Честь и лукавство

  
Глава 3
 
Я уже бывала в библиотеке и каждый раз завидовала книжной коллекции графа.
«Теперь все это и мое тоже», – с грустью подумала я и направилась к креслу у камина, на которое указывал мне граф. Сам он уселся напротив в такое же кресло и внимательно посмотрел на меня.
Я решила не начинать разговор первой, да и вообще чувствовала себя неловко, впервые за все месяцы знакомства оставшись вдвоем с этим стариком – моим мужем. «А я ведь могла бы быть его дочерью или даже внучкой. И правда, он бы мог удочерить меня, если бы действительно хотел помочь нашей семье. И даже жениться на маме! Или нет, лучше всего ему бы подошла тетя!» – Я улыбнулась таким нелепым мыслям, и в это время граф заговорил:
– Боюсь, мои слова рассердят вас, но я надеюсь если не на ваше прощение, то хотя бы на понимание. Вы еще слишком молоды, а молодость бывает жестока к старикам. Но я надеюсь, что мы найдем выход, приемлемый для нас обоих.
– Я охотно выслушаю все, что вы мне скажете, ваше сиятельство, но не могу ручаться, что моя реакция вам понравится, – ответила я с некоторой тревогой – такое начало напугало меня.
– Я в любом случае должен рассказать вам свою историю, ибо от того, что вы решите, зависит вся наша последующая совместная жизнь. Конечно, я уже немолод, но хорошо помню себя молодым, так же как и свои взгляды и заблуждения. Я знаю, что неприятен вам, что кажусь безнравственным стариком, который купил себе молодую жену, и признаю справедливость ваших чувств. Однако не надо бояться меня – я не собираюсь принуждать вас исполнять супружеский долг.
Не будь светские манеры привиты мне с детства, моя живость одержала бы верх, и я бы наверняка вскрикнула или, чего уж хуже, даже открыла бы от удивления рот. Но я только уставилась на него в молчаливом изумлении, что тоже было не слишком прилично. Однако я не удержалась от вопроса.
– Зачем же вы в таком случае устроили этот… брак? – Я хотела сказать «фарс», но решила пока не грубить графу – посмотрим, что выкинет мой муж дальше.
– Не торопитесь, дитя мое, я только начал свои объяснения и отвечу на все ваши вопросы.
Я едва не заплакала. «Дитя мое» – так называла меня только матушка, а теперь этот чужой старик лицемерно обращается ко мне с такими словами.
– Боюсь, я буду по-стариковски непоследователен, но начну с главного – мне нужен наследник, и вы подарите мне его. – Граф предостерегающе поднял палец, и я подавила новый возглас (так делал мой бедный отец, когда я пыталась узнать конец сказки, не прослушав середину). – Пока вы приходите в себя, надеюсь, я успею изложить свои соображения.
Он лукаво улыбнулся, и мне стало стыдно за свою несдержанность.
– Итак, теперь я начну издалека. Когда-то и я был молод и не лишен мечтаний и надежд встретить свою большую любовь. Мне это даже удалось, но моя возлюбленная предпочла мне другого, который казался мне и беднее, и глупее, и вообще намного хуже меня. Я долго не мог понять, почему меня отвергли, такое простое объяснение, что сердцу не прикажешь и человек не знает наперед, когда и кого он полюбит, пришло мне в голову только через много лет. А тогда я был безмерно несчастен и решил никогда не жениться. Я, как и многие до и после меня, пустился во все тяжкие, – при этих словах он слегка улыбнулся. – Вам, наверное, смешны мои слова – старик рассказывает о своих похождениях молодой девушке, но все было именно так. Рискую оскорбить вашу нравственность, но боюсь, что окончание моего рассказа оскорбит ее еще больше, поэтому смело скажу, что у меня были любовницы, я увлекался, но оставался тверд в своем намерении никогда не жениться. Пока были живы мои родители, они пытались направить меня в нужное русло, но я был глух к мольбам матушки подарить ей внуков…
Граф вздохнул и несколько минут молчал, уставившись в камин невидящим взглядом. Я не могла оставаться равнодушной к его истории – она казалась похожей на роман, такая грустная и романтичная. Однако понять, к чему он клонит, я пока не могла и решила терпеливо ждать продолжения. Наконец он снова повернулся ко мне и спросил:
 
– Я не слишком утомил вас, может быть, вы хотите что-нибудь съесть или выпить?
– Я с удовольствием выпью чаю, если вы не против, – ответила я, стараясь быть поприветливее с графом, который вызывал у меня теперь сочувствие как человек, много страдавший, и как старик, который сознает, что прожил жизнь не так, как должно, и не имеет времени исправить ошибки юности.
Граф позвонил и велел слуге накрыть маленький столик к чаю. Слуга не удивился такому требованию в столь позднее время, из чего можно было сделать вывод, что граф человек с причудами и слуги к ним привыкли. Должна буду привыкнуть и я.
Вскоре столик был накрыт, и я принялась уплетать остаток торта, а граф, улыбнувшись моему аппетиту, заговорил снова:
– С вашего позволения, я продолжу. Итак, я вел легкомысленную жизнь до тех пор, пока был полон сил и привлекателен. Когда же мне минуло сорок пять лет, у меня достало ума прекратить играть роль ловеласа и оставить о себе приятную память в свете, не омраченную насмешками молодых над стареющим повесой. Я вернулся в свое поместье и на свежем воздухе деревни стал размышлять о прожитых годах…
Он снова сделал паузу, и я невольно отставила тарелочку с тортом, чувствуя себя смущенной и озадаченной. Мне не терпелось, чтобы граф перешел наконец к вопросам, касающимся нашего брака, но приличия не позволяли торопить его, тем более что он сам предупредил мои попытки своим вступлением.
– Постепенно я остепенился, стал заниматься делами поместья, пришедшими в беспорядок из-за моего малого в них участия, и через несколько лет прошлая жизнь стала казаться мне прочитанным когда-то романом. Я много читал, стал бывать за границей, покупать картины, занялся благотворительностью – в общем, превратился в достойного пожилого джентльмена. – Тут он усмехнулся и опять лукаво посмотрел на меня.
«Старик-то еще и шутник, оказывается», – подумала я, снова принявшись за пирожное.
– Дорогая, как бы вам не стало дурно от неумеренного потребления сладостей, – с шутливым беспокойством заметил граф.
– Не беспокойтесь, сэр, вы и сами знаете, что я за свою жизнь съела очень мало сладостей и теперь хочу восполнить этот недостаток.
– Ну что же, вы, конечно, правы, и вряд ли вам угрожает излишняя полнота, я просто волнуюсь, а вдруг от переедания торты будут вызывать у вас отвращение? Даже жаждущему в пустыне не дают столько воды, сколько он просит, – заметил граф.
– Мне трудно заглядывать вперед, не имея вашего жизненного опыта, но если завтра мне не захочется торта, я признаю, что вы были правы, и начну есть мороженое, – весело отвечала я, удивляясь про себя, что так свободно разговариваю с графом. Надо же, стоит посидеть с человеком за чайным столом, как он начинает казаться ближе и даже приятнее.
– Ну что же, поживем – увидим, – философски заметил граф, – а я, с вашего позволения, продолжу надоедать вам своими россказнями… Итак, жизнь моя текла теперь ровно и спокойно, но вскоре меня стали посещать мысли о том, что не так далек тот день, когда придется покинуть этот мир, а кому я оставлю все, что имею, – я не мог ответить. Вот когда я пожалел по-настоящему, что не внял родителям и не женился. К этому времени моя давняя возлюбленная овдовела, и мы с ней стали добрыми друзьями. Ее счастье в браке оказалось недолгим, но я не злорадствовал по этому поводу. Мне было жаль ее и жаль себя. Из нежной скромной девушки она превратилась в серьезную и решительную даму и во вторую же нашу встречу прямо попеняла мне, что я не позаботился до сих пор о продолжении рода. Я был бы счастлив жениться на ней, чтобы провести оставшиеся годы вместе, но она категорически отказала мне, отказала во второй раз! Но на этот раз она оказалась права – она бы не смогла подарить мне ребенка и заставляла выбрать жену помоложе. Но, к сожалению, бурные годы молодости оставили на моем здоровье свой отпечаток, время было упущено, и я уже не мог произвести на свет наследника.