Восхождение Примарха (СИ)

— Ничего себе! — воскликнул я вслух, узнав про Карину. — Надо с ней больше времени проводить, чтобы не взрывалась.
Но об этом стоило подумать позже. Сейчас же меня интересовала природа силы, которой я воспользовался.
«Похоже было на то, что я отразил воздух воздухом?»
«В том-то и дело, что: и да, и нет, — задумчиво проговорил Архос. — Мне бы ещё на их родовую магию посмотреть, чтобы сравнить… А пока, может, займёмся развитием паучьих способностей, а человеческую сторону магии будем прокачивать позже?»
«Пожалуй, да, — согласился я. — С чего начнём?»
«Ты — паук. Какое подручное средство у тебя есть при себе всегда?»
Это было просто.
«Паутина», — ответил я.
«Совершенно верно. Именно благодаря ей мы с тобой отбились от тех двуногих в тюрьме. Твоя задача сейчас довольно-таки проста: самому создать паутину».
«Как?» — опешил я.
«Ты — паук, — повторил Архос. — Ты должен создать паутину, а не спрашивать, как это делать. Для нас это так же естественно, как дышать».
«Мне что-то надо представить?»
Я совершенно не понимал, как без помощи учителя создавать паутину. Это только кажется, что это естественная способность. Добиться естественности — самый сложный момент в любом обучении. И именно он чаще всего не получается.
«Ты — паук, — в третий раз повторил Архос. — Для тебя это как дышать!»
И тут в моём сознании что-то разом изменилось, словно я взглянул на мир сразу четырьмя парами глаз. Конечно же, я — паук, что может быть проще нити паутины?
Это даже не было похоже на дежавю. Я просто вспомнил свою другую жизнь. Прошлую? Будущую? Параллельную? Не важно. Ту, в которой я — паук.
И я выстрелил паутиной в балдахин своей кровати. Пауку во мне было немного стыдно за эти неровные, кое-где провисающие нити, а вот человек сказал:
— Вау. Она настоящая?
«Нет, конечно! Энергетическая! — со смешком ответил Архос, умиляясь моему восторгу. — А теперь раствори паутину».
Вот с этим пришлось повозиться. Даже вызванный мною образ паука не сразу справился с этим заданием. Видимо, существовала некоторая заковыка. Честно говоря, в этот раз до конца растворить все нити у меня и не вышло. Это сделал Архос, поняв, что больше толку от меня сегодня не добиться.
«А теперь возьми подушку, брось её, поймай паутиной и притяни к себе».
Результат был ошеломительным. По крайней мере, для меня. Подушка, брошенная мною в дверь, остановилась, пойманная паутиной, и тут же понеслась обратно, повинуясь движению моих пальцев. Я схватил её и бросил снова, но уже под потолок.
«Понял?» — с явственным удовлетворением спросил Архос.
«Нет», — ответил я.
«Да ёшь твоё жвало в вентилятор, ты совсем…»
— Никита, здравствуйте, — за внутренним диалогом я совсем не заметил, как в мою комнату вошёл врач.
Я посмотрел на новоприбывшего, затем покосился на только что приклеенную паутиной к потолку подушку и пришёл к выводу, что он ничего заметить не успел.
— Здравствуйте, — ответил я.
— Как вы себя чувствуете? — задал стандартные вопросы лекарь.
Чем-то мимолётно этот человек напоминал мне одного знакомого моего родного отца. Немного манерный, но в пределах допустимого, с ранней залысиной, которую можно было бы убрать, но вместо этого она выставляется напоказ. А ещё посетивший меня доктор носил очки с круглыми стёклами в тонкой оправе. И это при том, что он был магом.
«Очки для имиджа, — буркнул Архос. — Интересно, что он в тебе сможет найти?»
Я пожал плечами, и на этот раз не только мысленно, отвечая сразу на оба вопроса.
— Что-то беспокоит после… эм… контакта с артефактом? Александр Игоревич сказал, что вы теряли сознание.
— Да, дважды, — кивнул я. — Но сейчас всё в полном порядке. Чувствую себя хоть куда.
— Замечательно, — он склонил голову набок, словно радовался здоровью несмышлёного карапуза. — Я осмотрю ваши каналы и общую ауру, если вы не против.
«Осмотри, если найдёшь, — буркнул Архос и хохотнул. — Ох уж мне эти лекари. Видишь же, что всё в порядке, отстань от человека, но, нет, надо „канальцы“ проверить, чакры прочистить, ауру пропылесосить».
 
— Как будто никаких изменений, — заключил врач после десятиминутного осмотра.
За это время я смог вспомнить, что его как-то странно для моего слуха зовут: то ли Пафнутий, то ли Кондратий.
— Отлично, — ответил я. — А то отец переживал из-за… воздействия, — вспомнил я выражение самого лекаря.
— Вот только, кажется, мы ошиблись с вашим потенциалом. И он несколько больше, чем мы ожидали…
«А вот этого мне сейчас не нужно, — решил я про себя. Пусть пока считают недосилком, так я получу хотя бы немного времени, чтобы адаптироваться в новом теле. Да, с привычным мне мозгом, естественно, намного проще, но всё ещё тяжко. Мне бы дня три, лучше — пять. С эфиром заодно освоюсь…»
— И ещё, — продолжал врач, словно ему мало было сказанного, — есть какие-то изменения в мозге. Давайте мы вас госпитализируем и проведём более полное исследование…
Договорить свою мысль он не успел. Паутина растворилась, и оторвавшаяся от потолка подушка огрела его по голове. Лекарь подскочил на месте, а затем сконфуженно замер, разглядывая предмет.
— Что это? — он озирался в поисках шалуна, подстроившего ему неожиданность. — Откуда?
Я тщательно сжимал губы и старался не заржать в голос, настолько потерянным казался мой посетитель. Впрочем, меня быстро отпустило. Всё-таки в речах этого бедолаги крылась угроза моей безопасности. А то увидят, что изменён мозг, начнут свои исследования, опыты, придут к заключению, что я — это не я. А мне такое не нужно.
— Простите великодушно, — проговорил я, изображая мнимое раскаяние и покаяние. — Это моё. Тренировался немного. Так уж вышло.
— Вот даже как? У вас проснулись способности? — лекарь заинтересовался не на шутку, поправляя очки на носу, и снова принялся внимательно всматриваться в моё тело.
— Совсем чуть-чуть, — улыбнулся я и показал пальцами, насколько крошечны мои способности. — Но отец обещал прислать учителя, поэтому, может быть, прогресс продолжится. Так что полагаю, с исследованиями не стоит пока торопиться.
— Ах, ну это меняет дело и многое объясняет, — просиял врач. — Развитие способностей положительно влияет на все органы человека. Однако, если вы не против, я бы осмотрел вас ещё раз через недельку.
— Да не вопрос, приходите, конечно, — радушно согласился на все предложения лекаря, пытаясь выиграть время на освоение в новом для себя теле, мире и роде.
«Такой маленький, а уже врун», — весело заметил Архос.
«Вообще-то, я всегда говорю правду, только правду и ничего, кроме правды. Просто не всю и не до конца», — в тон ему ответил я.
А вот следующий мой посетитель уже не был настолько же терпим.
— Да что же это ты такое творишь⁈ — с порога бросил в меня фразой молодой человек лет двадцати пяти до ужаса похожий на Александра Игоревича.
Память Никиты подсказала: Николай Александрович — старший брат. Взбешён ненатурально, скорее, накрутил сам себя, чтобы казаться грознее, чем есть. Всё-таки основной помощник отца, должен уже серьёзным мужчиной становиться и показать, что способен взять дело в свои руки. К Никите относился свысока, чаще попросту игнорируя.
— И тебе хорошего дня, брат, стучаться не пробовал? — ответил я вопросом, приподнимаясь на кровати.
После ухода врача я ещё потренировался в овладении паутиной, но пока у меня получались лишь очень грубые вещи, типа той же подушки на потолке.
Тренировка откровенно вымотала меня, и я решил прилечь подремать пару часиков, чтобы восстановить силы, и тут вломился Николай. Реально вломился.
— А ты вести себя нормально не пробовал⁈ — продолжал наседать старший брат, подходя к кровати. — Если на себя насрать, подумай об отце, о нас, в конце концов! Отец, вон, из-за твоих похождений седеть раньше времени начал!
— И вовсе не из-за него! — раздался тоненький голосок от массивной входной двери. — И вообще, не ори на Никиту, ему и так плохо. К нему даже Кондратий приходил! — Карина выглядывала из коридора, но в комнату заходить не спешила.