящей партией. Хотя тетя, наверное, была права, и мне вряд ли представилась бы еще одна возможность устроить счастье своей семьи, даже ценой своего собственного.
По мере того как таяла моя свеча, тревоги мои стихали – легкомыслие брало верх над огорчениями, как я ни пыталась быть серьезней. К трем часам утра брачные обязанности уже не казались мне столь обременительными, а к пяти я уже решила, что жизнь моя будет весьма приятной. Граф, видимо, не собирается все время держать меня в деревне – иначе где я найду отца для его наследника? Значит, я наконец увижу большой свет, а не эту жалкую пародию в лице дам из благотворительного комитета. Граф обещал не торопить меня, а там, я, возможно, и вправду полюблю так сильно, что забуду про свои брачные вериги…
Немного успокоенная, я потушила свечу и почти сразу же уснула.
  
Глава 4
 
Когда Джейн разбудила меня, я не сразу поняла, где нахожусь и кто эта милая девушка. Только когда она назвала меня «ваша светлость», я вспомнила, что вчера была моя свадьба. Вместе с этим я припомнила и ночной разговор, однако слишком плохо выспалась, чтобы размышлять об этом сейчас.
Джейн помогла мне одеться в светло-серое дорожное платье с бордовыми лентами и такой же чепчик, после чего я спустилась вслед за ней в столовую. Граф ждал меня у двери, чтобы проводить к столу.
– Доброе утро, дорогая. Надеюсь, вы хорошо отдохнули? – спросил он как ни в чем не бывало.
– К сожалению, нет. Я спала мало и совсем не отдохнула, – отвечала я довольно холодно и принялась поглощать завтрак.
– Я сильно расстроил вас вчера, у вас и без моей исповеди был тяжелый день, но я должен был сразу прояснить все, чтобы не мучить вас напрасными тревогами и неопределенностью вашего положения. Но я буду искать способы загладить свою вину – посмотрите, как вам нравится этот торт? Я специально разбудил повара на заре, чтобы он порадовал вас. – Граф посмотрел на меня с дружеской усмешкой, и у меня не хватило мужества продолжать негодовать на него.