Звени, монета, звени

– Так внемлите мне: Четыре, в бесконечной благости Своей, открыли мне, что в этот час Этайн Певунья находится в лагере Увенчанного, в его доме, как пленница. Слушайте волю Четырех! В одиночку отправится туда Дарэг Клив, вырвет деву из лап тех, кто живет вне Благости Их, и доставит сюда. В этот зал. Через три ночи.
Герб. Воин
Я проснулся среди ночи от неясной тревоги. Будто в ушах зазвенел набатный звон колокола, предвещающего недоброе. Проклиная перебитые ноги, больше мешавшие, чем помогавшие, я кое-как сполз с убогого ложа, на котором проводил большую часть дня, и подбросил в очаг несколько больших кусков торфа. С трудом дождавшись, пока он займется и осветит комнату, я приник к окну, забранному крепкой решеткой, пытаясь рассмотреть или хотя бы услышать что-нибудь снаружи дома.
Небольшой сруб, в котором меня держали, стоял на востоке лагеря, вторым от частокола. Через единственное окно можно было увидеть лишь кусок стены находящегося впереди длинного дома. Сейчас об эту стену опирался рукой смутно различимый силуэт. Не иначе кто-то из лесных братьев перебрал хмельного. Стоит, отдыхает, сил набирается. Сейчас вот отдохнет и…
Я уже собирался было вернуться обратно, и тут от темноты ночи словно отделилась небольшая часть. У обуянного хмелем, да еще и стоящего лицом к стене воина не было никаких шансов – тень одним плавным движением перетекла к нему за спину, рывком за волосы задрала вверх голову, коротко взмахнула свободной рукой. Я на мгновение отпрянул в глубину комнаты, боясь неосторожным движением или невольным звуком выдать себя. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Кто осмелился ночью разгуливать по лагерю Увенчанного Рогами и резать глотки его людям? Неужели о моей участи стало известно дома, и Луатлав… Нет, невозможно! Конечно, я теперь полноправный член рода Мак-Сильвест, но из-за простого воина нападать на…
А что, если не из-за воина?
Этайн! Мудрый Лаурик был уверен, что Властелин Лесов держит в плену госпожу Ардкерра!
Совладав с собой, я вновь осторожно выглянул в окно. За это время убийца успел усадить свою жертву на землю, прислонив спиной к стене. Со стороны посмотреть – не выдюжил славный воин против пенного пива, сладкого меда и крепкой браги, пал в неравном бою. Вот как пал, так и сидит: ноги-руки раскинуты, голова бессильно на грудь свесилась, волосы лицо закрывают. Если постараться, можно и храп могучий разобрать – воображение послушно картину дорисует.
В этот момент убийца явно услышал что-то, неслышное для меня, и метнулся в сторону. Мое сердце бухнуло раз десять, и появился еще один лесной воин, на ходу сражающийся с застежкой пояса. Сделав несколько не вполне твердых шагов, он скрылся с глаз. А вот назад не вернулся. Зато через какое-то время вновь показался неизвестный. Сдается мне, что у противоположной стены появился еще один быстро остывающий «захмелевший».
Неизвестный немного постоял, прислушиваясь и приглядываясь. Какое-то время он смотрел прямо на окно моей тюрьмы. У меня внутри всё сжалось: нестерпимо хотелось окликнуть неожиданного союзника, подать хоть какой-то знак. Но нет, нельзя. По личному приказу Увенчанного меня сторожили и днем и ночью два воина, да еще и часовые, несколько раз за ночь обходившие лагерь, обязательно проходили мимо. Проклятая же решетка на окне была сработана на совесть – между толстыми бронзовыми прутьями, на длину ладони забитыми в дерево, невозможно было просунуть даже кисть. И всё же я решил рискнуть и осторожно помахал перед окном рукой.
Я так и не понял, увенчалась ли моя попытка успехом, но сразу же после нее неизвестный одним движением выхватил из-за правого плеча меч и, осторожно ступая, стал красться туда, где, как я знал, был вход в длинный дом. И вновь я не услышал ничего, как ни напрягал слух. Ни единого звука.
На этот раз убийца отсутствовал куда дольше. Ноги мои уже давно напоминали тупой болью о том, что им еще непривычны такие нагрузки, но сейчас я не смог бы не только отойти от окна, но и просто лишний раз пошевелиться.
 
– Ты что там делаешь?
Дверь в мое узилище распахнулась, и на пороге возник один из стражей с пылающим факелом в руке. Я медленно повернулся от окна, стараясь выглядеть смущенным и чуть испуганным.
– Не спится. Ноги болят. Хотел на звезды посмотреть…
Одним прыжком очутившись рядом, страж грубо схватил меня за плечо и швырнул на ложе. Я с трудом подавил стон.
– На звезды, говоришь? – Воин внимательно осмотрел комнату, не иначе выискивая спрятанное оружие, а потом поднес факел к самой решетке и принялся придирчиво изучать ее. Подергав за прутья и убедившись в их целости, страж выглянул в окно. Как и следовало ожидать, увидел он лишь стену напротив, да привалившегося к ней спящего.
– Везет же некоторым! – пробурчал воин с завистью в голосе. – Сторожи тут всякую полудохлую падаль, а…
Закончить он не успел – захрипел и сполз на пол, выронив факел и цепляясь разом ослабевшими руками за решетку. Я уставился на рукоять ножа, торчащую у него в спине, потом попытался медленно повернуть голову к входу.
– Дернешься – убью, – прошелестел холодный голос. – Лицом к стене!
Я подчинился. Дверь тут же мягко затворилась.
– Ты кто?
– Пленник.
– Сколько охраны?
– Постоянно в доме – двое. Есть еще ночной дозор, проходят мимо каждые три часа. Скоро должны быть.
Судя по голосу, неизвестный усмехнулся:
– Если это те, о которых я думаю, то очень не скоро.
– А кто ты? – рискнул спросить я. – Тебя послал Ард-Ри?
– Нет. И вопросы здесь задаю я. Знаешь, где держат женщину по имени Этайн?
Я уже хотел было сказать, что никакой Этайн тут и в помине нет, но потом раздумал. Мало ли, кто и для чего может разыскивать Певунью? Кем бы ни был неизвестный, но раз он не служит моему господину, то может оказаться врагом. А врагу ни к чему знать раньше времени, что под именем госпожи Ардкерра в лагере находится ее сводная сестра.
– Знаю, – кивнул я. – Точнее, догадываюсь, – и начал объяснять. Он слушал меня, не перебивая. Когда я закончил, хмыкнул:
– Похоже, не врешь… Ладно, сиди тут, как мышь. Наружу не высовывайся. Если всё пойдет, как я задумал, я за тобой вернусь. Если нет, поднимется тревога, – решай сам: или беги, или делай вид, что спал и ничего не знаешь. Когда я уйду, этого, – судя по всему, он имел в виду моего убитого стража, – вынеси во внешнюю комнату, к приятелю. Всё понял?
– Всё. Но вынести этого не смогу.
– Что так? На вид ты парень крепкий.
– Крепкий?! – Мой гнев был сильнее страха. Я повернулся к нему лицом. – Ты тоже на вид парень крепкий! Давай я тебе обе ноги перебью, вот тогда и посмотрим, кто из нас крепче!
– Тихо! – Незнакомец шагнул вперед с явным желанием заставить меня замолчать, но в последний момент передумал. За это время я успел увидеть, что он выше меня, шире в плечах, одет во всё черное, и даже лицо и руки старательно зачернены сажей.
Подойдя ко мне, незнакомец кончиками пальцев ощупал мои изувеченные ноги. Покачал головой.
– За что тебя так?
– Тоже хотел Этайн отбить, да не рассчитал малость…
– Вот оно что… Как, говоришь, тебя зовут?
– Бранн. Бранн Мак-Сильвест.
– Погоди-ка! Это не ты ли…
– Я.
Убийца призадумался.
– Ладно! – наконец решил он, расстегивая на убитом пояс с мечом и кинжалом и кидая мне. – Сначала я закончу свое дело, а потом разберусь с тобой. Делаем так, как я сказал сначала. Дверь я запру – на всякий случай. Один ты всё равно далеко не уйдешь, а так, может статься, тебя и не тронут. Если я не приду, то… – он немного помедлил, а потом решительно закончил, -…умри как мужчина!…
Сколько времени прошло с его ухода, я не знаю – то ли час, то ли век… И в один-единственный, неуловимый миг тишина за стенами моей тюрьмы лопнула, как мыльный пузырь. Со всех сторон на меня обрушились перекрывающие друг друга звуки.