Восхождение Примарха (СИ)
* * *— Ваше Императорское Величество, рад видеть вас в добром здравии, — Виталий Кириллович низко склонился перед отцом-императором, словно и не шёл ему уже девятый десяток.
— Благодарю вас, — ответил император и встал с рабочего кресла.
Встреча проходила в небольшом рабочем кабинете монарха. Считалось, что он совершенно защищён от прослушки. В своё время сам Разумовский приложил немало сил к тому, чтобы это было действительно так. Хотя, конечно, нельзя исключать, что кое-кто мог бы услышать, что происходит внутри этих стен. Правда, сейчас он и сам был тут.
— Я слышал, бал был омрачён множественными эксцессами, — император подошёл к бару и налил себе в бокал со льдом благородной янтарной жидкости. — Ваших рук дело, Виталий Кириллович?
— Отчасти, Ваше Императорское Величество, только отчасти. Проверял молодёжь на прочность.
— Что ж вы так? — тон императора, казалось, отчитывал бывшего начальника собственной безопасности, но улыбка говорила об обратном. — Молодое поколение у нас нынче хрупкое. Нельзя с ним так грубо.
— Прошу простить меня за методы, конечно, но вам же не нужны во дворце нюни и слюнтяи, которые в случае чего первым делом будут думать о себе, а не о Варваре Ярославовне?
— Так-то это вы верно подметили, Виталий Кириллович. Но всё-таки вот тот факел в первой половине бала был вообще ни к чему.
Император прохаживался взад-вперёд по кабинету в такт своим мыслям. Разумовский следил за ним глазами. Он прекрасно знал эту манеру монарха. Сейчас его величество прислушивается исключительно к своим собственным мыслям. Поэтому их надо правильно озвучить.
— Ах, нет, увольте! Тут я совершенно ни причём, — Виталий Кириллович поднял руки ладонями вперёд, словно показывая их чистоту.
— Очень интересно. Это что же он, сам по себе смертник?
— Выходит так, — согласился Разумовский. — Да вы поймите, он не из благородных. Титул достался его отцу за то, что прикрыл собой вашего покойного батюшку при покушении.
— Ну вот же, значит, что-то возвышенное в нём всё-таки есть, — император отпил глоток из своего бокала и посмаковал во рту.
— Если бы, — улыбнулся Виталий Кириллович. — Его кинули под заклинания мои люди, потому что не успевали прыгнуть сами. Заварушка там была с революционерами. А титул ему дали, чтобы держал язык за зубами. И вот теперь сынок унаследовал, который слово этикет путает со словом этикетка.
— Как же он попал на бал? — изумился отец-император.
— Это уже вопросы к нынешнему начальнику службы безопасности. В моих списках его точно не было.
— Ладно, опустим. Давайте перейдём к остальным.
— Мало. Очень мало достойного материала, — посетовал Разумовский. — Совершенно никуда не годятся.
— Ну Варвару-то негоже одну оставлять. Совсем с ума сойдёт девка, — с глубокой отцовской печалью проговорил император. — Не будь она с этой своею особенностью, я бы ей волю дал, с кем хочешь крути, лишь бы дворянин. И чтобы за пределы дворца не особо-то.
— Да это всё понятно, — согласился Виталий Кириллович. — Ладно, давайте посмотрим на наших претендентов. Вот эти сразу отсеялись: он показал несколько личных дел. Не смогли доехать. Понимаете, да? В наше время, если тебе письмо от императора пришло, ты умри, но на бал, чтобы был, как штык. А эти — нет, отговорки ищут.
— Может, наказать для острастки? — поинтересовался монарх.
— Они себя сами уже наказали, — ответил Разумовский. — Пускай теперь ищут себе невест. И близко к Варваре Ярославовне по красоте никого не найдут.
— И то верно.
— Так, кто у нас дальше? Вяземский. Древний род, уважаемые предки. Эмпат четвёртого уровня. Пригласили, полагая, что его силы будет достаточно, чтобы сдерживать выбросы силы вашей многоуважаемой дочери. Вообще хотелось в эту сторону покопать, а не только на нулевиков ставить. Но, к сожалению, юноша доверия не оправдал. Скрылся во второй половине мероприятия. Положиться на него будет сложно. Опять же, вместо защиты вашей дочери может предпочесть спасение собственной шкуры.
— Да уж, — тяжело вздохнул император. — Времена такие, все только за личное радеют, и мало кто — за общее.
— Вы зато надёжа-государь, только за общее благо и боритесь, — скорее по привычке лизоблюдствовал Разумовский с учтивой улыбкой.
— К счастью, не один, не один, — расплылся в улыбке от похвалы император.
— Так, этих я вообще упоминать не хочу. Одного застукали на лестнице с институткой, эти двое драку учинили в разгар мероприятия. Дальше. Лев Куракин. Ну это тот индюк, ей-богу, не успел потанцевать с принцессой, так сразу грудь выпятил и давай с друзьями через губу разговаривать. Неприятный тип, одним словом. И заносчивый.
— Можно его будет пресс-атташе сделать, — улыбнулся император и снова пригубил жидкость из бокала. Затем подумал и сел в рабочее кресло.
— Шутить изволите? — осведомился Виталий Кириллович. — Нас с вами потом обвинят в совершенном неумении выбирать кадры на публичные места. А чем вам нынешний-то Пескоструев не угодил?
— Да он порой такую чушь мелет, что мне самому стыдно. Но отвлеклись мы, продолжай.
— Кропоткин — вот этот ничего, можно присмотреться. Весёлый, шебутной, заводила, душа компании. Предки чисты перед короной, как стёклышко. Чернышёв — аналогично. Правда, замечена за ним одна особенность. Такое чувство, что проклятие на нём: постоянно что-то опрокидывает, спотыкается, падает, промахивается и так далее. Вот только никакого проклятия никем не обнаружено.
— Нет уж, нам и одного несчастья бесконтрольного в семье достаточно, — отмахнулся император от перспективы такого зятя.
— Вот и я так думаю. Вычёркиваем. Державин… Пу-пу-пу, — выдохнул Виталий Кириллович. — Тут, пожалуй, воздержусь от комментариев.
— Почему? — император удивленно взирал на бывшего начальника службы безопасности. Уж чего-чего, а комментариев у него всегда хватало в отношении любого из придворных.
— Да как-то что-то я не знаю. Ведёт себя достойно, слова говорит правильные, но вот совсем недавно был замечен в связях с простолюдинами и даже задержан по обвинению в краже. Обвинения, конечно, не подтвердились, но пятно на репутации никуда не делось. Как говорится, осадочек-то остался.
— Эх, — вздохнул государь-император. — Такая огромная страна, а дочь-то выдать и не за кого.
— Ну почему же? — усмехнулся Разумовский. — Ещё не вечер.
— Так-так-так, — оживился монарх. — Что предлагаете?
— У нас осталось двенадцать кандидатов, которые в этот вечер повели себя достойно. Дюжина. Давайте наблюдать за ними дальше. Вдруг разглядим самородок в этой куче… в этом соцветии достойных фамилий.
— Экий хитрец, — рассмеялся император, наливая себе ещё. — Что ж, одобряю. Поглядим — увидим.
* * *Стасу Громобою совершенно не нравилось, как продвигается расследование. Все ниточки, которые он нащупывал, либо вели в никуда, либо рассыпались в прах.
Наёмник, которого ликвидировал Державин, абсолютно точно выполнял чьё-то задание, но чьё именно, узнать пока не удавалось. С остальными нападавшими он сошёлся уже в тюрьме, и они были уверены, что участвуют в обычном избиении неугодного.
Ключи, которыми открыли камеру, были утеряны ещё месяц назад. По показаниям магров, упали в шахту лифта, где и сгинули. Поиски, организованные через некоторое время, ничего не дали. Дед-лифтёр, что отвечал за доступ в шахту, тихо помер через некоторое время после этого события. Вроде как от сердечного приступа.
Оставалась ещё одна ниточка, а точнее, основной подозреваемый в злоключениях Никиты Державина в тюрьме. Некий магр нижнего звена — Пустырников. После инцидента он сразу же был уволен, а сейчас находился под следствием за взяточничество и превышение должностных полномочий.
Только вот найти его из-за этого оказалось более, чем сложно. Видимо, он боялся и прятался, как мог. Информацию о местонахождении Пустырникова пришлось добывать, задействовав множество связей. Стас подкараулил его в одной из тёмных подворотен, когда тот наведывался в ночной магазин за очередной порцией горячительного.